Иван Петров – Когда проснется город. Икона (страница 6)

– Клиника работает, – прошептала Анна. – Значит, персонал. Действуем быстро. Ищем что-нибудь старое. Подвал, чердак, закрытые помещения.

Они выскользнули в коридор, отделанный дорогими обоями и с мягким ковровым покрытием. Было пусто. Из-за одной из дверей доносился сдержанный женский смех. Анна двинулась к лестнице, ведущей вниз, вероятно, в подвал. Арсений последовал за ней, крепче прижимая к себе чехол с иконой. Браслет-глушитель давил на запястье, создавая неприятное чувство дисбаланса.

Лестница привела их в современное, стерильное техническое помещение с бойлерами и щитовыми. Но в дальнем углу была ещё одна дверь – тяжелая, дубовая, явно сохранившаяся с прошлых времён. На ней висел современный электронный замок с клавиатурой.

– Вот оно, – сказала Анна. – Тут либо архив клиентов, либо…

Она не закончила. Из-за их спины раздался вежливый, но твёрдый голос:

– Могу я вам помочь? Вы, кажется, заблудились.

Они обернулись. В проёме стоял мужчина лет сорока в безупречном медицинском халате. Высокий, с аккуратно подстриженной сединой у висков и внимательными, светло-серыми глазами. В его руках был планшет. Он не выглядел ни испуганным, ни агрессивным. Скорее любопытным.

– Мы ищем туалет, – брякнула Анна, изображая смущение.

– Туалет для пациентов находится на первом этаже, у ресепшена, – мужчина улыбнулся. Улыбка была профессиональной, но глаза не улыбались. Они скользнули по Арсению, задержались на чехле в его руках. – А вот служебные помещения, к сожалению, закрыты для посетителей. Безопасность, понимаете. Особенно в наши неспокойные дни.

Он сделал лёгкий акцент на последних словах. Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Этот человек что-то знал.

– Простите за беспокойство, – быстро сказала Анна, толкая Арсения к лестнице. – Мы уже уходим.

– Подождите, – голос за спиной остановил их. Он звучал всё так же вежливо, но в нём появилась сталь. – Вы принесли что-то с собой. Нечто излучающее. Даже через свинцовую ткань и эти кустарные глушители. – Он кивнул на их браслеты. – Интересно. Обычно сюда приходят за омоложением. А не с артефактами.

Они замерли. Анна медленно повернулась, её рука незаметно скользнула под куртку, к скрытой кобуре.

– Не советую, – мягко сказал мужчина. – В этом здании стоят подавители не только пси-излучений, но и пороховых воспламенений. Ваше оружие – кусок металла. Давайте без драмы. Я доктор Воронцов. И я, как ни странно, возможно, тот, кого вы ищете. Или, по крайней мере, хранитель того, что вы ищете.

– Что мы ищем? – спросил Арсений, преодолевая ком в горле.

– Историю, – ответил Воронцов. – Историю Братства Серебряного Пути. И способ остановить то, что вы, молодой человек, так неосторожно запустили. Пойдёмте в мой кабинет. Это безопаснее, чем стоять здесь. И вашу подругу на улице тоже лучше вызвать, пока её не заметили настоящие охранники, а не я.

Он знал про Лизу. Значит, следил за ними с самого начала. Анна и Арсений обменялись взглядом. У них не было выбора. Они были в ловушке, но ловушка, казалось, предлагала диалог, а не немедленное насилие.

– Ладно, – сдалась Анна. – Но попробуйте что-то – и вам не помогут ваши подавители.

– Угрозы понятны, – Воронцов кивнул и повернулся, ведя их обратно по коридору, но не наверх, а глубже, через потайную дверь за панелью, которая бесшумно отъехала в сторону.

Его кабинет не походил на медицинский. Это была просторная комната в стиле библиотеки: стеллажи с книгами и старыми папками, массивный письменный стол из тёмного дерева, кожаные кресла. На стенах висели не дипломы, а старые чертежи, схемы и несколько икон, но обычных, без странного свечения.

Воронцов предложил им сесть и налил в хрустальные бокалы воду.

– Прежде всего, успокойтесь. Я не Виктор. И не из «Комиссии», хотя знаю о их существовании. Я наследник. В прямом смысле. Мой прадед, Пётр Воронцов, был одним из последних членов Братства Серебряного Пути.

– Вы знали, что мы придём? – спросил Арсений.

– Я знал, что кто-то придёт, как только «Ключ» активируется, – сказал Воронцов, садясь за стол. – Мы отслеживаем сейсмический и пси-фон города. Вчерашний всплеск был невозможно не заметить. И учитывая, что эпицентр был в промзоне, где, по нашим данным, орудовала группа Виктора, логично было предположить, что Ключ сменил владельца. А учитывая вашу репутацию, мистер Арсений, как человека, усыпившего Бутовскую Скорбь, круг подозреваемых сузился до вас.

– Почему вы не связались с Хранителями? – спросила Анна, не притрагиваясь к воде.

– Потому что Хранители – тоже наследники. Но другой линии. Линии Кассиана. Они видят в таких вещах угрозу, которую нужно запереть. Мы, Братство, видели в них инструмент. Инструмент для Великой Настройки.

– Что это? – вырвалось у Арсения.

– Проект, – Воронцов откинулся в кресле, его взгляд стал отстранённым. – Начало XX века. Группа учёных, мистиков, философов, художников пришла к выводу, что города – особенно такие древние и многослойные, как Москва – это живые существа. Со своей нервной системой, точками акупунктуры, настроением. И что эту систему можно улучшить. Настроить на волну гармонии, процветания, просветления. Избавить от накопленной боли, страха, агрессии. Они верили, что можно исцелить сам дух места.

– Утопия, – бросила Анна.

– Возможно. Но они были не просто мечтателями. Они были практиками. Они изучали наследие Кассиана, древние языческие культы, достижения тогдашней физики и радиотехники. И создали прототип. «Ключ-Настройщик». Тот самый, что у вас в чехле. Это не одна икона. Их было семь. Шесть – для периферийных узлов-«Стражей». И одна центральная – «Дирижёр». Ваша – центральная.

Арсений почувствовал, как у него похолодели руки.

– И что она должна была делать?

– В идеале? Через человека с особым даром – такого, как вы, целителя, чувствительного к боли места – настроить все узлы города на одну, гармоничную частоту. Создать поле покоя и исцеления на десятилетия вперёд. Очистить город от накопленного негатива. Но… – Воронцов тяжело вздохнул. – Произошла Революция. Братство распалось. Часть членов бежала, часть была репрессирована. Шесть периферийных Ключей были спрятаны и, мы надеялись, утеряны. Центральный – тот, что у вас – был запечатан в мастерской иконописца, с которым они сотрудничали, с наказом хранить, пока не явится истинный Настройщик. Видимо, вы и есть он.

– Но что-то пошло не так, – догадалась Анна. – Или Ключ повреждён, или «Стражи» исказились за сто лет.

– Верно, – кивнул Воронцов. – Периферийные узлы, без центрального управления, начали дремать неравномерно. А некоторые, под воздействием новой боли XX века – войн, репрессий, строительства на костях – исказились. Они превратились не в «Стражей гармонии», а в «Стражей боли». В мини-«Сердцевины», как ваша в Бутово, но более специализированные. И теперь ваш центральный Ключ, вместо того чтобы их успокоить и перенастроить, будит их. И будит в искажённом, агрессивном состоянии.

– Что будет, когда они все проснутся? – тихо спросил Арсений.

– Катастрофа локального масштаба, – без обиняков ответил Воронцов. – Каждый «Страж» начнёт излучать свою, искажённую боль на окружающую территорию. В Лефортово – это может быть паника и немотивированная агрессия. В Марьиной роще – всплеск суицидальных настроений и появление фантомов повешенных. В Сокольниках… не знаю. Но вместе они создадут над городом устойчивое поле абсурдного, разрушительного кошмара. Психические эпидемии, волнения, беспорядки. И это привлечёт внимание не только Хранителей. Это привлечёт всех: и Контру, и «Комиссию» Виктора, которая, я уверен, мечтает взять под контроль такую силу. И более древние, более страшные вещи, что дремлют в основании Москвы.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Арсений смотрел на чехол у своих ног, внутри которого лежала причина надвигающейся бури.

– Как это остановить? – спросил он наконец.

– Есть два пути, – сказал Воронцов. – Первый – уничтожить центральный Ключ. Это разорвёт сеть. Но шестеро «Стражей» останутся активными и неконтролируемыми. Их придётся усыплять по одному, что займёт годы, и не факт, что получится. Второй путь… – он посмотрел прямо на Арсения, – завершить начатое Братством. Найти и перенастроить всех шестерых «Стражей» с помощью этого Ключа и вас, как живого проводника. Вернуть систему к исходной, гармоничной частоте. Это рискованно. Если вы не справитесь, или если какой-то «Страж» окажется слишком искажён, он может вас сломать или исказить самого. Но если получится, вы исцелите не одну точку, как в Бутово, а весь город. На десятилетия.

Искушение и ужас предлагаемого выбора парализовали Арсения. Он спас одно место ценой невероятных усилий. А тут – шесть. Шесть «Сердцевин», каждая со своей, уникальной болью.

– Почему вы не сделали этого сами? – спросила Анна. – Если вы наследник, у вас должны быть знания.

– Потому что для этого нужен особый дар, – честно ответил Воронцов. – Дар целителя, но не просто целителя. Дар эмпата, способного не заглушить боль, а понять её и трансформировать. Таких – единицы за столетие. Мы искали. Но находили либо слабых, либо тех, кого уже перехватывали Хранители или Контра. А потом Ключ пропал. До вчерашнего дня.

– А Виктор? Он что, хочет того же?