Иван Петров – Когда проснется город. Икона (страница 4)

С этими словами он отступил в тень и, кажется, просто растаял в воздухе.

Арсений, держа в одной руке икону, другой потянул за собой Лизу.

– Бежим!

Они выскочили через разбитую дверь на холодную, промозглую улицу. Сирены уже были близко, со всех сторон. Анна указала рукой в сторону заброшенных железнодорожных путей.

– Туда! Быстро!

Они бежали вдоль ржавых путей, сквозь лес валявшихся шпал и бурелома колючей проволоки. Холодный ветер хлестал по лицам, но Арсений почти не чувствовал его – в жилах горел огонь адреналина и ужаса от осознания содеянного. Он крепко сжимал икону, завёрнутую в холстину. Деревянная доска под тканью была больше не холодной, а тёплой, почти горячей, и едва уловимая вибрация проходила сквозь пальцы прямо в кость.

Позади, на территории элеватора, горели фары машин и слышались отрывистые команды. Хранители. Или полиция. Или и те, и другие.

– Сюда! – Анна свернула с насыпи к низкому кирпичному зданию, похожему на старую насосную. Дверь была сорвана. Она втолкнула Лизу внутрь, потом Арсения, сама заскочила последней, прислушиваясь.

– Погони нет… пока что, – выдохнула она, прислонившись к сырой стене. – Дали деру. Но они поднимут все архивы, начнут прочёсывать район. У нас есть минут двадцать, не больше.

Лиза молча сползла на пол в углу, обхватив колени руками. Она дрожала, но слёз больше не было. Было шоковое оцепенение.

Арсений осторожно развернул икону. В темноте помещения её доска светилась слабым, зловещим синеватым свечением. Те самые кракелюры образовывали тот же призрачный узор – карту с точками, но теперь она была бледнее, словно энергия уходила вглубь, настраиваясь на что-то.

– Что это было, Арс? – тихо спросила Анна, подходя ближе. – Я видела проекции, карту. И Максим сказал…

– Я… я не знал, что так выйдет, – с трудом выговорил Арсений. – Я только попытался использовать воду под полом, чтобы отвлечь их. А она… она среагировала. – Он указал на икону.

– «Она» – это кто? Что?

– Устройство, – прошептала со своего угла Лиза. Они оба повернулись к ней. Она не поднимала головы, говорила в колени. – Он… Виктор… был прав. Это не икона. Это механизм. Сложный, пси-активный. Я изучала пробы. Там не только кость и металл. Там есть неорганические кристаллы, структура которых… они как резонаторы. Как в старых радиоприёмниках. Только настроены не на волны эфира, а на что-то другое. На пульс земли. Или на боль. Или на то и другое сразу.

– И я его активировал, – мрачно заключил Арсений. – Когда в метро случился первый приступ. И только что довёл до критической точки.

– Не ты один, – поправила Анна. – Тот тип в капюшоне. Он что-то сделал. Его жест, эта «невидимая неровность». Он не просто боец. Он манипулятор. Искривитель пространства, что ли. Я таких не видела.

«Считай меня санитаром», – вспомнил Арсений его слова.

– Он хотел забрать икону. Говорил, я её убью.

– Возможно, он прав, – Анна села на корточки, внимательно глядя на светящийся узор. – Эта штука опасна. Максим говорил про аномалии по всему городу. Ты запустил цепную реакцию. Теперь все эти «точки» на карте… Они, наверное, как мины замедленного действия. И мы не знаем, что сработает первым.

Арсений прижал ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Усталость накатывала волнами, смешиваясь с чувством чудовищной ответственности. Он спас Лизу. Но ценой чего?

– Что будем делать? – спросил он.

– Первое – нужно уйти отсюда и надёжно спрятаться. И тебя, и её, и это, – Анна кивнула на икону. – Леонид, конечно, поможет, но теперь тебя будут искать не только «независимые операторы» вроде Виктора. Если по городу пошли аномалии, Хранители быстро вычислят источник. Им не понравится, что ты, их новый «миротворец», устроил такой фейерверк. Тебя засадят в самую глубокую лабораторию для изучения.

– А Виктор? – спросила Лиза, поднимая, наконец, голову. Её лицо в слабом свете иконы казалось измождённым, но в глазах появилась искра ясности. – Он не отстанет. Он потратил годы на поиски. У него ресурсы. И он не один. У него есть покровители. Очень влиятельные. Я слышала, как он разговаривал по защищённой линии. Упоминал какую-то «Комиссию».

«Комиссия». Слово прозвучало как ледяная игла. У Хранителей тоже были свои советы и комиссии. Но в устах Виктора это звучало иначе – не как хранители знаний, а как надзиратели. Или заказчики.

– Всё это – потом, – твёрдо сказала Анна, вставая. – Сейчас нам нужно двигаться. У меня есть адрес. Безопасная ячейка, о которой не знает даже Леонид. На бывшей конспиративной квартире. Доберёмся пешком, по дворам. Лиза, можешь идти?

Та кивнула и с помощью Арсения поднялась на ноги.

– А икона? – спросил Арсений. – Она светится. Её будет видно.

Анна сняла с себя длинный, поношенный плащ-пальто из плотной ткани.

– Заверни. Плотнее. И постарайся не думать о ней. Если она реагирует на твой настрой, попробуй успокоиться. Представь, что ты её гасишь.

Арсений скептически посмотрел на свёрток, но последовал совету. Он завернул икону в холстину, потом в плащ, сделав бесформенный узел. Закрыв глаза, он попытался отключиться от дрожания в пальцах, от чувства вины. Он представил не перламутровый свет покоя, а нечто иное – тихую, глухую, непроницаемую стену. Как будто он закрывает дверь в ту комнату внутри себя, где живёт его дар. Не навсегда. На время.

Свечение сквозь ткань стало слабеть, а затем и вовсе погасло. Вибрация тоже стихла, оставив лишь тяжесть дерева в руках.

– Работает, – с облегчением выдохнула Анна. – Пошли.

Они выскользнули из насосной и, прижимаясь к теням заборов и развалам, двинулись вглубь спящих промзон. Москва вокруг жила своей обычной ночной жизнью: где-то горели окна, шумели поезда, с дальних трасс доносился гул фур. Ничто не говорило о том, что под этой обыденностью что-то шевельнулось. Но Арсений чувствовал. Не боль, не страх. Лёгкое, фоновое беспокойство. Город ворочался во сне.

Через час они добрались до старого пятиэтажного дома на окраине района. Анна провела их через чёрный ход в подвал, а оттуда – по узкой, заваленной хламом лестнице на чердак. Квартира оказалась крошечной, пыльной, но обжитой: там были спальник, запас воды и еды долгого хранения, простая аптечка и даже небольшой генератор.

– Здесь можно переждать несколько дней, – сказала Анна, запирая за ними дверь на тяжёлый засов. – Связи нет, Wi-Fi глушится самой конструкцией дома – вокруг сплошная арматура. Максим знает про это место, но сообщит о нас Леониду только в крайнем случае.

Лиза, наконец, скинула грязную куртку и опустилась на спальник, закрыв лицо руками.

– Спасибо, – тихо сказала она. – За то, что пришли. И… простите. Я так глупо всё сделала. Я просто… испугалась за маму и…

– Всё, хватит, – мягко прервала её Анна, наливая воду в пластиковый стакан. – Выпей. Ты в безопасности. Они больше не найдут тебя.

Арсений осторожно положил свёрток с иконой в дальний угол, накрыл его куском брезента. Он подошёл к крошечному запылённому окну, выходящему на крыши соседних домов. На востоке уже серело – приближался рассвет. Рассвет после ночи, которая всё изменила.

– Анна, – тихо сказал он. – Этот человек в капюшоне, «санитар». Он говорил, что «они» все придут за мной. Кто «они»?

– Все, кто охотится за силой, – ответила она, прислонившись к косяку. – Контра, вернее, её осколки. Такие, как Виктор и его «Комиссия». Возможно, другие независимые группы, о которых мы не знаем. И, возможно, сами Хранители, если решат, что ты вышел из-под контроля. У них долг – защищать мир от аномалий. А ты сейчас – ходячая, говорящая аномалия с ядерной кнопкой в руках. – Она помолчала. – Нам нужно понять, как эта штука работает, и как её остановить. Искать информацию. У Виктора были данные. У Хранителей – архивы. Но идти туда сейчас – значит сдаться.

– У меня есть кое-что, – хрипло сказала Лиза. Они обернулись. Она сидела, обхватив стакан дрожащими руками. – Перед тем, как они меня взяли, я успела кое-что скопировать. Свои исследования по иконе. И переписку из старого архива мастерской, которую я нашла случайно. Там были письма. 20-х годов прошлого века. От некоего «Братства Серебряного Пути». Они и заказали эту икону у мастеров-иконописцев. И упоминали «точки сборки будущего града». И главного «Настройщика».

Арсений замер.

– «Настройщика»? Что это значит?

– Не знаю. Но в одном из писем было предупреждение. «Если Настройщик пробудится вне ритма, вне Замысла, механизм пойдёт вразнос. И спящие стражи на периферии сети могут проснуться не теми, кем их задумали». – Лиза вздрогнула. – Я тогда не поняла, о чём это. Думала, бред мистиков. А теперь…

«Спящие стражи». Фраза повисла в воздухе, холодная и тяжёлая.

Внезапно сама икона под брезентом издала тихий, но отчётливый щелчок, как сработавший часовой механизм. Все вздрогнули.

Арсений подошёл, осторожно откинул ткань. Икона не светилась. Но на её поверхности, прямо на лике Спаса, проступила тонкая, влажная трещина. Из неё сочилась капля. Не смолы. Чего-то тёмного, почти чёрного цвета, с лёгким металлическим блеском. Капля упала на пол и тут же испарилась с едва слышным шипением, оставив крошечное пятно ожога на досках.

– Она разрушается, – прошептал Арсений. – Или трансформируется.

– Активация пошла дальше, – заключила Анна. – У нас нет времени ждать. Нужно действовать.