Иван Петров – Когда проснется город. Икона (страница 5)

– Как? – спросил Арсений, глядя на них обеих. На Лизу, испуганную, но не сломленную. На Анну, готовую к бою, но также и к защите. Он чувствовал тяжесть иконы, даже не касаясь её. Тяжесть выбора.

– Мы не можем довериться ни Хранителям, ни Виктору, – медленно сказал он. – Значит, нам нужно искать ответы самим. Искать это «Братство Серебряного Пути». Искать других «санитаров», может быть. Узнать, что за «стражи» и где эти «точки сборки».

– Это безумие, – сказала Анна, но в её голосе не было отказа, лишь констатация факта. – Нас трое. Против неизвестного количества врагов, с непонятной целью и с артефактом, который может взорваться в любой момент.

– Да, – согласился Арсений. – Но это единственный путь, который не ведёт в клетку. Я не хочу быть ни ключом, ни оружием, ни батарейкой. Я хочу быть тем, кто всё это останавливает.

Он посмотрел на свою правую руку. В предрассветном полумраке под кожей слабо пульсировал золотистый свет. Не от боли. От решимости.

– У тебя есть данные, Лиза? Конкретные имена, адреса?

– Есть несколько. Одно письмо было отправлено из дома на Остоженке. Другой адрес – в Замоскворечье. Мастерская художника-реставратора, который, возможно, участвовал в работе. Его фамилия Веденский.

– Значит, с этого и начнём, – сказала Анна. – Как только город окончательно проснётся. Мы с Лизой будем искать информацию по этим адресам. Ты, Арсений, останешься здесь с иконой. Попробуй установить с ней контакт. Не как активатор. Как слушатель. Как ты сделал с «Сердцевиной». Узнай, что она хочет. Что ей нужно, чтобы остановиться.

Арсений кивнул. Страх никуда не делся. Но его оттеснило странное, холодное спокойствие. Он был в эпицентре бури, которую сам и создал. И теперь ему предстояло либо научиться ею управлять, либо погибнуть, утянув за собой часть спящего города.

Он подошёл к окну. На востоке занималась багровая заря. Неясная, тревожная. Ветер принёс запах гари – не от костра, а как будто что-то тлело на окраине. Возможно, игра воображения. А возможно – первый, едва заметный симптом болезни, которую он выпустил на волю.

Игра действительно перешла на новый уровень. И фигур на доске прибавилось. Теперь здесь были и он, и Анна, и Лиза. И где-то там – таинственный «санитар». И «Комиссия» Виктора. И «спящие стражи», готовые проснуться.

Он повернулся к иконе. Ключ лежал перед ним. И следующий шаг был за ним. Повернёт ли он его обратно, чтобы запереть дверь? Или откроет следующую, за которой окажется нечто, перед чем даже «Сердцевина» Бутова покажется детской страшилкой?

Рассвет наступал. Город просыпался. И в его пробуждении чувствовалось нечто неотвратимое.

Глава 2

Багровая заря над Москвой не рассеялась. Она повисла тяжелым, грязно-рыжим маревом, будто где-то на окраинах города бушевал нескончаемый пожар. Воздух, даже в этой глухой квартире на чердаке, стал густым, обволакивающим, с привкусом озона и гари. Это была не обычная осенняя смоговая дымка. Это был след. След той самой цепной реакции.

Арсений стоял у окна, наблюдая, как в странном свете гаснут последние ночные огни. Рука, лежащая на подоконнике, пульсировала ровным, настойчивым теплом. Не болью – предупреждением. Его дар, настройщик, пробуждённый иконой, теперь улавливал не просто боль отдельных мест. Он чувствовал напряжение всего города. Как гигантскую, сложную сеть, в которой одни нити натягивались до предела, а другие, наоборот, обвисали, создавая опасные провалы. И где-то в этих провалах что-то шевелилось.

– Это не случайно, – сказала за его спиной Анна. Она изучала карту Москвы на старом бумажном носителе, принесённом из тайника. Лиза, немного придя в себя, сидела рядом, вводя данные с флешки в отключённый от сети ноутбук. – Смотри. Аномалии, о которых кричал Максим: Лефортово, Сокольники, Марьина роща. Все они на примерно равном удалении от центра. Как будто точки по периметру.

– Периметр чего? – спросил Арсений, не отрываясь от окна.

– Москвы исторической. Или той Москвы, что была на момент создания этой штуки. – Анна кивнула на икону, лежащую под брезентом. – Братство Серебряного Пути работало в начале XX века. Тогда город был другим. Меньшим.

– «Спящие стражи на периферии сети», – процитировала Лиза, не поднимая глаз от экрана. Её голос стал твёрже, профессиональный интерес понемногу побеждал шок. – Если они «стражи», значит, они что-то охраняют. Или кого-то. Или сдерживают.

– Центр сети, – тихо сказал Арсений. Все посмотрели на него. – Если периметр – это стражи, то что в центре? Куда ведут все эти нити?

Тишину нарушил тихий, но настойчивый щелчок. Снова от иконы. Арсений подошёл, сдернул брезент. Трещина на лике стала чуть длиннее, и из неё сочилось уже не одна, а несколько капель чёрной субстанции. Они падали на подложенную тряпку и шипели, испаряясь.

– Она как гнилой плод, – с отвращением прошептала Анна. – Что из неё выходит?

– Концентрат, – ответила Лиза. – Того, что впитала. Той самой «настройки». Я почти уверена. Металл, кость, кристаллы – это матрица. А энергия, которую она сейчас излучает – это и есть сигнал. Сигнал пробуждения.

– Который мы должны заглушить, – заключил Арсений. – Анна, ты права. Нам нужно идти по адресам. Но я не могу здесь остаться. Эта штука… Она связана со мной. Я чувствую каждую её вибрацию. Если она взорвётся или активируется окончательно, это случится со мной в радиусе километра. Я должен быть рядом, чтобы попытаться что-то сделать. Или унести подальше от людей.

Анна хмуро смотрела на него, оценивая риски.

– Значит, идём вместе. Но по одному адресу. Остоженка. Дом, откуда отправляли письма. Ближе, чем Замоскворечье. И в более аристократическом районе. Меньше шансов на открытое противостояние. Виктор будет искать нас в трущобах и промзонах.

– А как насчёт подавления? – спросила Лиза. – Вас же будут искать по дару, по аномалиям.

– У меня есть кое-что для такой ситуации. – Анна открыла свой рюкзак и достала три тонких браслета, похожих на угольные. – Это короткодействующие пси-глушители. Они блокируют излучение дара на двенадцать часов. Есть побочные эффекты: лёгкая тошнота и ощущение, что ты отрезан от мира, как будто находишься в вакууме. Надень браслет.

Арсений надел браслет. Изделие оказалось холодным и практически невесомым. Как только защёлка замкнулась на запястье левой руки, восприятие окружающего мира изменилось. Звук города, отголоски боли чужих мест и даже тепло собственной правой руки отступили, стали тусклыми и приглушёнными. Возникло ощущение, словно плотные ватные наушники изолировали сознание от эмоций и впечатлений. Ощущалась пустота и дискомфорт, но возникало чувство защищённости.

– Работает, – констатировала Анна, увидев, как спадает напряжение с его лица. – Теперь мы серые мышки. Но ненадолго. Пошли.

Они оставили квартиру, замаскировав признаки присутствия. Икону Арсений нёс в специальном плотном чехле из свинцовой ткани, который нашёл в тайнике – ещё одна причуда Максима. Чехол гасил вибрации и, как они надеялись, маскировал её пси-след.

Утро выдалось непривычно тихим. На улице практически не было машин, пешеходы двигались молча и торопливо, стремясь поскорее скрыться с улиц. Воздух сохранял характерный ржавый оттенок. На рекламном экране, мимо которого они проходили, вместо обычной рекламы отображалось сообщение: «В связи с неблагоприятными погодными условиями и плановыми учениями МЧС рекомендуется ограничить передвижение по городу». Это стандартное объяснение, используемое Хранителями.

Они добрались до Остоженки на автобусе, затерявшись среди сонных пассажиров. Район, несмотря на тревожную атмосферу, выглядел опрятно и дорого: отреставрированные особняки, дизайнерские бутики, тишина. Дом, указанный в письме, оказался одним из таких особняков – трёхэтажным, кремового цвета с белой лепниной. На табличке у ворот значилось: «Частная клиника эстетической медицины „Афродита“».

– Клиника? – удивилась Лиза. – В особняке начала века? Возможно, перестроили.

– Или прикрытие, – сказала Анна, изучая здание взглядом профессионала. – Камеры на воротах, домофон, но охраны не видно. Вход для избранных. Пробраться внутрь незаметно будет сложно.

– Может, попробовать легально? – предложил Арсений. – Я как пациент? Или заказчик реставрационных работ?

– Слишком много вопросов, – покачала головой Анна. – Нужно посмотреть задний фасад. Там, возможно, есть служебный вход или старый чёрный ход.

Они обошли квартал. Задний двор особняка оказался за высоким забором с воротами для мусоровоза. Ворота были закрыты, но рядом, в стене, зияла дыра для коммуникаций, прикрытая ржавой решёткой, которая висела на одном болте.

– Везунчики, – усмехнулась Анна. – Лиза, оставайся здесь, на стреме. Если что – три звонка на этот «одноразовый». – Она сунула девушке простой кнопочный телефон. – Мы с Арсением.

Лиза кивнула, стараясь выглядеть спокойной. Арсений и Анна с трудом протиснулись в дыру, оказавшись в узком, тёмном проходе между стеной особняка и соседним зданием. Анна быстро нашла старую, полузаросшую дверь – бывший выход для прислуги. Замок был старым, висячим. С ним Анна справилась за две минуты с помощью отмычек из того же неисчерпаемого рюкзака.

Они оказались в подсобке, заваленной коробками с расходниками. Где-то глухо играла спокойная инструментальная музыка – звук из динамиков.