Иван Петров – Нулевой образец. Час расплаты (страница 1)
Иван Петров
Нулевой образец. Час расплаты
Глава 1
Черное море в предрассветный час было не черным, а густо-синим, почти фиолетовым, как разбавленная кровь. Артем сидел на корточках у самой кромки прибоя, наблюдая, как волны лижут гальку, оставляя на ней мимолетную пену – следы, которые исчезали быстрее, чем успеваешь моргнуть. Вода была холодной, но он почти не чувствовал этого. Его тело, перестроенное чужой кровью и месяцами подпольного существования, давно научилось регулировать температурный режим с точностью хорошего термостата.
Позади, метрах в пятидесяти выше по склону, спала Ирина. Он слышал ее дыхание сквозь шум прибоя, сквозь шелест ветра в можжевельнике, сквозь далекий, едва уловимый гул земли – тот самый, что не умолкал в его голове ни на минуту с того самого момента, как они покинули шахту "Антей" три месяца назад. Гул, похожий на пульс планеты. Или на ее тихую, сдерживаемую боль.
За эти три месяца они многое успели. Архив, спрятанный в подвале генуэзской башни, разросся до размеров небольшой полевой библиотеки. Ирина систематизировала данные с флешки "Керноса", добавила к ним собственные наблюдения, расшифрованные обрывки советских отчетов и – самое ценное – результаты их совместных экспериментов. Теперь они знали о себе почти все. Почти – потому что с каждым ответом возникало три новых вопроса.
Они знали, что частицы крови Камня, попавшие в организм, вели себя не как вирус или бактерия. Они вели себя как
Ирина, получившая меньшую дозу и иным путем, стала идеальным контролем. Ее изменения шли мягче, симбиотичнее. Она не чувствовала голода, как Артем. Она не могла заморозить воду усилием воли или услышать пульс человека за километр. Но она видела то, чего не видел он – структуру. Она смотрела на гору и видела не просто камень, а слои времени, прожилки руд, траектории древних тектонических сдвигов. Ее мозг, всегда аналитический, теперь работал как идеальный геологический сканер, обрабатывая данные, которые обычные органы чувств просто неспособны уловить.
Они дополняли друг друга. Он был силой, интуицией, голосом крови. Она – разумом, системой, картой.
Сегодняшний день должен был стать решающим. Сигнал из шахты "Антей" усилился. Теперь Артем слышал его не как гул, а как почти членораздельный шепот, пробивающийся сквозь помехи каменной толщи. Память камня звала. Или предупреждала.
– Не спишь? – голос Ирины прозвучал неожиданно близко.
Он обернулся. Она стояла в двух шагах, закутанная в старый армейский спальник, с планшетом в руках. На планшете светилась карта с нанесенными на нее семью точками – их список потенциальных "спящих".
– Слушаю, – ответил он, кивая в сторону моря. – И думаю.
– О чем?
– О том, что мы идем вслепую. У нас есть карта, есть маяк с "Антея", есть список. Но мы не знаем, кто нас ждет. Друзья? Враги? Безумцы? Или те, кто вообще не захочет разговаривать.
Ирина присела рядом на корточки, поплотнее закуталась в спальник. Даже ее измененный организм мерз по утрам.
– А ты чего хочешь? – спросила она, глядя на горизонт. – Чтобы тебя встретили с распростертыми объятиями и сказали: "Здравствуй, брат, проходи, вот наша тайная пещера мудрости"?
– Я хочу понять, – он помолчал. – Почему мы? Почему я, случайно прикоснувшийся к этому, стал тем, кем стал? А Глеб, потративший миллионы и годы, создал только уродов, которые либо сдохли, либо разбежались по лесам? В чем разница?
– В намерении, – Ирина ответила мгновенно, будто давно уже продумала этот вопрос. – Глеб хотел владеть. Контролировать. Использовать. А Хранитель… Он просто дал тебе свою кровь. Без условий. Без шприцов и стабилизаторов. Как дар. Или как долг. Не знаю. Но намерение было чистым. А намерение – это, похоже, половина дела.
– Другая половина – тот, кто принимает, – добавил Артем. – Я тогда был в отчаянии. Я готов был умереть. И я принял его кровь не как оружие, а как последнюю надежду. Это меня и спасло.
– Или обрекло, – тихо сказала Ирина.
– Или обрекло, – согласился он.
Они помолчали. Солнце медленно выползало из-за моря, окрашивая воду в розовато-золотистые тона. Артем чувствовал, как его тело инстинктивно напрягается – ультрафиолет все еще был ему неприятен, хотя уже не вызывал физической боли. Компромисс, к которому они пришли с Ириной, работал. Диета из крови горных коз и настоя на минеральных лишайниках давала энергию, не превращая его в бездумного хищника.
– Сегодня мы должны принять решение, – сказала Ирина, возвращаясь к насущному. – Сигнал с "Антея" уже нельзя игнорировать. Если мы не ответим, он будет усиливаться. А если это не зов, а ловушка?
– Если это ловушка, то слишком изощренная, – Артем покачал головой. – "Отдел "Гея" не стал бы играть в такие игры. Они бы просто выследили нас и взяли. У них есть техника, люди, ресурсы. А это естесственное. Это идет из самой породы. Я чувствую.
– Ты уверен, что это не твое собственное воображение? – осторожно спросила Ирина. – Мы изолированы уже три месяца. Никаких контактов, никакой новой информации. Мозг начинает галлюцинировать, достраивать реальность. Это известный феномен.
– Ты же знаешь, что нет, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Ты тоже это чувствуешь. Просто боишься себе признаться.
Ирина отвела взгляд. Да, она чувствовала. С того самого дня, как они впервые синхронизировались, пытаясь экранировать свое убежище от сканеров "Геи", между ними установилась странная связь. Не телепатия в прямом смысле, а скорее эмпатический резонанс. Она знала, когда он голоден, когда зол, когда напуган. И сейчас он не был напуган. Он был сосредоточен. Как хищник, вышедший на след.
– Ладно, – она тряхнула головой, отбрасывая сомнения. – Допустим, это зов. Что дальше? Мы идем к "Антею"? Это же логово "Геи", они там все заново отстроили после пожара. Нас засекут за километр.
– Мы пойдем не к "Антею", – Артем встал, отряхивая колени от песка. – По крайней мере, не сразу. Помнишь, что сказала Память? "Найди других хранителей, спящих не здесь, там, где холодный камень целует горячую кровь". Это Кавказ. Горы, термальные источники. И в нашем списке есть точка, которая идеально подходит под это описание.
Он взял у нее планшет, увеличил карту. На восточном склоне Главного Кавказского хребта, в районе, где сходятся границы нескольких ущелий, горела метка. Рядом с ней стояла пометка, сделанная рукой Ирины: "Пещерный монах. Вероятность наличия носителя: 78%. Источник: архивные данные РГО (1912) + сканы "Керноса" (аномалия типа "мерцание")".
– До него около трехсот километров по прямой, – продолжил Артем. – Но по горам, без дорог, с минимумом снаряжения – неделя, а то и две. Если повезет.
– А если не повезет?
– Тогда мы станем пищей для медведей или добычей для "Геи". – Он улыбнулся – впервые за долгое время. Улыбка вышла кривой, почти звериной, но в глазах мелькнул знакомый, человеческий огонек. – Но я предпочитаю рискнуть, чем сидеть здесь и ждать, пока нас найдут. Ты со мной?
Ирина долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.
– Я с тобой. Но сначала – завтрак. И проверка снаряжения. И я хочу еще раз прослушать сигнал, записать его на диктофон, проанализировать спектр. Если это действительно Память, в ее "голосе" должны быть паттерны. Мы сможем расшифровать их позже, когда будет время.
– Ты неисправима, – сказал Артем, но в его голосе звучала теплая, почти нежная нотка.
– А ты – безрассуден. Хорошо, что мы встретились.
Они поднялись к башне. Узкая тропа, скрытая от глаз случайных наблюдателей густыми зарослями грабинника и держи-дерева, вела к едва заметному пролому в скале, за которым начинался их временный дом. Внутри было сухо и прохладно. Вдоль стен – стеллажи, сколоченные из старых ящиков, на которых аккуратными стопками лежали документы, карты, пробирки с образцами. В углу – спальные мешки, накрытые маскировочной сеткой. В центре – небольшой стол, на котором стоял их главный инструмент: армейский планшет с усиленной антенной, подключенный к самодельной солнечной панели, вынесенной на крышу.
Ирина сразу же села за стол, включила запись и надела наушники. Артем занялся сборами. Он работал быстро и молча, каждое движение было выверено, каждый предмет ложился в рюкзак на свое место. За три месяца изоляции они научились ценить порядок. Беспорядок означал риск. Риск означал смерть.
В рюкзак отправились: два спальника, свернутые в тугие рулоны; горелка с запасом сухого топлива; набор фляг; веревка; аптечка, составленная Ириной из трофейных препаратов "Керноса" и дикорастущих трав; нож; фонари; запасные батареи; несколько пачек высококалорийных батончиков (для Ирины – ему они были почти бесполезны); и главное – герметичный контейнер с пятью ампулами концентрата крови горного козла, разведенного минеральным настоем. Его "еда" на неделю.
Покончив со сборами, Артем подошел к Ирине. Она сидела, зажмурившись, пальцы сжимали наушники так, что побелели костяшки.