Иван Петров – Когда проснется город. Икона (страница 3)

Арсений чувствовал, как у него подкашиваются ноги. Всё это время он думал, что стал целителем из-за трагедии, случайности. А оказывается, его могли подготовить. Сделать инструментом ещё сто лет назад.

– Зачем? – выдохнул он.

– Хороший вопрос. Мы считаем, что икона – ключ к активации не одного, а нескольких «спящих» мест в Москве. Не таких радикальных, как Бутово. Более управляемых. Город – это огромный организм, и в нём есть точки энергетической пульсации. Кто-то хотел создать систему для управления этой пульсацией. Или, может быть, для пробуждения чего-то более масштабного. Твоя роль, как мы предполагаем, – быть тем самым «настройщиком», живым проводником, который может подключиться к системе через икону.

– А вы что хотите? Активировать эту систему?

– Мы хотим её изучить, – поправил Виктор. – Хранители прячут такие вещи, Ковровы пытаются превратить в дубину. Мы видим в этом технологию. Технологию влияния на реальность. И мы предлагаем тебе сотрудничество. Не как подопытному. Как партнёру. Помоги нам понять, как это работает. А мы поможем тебе понять себя. И, конечно, гарантируем безопасность тебе и… – он кивнул на Лизу, – твоей знакомой.

В наушнике, лежащем на полу, Арсений уловил слабый, искажённый шипящий голос Максима: «…всё… запи… не… дове…» Связь рвалась. Значит, здесь действительно было подавление.

– А если я откажусь? – спросил Арсений, глядя прямо на Виктора.

Тот вздохнул, снял очки, протёр их платком.

– Тогда мы заберём икону и попробуем разобраться без тебя. Это будет дольше и сложнее. А тебя мы, конечно, не убьём. Но вынуждены будем передать нашим более радикальным коллегам. У них свои взгляды на использование чувствительных. Им не нужен диалог. Им нужны батарейки. Как Коврову.

Это была угроза. Но поданная изящно, почти с сожалением.

Арсений посмотрел на Лизу. Она молила его глазами – не знал он, о чём: соглашаться или бежать. Он посмотрел на икону. Она лежала на холстине, безобидная и страшная. Ключ к его мукам и его силе.

И тогда он почувствовал это. Не через боль, не через видения. Через ту самую связь с местом, что открылась в Бутове. Это помещение было не просто пустым складом. Под ним, глубоко в грунте, проходила старая, забытая дренажная система. А в ней текла вода. Застоявшаяся, мутная, но живая. И эта вода что-то чувствовала. Она улавливала присутствие иконы – этого странного, искусственного сердца – и слабо, едва заметно, резонировала с ней.

Он мог попробовать. Не атаковать. Просто усилить этот резонанс. Не как ключ, а как дирижёр, как он сделал с цепями в Бутове.

– Я должен подумать, – сказал он, выигрывая время. – Мне нужно подойти, посмотреть на неё.

Виктор слегка нахмурился, но кивнул.

– Разумная осторожность. Подходи.

Арсений сделал несколько шагов к иконе. Охранники напряглись. Он опустился на колени перед холстиной, не касаясь образа. Закрыл глаза, будто сосредотачиваясь. А сам направил своё восприятие вниз, в бетонный пол, в сырую землю, к тихому, подземному ручью. Он послал туда не просьбу, а образ – образ той же воды, но чистой, бегущей, смывающей всё на своём пути. И добавил к нему отзвук того перламутрового света, что лился из него в Бутове – света покоя, а не агрессии.

Сначала ничего не произошло. Потом пол под ним слегка дрогнул. Не так, как от взрыва. Как будто где-то далеко прошёл тяжёлый грузовик.

– Что это? – настороженно спросил один из охранников.

Виктор взглянул на свой планшет. Графики на экране зашевелились.

– Незначительная сейсмическая активность… – начал он, но не закончил.

Из-под пола в дальнем углу склада, там, где в бетоне была трещина, с шипением ударила струя мутной воды под давлением. Потом ещё одна, ближе. Старая, ржавая дренажная система, спавшая десятилетия, вдруг ожила. Вода не била фонтаном, она сочилась, расползалась, превращая бетон в скользкую кашу. Но главное – она несла с собой тот самый, слабый резонанс. Резонанс, направленный на икону.

Деревянная доска образа затрещала. Тонко, высоко. Не ломаясь, а как будто внутри неё что-то вибрировало. Кракелюры на лаковом слое засветились тусклым, синеватым светом – тем самым, что был на артефакте Коврова.

– Что ты делаешь?! – крикнул Виктор, отступая. Его спокойствие дало трещину.

– Ничего! – ответил Арсений, и это была почти правда. Он лишь качнул маятник, а дальше система работала сама.

Свет от иконы замерцал, и вдруг по всему складу поплыли тени. Не призраки, не отпечатки. Скорее, проекции. Искажённые, геометрические фигуры, схемы, похожие на чертежи сложного механизма или карту с отмеченными точками. Одна из точек горела ярче других – прямо здесь, в Кожуховке. Другие рассыпались по призрачной карте Москвы: Сокольники, Воробьёвы горы, Марьина роща, Лефортово…

– Карта узлов… – прошептал Виктор, забыв обо всём, и бросился к своему планшету, чтобы зафиксировать изображение.

В этот момент дверь на противоположном конце склада с грохотом вылетела с петель. В проёме, в клубах пыли, возникла фигура в тёмной одежде. Анна. Но не одна. Рядом с ней был кто-то ещё – высокий, худощавый мужчина в длинном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он двигался неестественно быстро и плавно.

– Держись! – крикнула Анна.

Охранники Виктора отреагировали мгновенно. Один бросился к Анне, другой – к незнакомцу. Третий схватил со стола икону, заворачивая её в холстину.

Арсений увидел, что Лиза осталась одна. Он рванулся к ней, спотыкаясь на размокшем бетоне.

– Режь верёвки! – крикнула она, поворачивая к нему связанные руки.

Он не стал искать нож. Он приложил к грубым узлам свою правую, светящуюся ладонь. Золотистая энергия, заряженная не болью, а ясной решимостью, не резала, а ослабляла – волокна верёвки рассыпались в труху, как от столетия гниения. Лиза вскрикнула от неожиданности и высвободила руки.

В это время в центре склада разворачивалась странная битва. Охранник, напавший на незнакомца, бил чётко, жёстко, но его удары будто проходили сквозь дымку. Незнакомец уворачивался, не прилагая видимых усилий, а его собственные, редкие касания заставляли бойца корчиться от внезапной, пронизывающей судороги. Артефакт? Дар, как у него?

Анна тем временем дралась со вторым охранником в стиле, который явно не преподавали в институтах благородных девиц – жёстко, эффективно, с использованием подручных средств. Она уже успела швырнуть ему в лицо горсть едкой известковой пыли с пола.

Виктор, схватив планшет и крича что-то о «сохранении данных», отступал к чёрному ходу. Третий охранник с иконой бежал за ним.

– Икона! – закричал Арсений.

Незнакомец в капюшоне обернулся. Из складок его плаща мелькнула рука. Он не выстрелил, не метнул нож. Он сделал резкий, режущий жест пальцами в воздухе. И свет в складе дрогнул. Лампа под потолком лопнула, на миг погрузив всё в темноту, пронизанную лишь мерцанием проекций от иконы. В этот миг охранник с иконой, бежавший к выходу, вдруг споткнулся о невидимую неровность на ровном полу и грохнулся, выпустив свёрток из рук. Икона выскользнула из холстины и заскользила по мокрому бетону прямо к ногам Арсения.

Он подхватил её. Дерево было холодным и пульсирующим. Как живое. Карта-проекция над ним вспыхнула ярче, и одна из точек – в Лефортово – вдруг начала мигать красным, тревожным светом.

– Она активирует другие узлы! – закричал Виктор из темноты. – Остановите его! Не дайте ей войти в резонанс!

Но было поздно. Арсений держал в руках ключ, и ключ начал поворачиваться в замке, который он сам не осознанно открыл. Волна странной, не эмоциональной, а чисто энергетической вибрации прошла от иконы через него и ушла в землю, в городские коммуникации, в сам воздух. Где-то далеко, в Москве, что-то дремавшее десятилетиями, должно было отозваться.

В его ухе, где раньше был наушник, вдруг с резким щелчком прорезался ясный голос Максима, преодолевший подавление:

«Арсений! Что там творится?! У меня тут пол-Москвы в аномалиях! В Лефортово скачок электромагнитного фона, в Сокольниках животные с ума посходили, в Марьиной роще… Чёрт, там явление! Призрачное шествие, как в старых отчётах! Ты запустил цепную реакцию!»

Арсений в ужасе посмотрел на икону в своих руках. Он хотел только спасти Лизу и обмануть Виктора. А вместо этого, кажется, начал то, что хотел предотвратить – пробуждение города.

Незнакомец в капюшоне подошёл к нему. В тусклом свете проекций Арсений увидел нижнюю часть его лица – тонкие, плотно сжатые губы и шрам на подбородке.

– Отдай, – сказал незнакомец глухим, лишённым эмоций голосом. – Ты не умеешь с этим обращаться. Это убьёт тебя и разбудит то, что спать должно.

– Кто ты? – выдохнул Арсений, прижимая икону к груди.

– Считай меня санитаром. Убираю последствия таких вот экспериментов. – Он протянул руку. – Отдай. Пока не поздно.

Но поздно было уже сейчас. Сирены на улице завыли уже по-настоящему – вызванная кем-то полиция или, что вероятнее, Хранители, наведённые Максимом. Виктор и его охранники, подхватив сбитого с ног товарища, растворились в чёрном проёме двери. Анна, отбросив своего противника, подбежала к ним.

– Надо уходить! Сейчас здесь будет полк!

Незнакомец, видя, что Арсений не отдаёт икону, резко дернул головой.

– Твоя ошибка. Теперь ты в центре бури. Они все придут за тобой. И за ней. – Он кивнул на образ. – Прячься. Или умри.