Иван Петров – Когда проснется город. Икона (страница 8)

Оно сделало шаг по воде в их сторону. С каждым его шагом лёд расходился кругами по речной глади, хотя вода не замерзала. Замерзал сам воздух, выпадая инеем на гранит набережной.

Анна выстрелила. Пуля прошла сквозь туловище твари, не оставив следа, как сквозь дым. Существо даже не дрогнуло.

– Бесполезно! Оно не полностью здесь! Это проекция, или призрак, или…

– Дух-хранитель, – с трудом выговорил Арсений. Он смотрел не на тварь, а на икону. Зелёный узор на ней пульсировал в такт мерцанию глаз пришельца. – Не страж. Что-то другое. Что-то, что должно было охранять Ключ. Или следить за ним. И теперь оно свободно, потому что Ключ активирован.

– От… дай… – сущность была уже в десяти метрах. Холод от неё заставлял зубы стучать. – Или… я… возьму… сам…

Длинная, костлявая рука потянулась к Арсению. Когти сияли зелёным ледяным блеском.

Арсений зажмурился. Он не мог драться. Не мог бежать. Его дар был заблокирован этой ледяной связью. Но он помнил слова Воронцова: «Каждый требует своего подхода». Эта тварь была частью системы. Охранительным механизмом. И она говорила с ним.

Он собрал все силы и, вместо того чтобы отшатнуться, сделал шаг навстречу.

– Арсений! – вскрикнула Анна.

Он поднял левую руку – ту, что была свободна от влияния иконы. И не для защиты. Он протянул её открытой ладонью к существу, как бы демонстрируя, что у него ничего нет.

– Я не храню Ключ, – сказал он громко и чётко, хотя голос дрожал от холода. – Я его несу. Чтобы завершить работу. Чтобы всё исправить.

Рука твари замерла в сантиметре от его ладони. Зелёные огоньки в глазницах замедлили свой безумный танец.

– Ра… бо… ту? – скрежет снова пронзил мозг. – Работа… не… завершена. Работа… прервана. Нарушен… За… мы…сел.

– Замысел нарушили те, кто спрятал Ключи, – сказал Арсений, глядя в пустые глазницы. Он чувствовал не злобу, исходящую от существа, а что-то иное. Холодную, бездушную преданность долгу. Оно было часовым, застывшим на посту на столетие. – Я пришёл, чтобы возобновить работу. Чтобы завершить Настройку.

Существо наклонило голову набок, изучая его. Холод немного отступил.

– Ты… не… один… из… Создателей. Ты… чужой. Но… ты… носишь… их… печать… – оно имело в виду его правую руку, его дар. – И… ты… говоришь… с… Болью. Это… было… в… Плане.

– Да, – выдохнул Арсений. – Я говорю с болью. И я хочу её остановить. Помоги мне. Скажи, как пройти к первому Стражу, не разбудив таких, как ты.

Существо выпрямилось. Оно медленно отвело свою руку.

– Я… Страж… Порога. Я… охраняю… речные… врата. Другие… как я… охраняют… иные… подходы. Мы… спали. Твой… Ключ… разбудил. Он… зовёт… их… тоже. – Оно повернуло свою голову в сторону Лефортово, где снова начал нарастать гул. – Там… Страж… Ярости… уже… бодрствует. Чтобы… пройти… к… нему… тебе… нужен… его… Ключ. Маленький… Ключ. И… проводник… который… знает… его… боль.

– Где мне найти маленький ключ? – спросил Арсений, чувствуя, как леденеют не только конечности, но и надежда.

Страж Порога поднял одну из своих длинных рук и указал когтем прямо на чехол, из которого торчали остальные свинцовые медальоны.

– Там. Карта… ведёт. Но… чтобы… взять… его… нужно… пройти… через… меня. Или… через… других… Стражей… Порога. Это… испытание.

– Испытание на что? – спросила Анна, всё ещё держа пистолет наготове.

– На… соответствие. На… силу… воли. На… понимание. – Безликая голова снова повернулась к Арсению. – Ты… хочешь… пройти… сейчас?

Арсений посмотрел на Анну. Она медленно покачала головой – нет, не сейчас, мы не готовы. Но и времени на подготовку не было. Гул ярости в Лефортово нарастал, и где-то в городе, они это чувствовали, уже начиналась паника.

– Нет, – сказал Арсений Стражу. – Не сейчас. Но скоро. Что мне нужно сделать, чтобы пройти, когда я буду готов?

Существо издало звук, похожий на скрип льдины.

– Понять… что… мы… охраняем. И… почему. Понять… разницу… между… Яростью… которую… нужно… усмирить… и… Яростью… которую… нужно… отпустить. Теперь… уходи. Пока… другие… Стражи… Порога… не… проснулись… и… не… решили… что… ты… угроза.

Оно сделало шаг назад, к висящей над водой чёрной дыре. Зелёный луч от иконы ослаб, потускнел. Существо растворилось в разрыве, который начал сжиматься. В последний момент из него донёсся финальный, ледяной шепот в сознании Арсения:

«Они… уже… идут… за… тобой. И… за… Ключом. И… они… не… будут… разговаривать.»

Дыра схлопнулась с тихим хлопком. Вода в реке успокоилась. Лёд на набережной начал таять. Зелёный свет на иконе погас, оставив лишь тёплую, пульсирующую деревяшку в руках Арсения.

Он тяжело дыша опустился на колени. Анна подбежала к нему.

– Всё в порядке?

– Нет, – честно ответил он. – Но я жив. И мы знаем больше. Маленькие ключи, проводники, и Стражи Порога. Это не просто сеть для Настройки. Это лабиринт. Лабиринт с испытаниями. И мы должны пройти его, пока город не сошёл с ума.

Он поднял взгляд на багровый горизонт. Гул ярости теперь вёл себя иначе – то затихал, то взрывался новыми каскадами звуков: рёвом, скрежетом, даже чем-то похожим на искажённые голоса.

– Первый тест уже начался, – сказала Анна, помогая ему подняться. – Лефортовский Страж Ярости. И у нас нет его маленького ключа. Но, может быть, у нас есть кое-что получше.

Она подняла один из свинцовых медальонов с картой.

– Мы знаем, где искать. И у нас есть проводник, который знает его боль, – она посмотрела на Арсения. – Ты.

Арсений кивнул, чувствуя тяжесть выбора на своих плечах. Он взял икону, завернул её в обгоревший чехол, который уже почти не защищал.

– Тогда пошли. В Лефортово. Пока ярость не вырвалась за пределы своего узла и не поглотила нас всех.

Они исчезли в утренних сумерках, оставляя за собой нарастающий рёв пробуждающегося кошмара.

Они шли по пустынным утренним улицам, стремясь к спасительной точке «Бета» – заброшенному ломбарду в одном из арбатских переулков, который Максим когда-то оборудовал как запасной схрон. Багровое зарево над Лефортово теперь пульсировало, как инфицированная рана на теле города. Гул то отступал, то накатывал с новой силой, заставляя вибрировать стёкла в редких проезжающих машинах.

Арсений нёс Икону, завёрнутую в остатки чехла, прижимая её к груди, как ребёнка. Древесина по-прежнему излучала тревожное тепло, но зловещий зелёный свет угас. Встреча со Стражем Порога оставила в нём ледяную пустоту в животе и странную, чуждую ясность в голове. Он не просто нёс артефакт. Он нёс ответственность за систему, о которой даже Хранители, похоже, не знали всего.

Лиза ждала их у заделанных фанерой дверей ломбарда, спрятавшись в тени арки. Увидев их, она бросилась навстречу, её лицо выражало облегчение, смешанное с новым страхом.

– Вы живы! Я слышала эти звуки, видела это зарево. Что происходит?

– Всё сложнее, чем мы думали, – коротко сказала Анна, отпирая многочисленные замки. – Заходи.

Убежище оказалось крошечным, но хорошо оборудованным: генератор, запас пищи и воды, мониторы, подключённые к камерам наблюдения по всему переулку. Анна немедленно принялась глушить возможные следы их появления, а Арсений осторожно положил Икону на стол и открыл дневник Воронцова.

Его глаза выхватывали фрагменты:

«…Часовые Порога суть не стражи в обычном смысле. Это ловушки совести. Они воплощают главный вопрос, который Создатели задали будущему Настройщику: „Достоин ли ты нести этот дар? Готов ли ты принять последствия его применения?“ Каждый Часовой – это отражение одной из семи смертных слабостей, усиленных магией места. Ярость, Отчаяние, Гордыня, Жажда власти, Страх, Равнодушие, Искажение памяти. Пройти их – значит не только доказать свою силу, но и познать свою собственную тень…»

– Семь слабостей, – прошептал Арсений. – Не просто Стражей. Испытания. И Лефортово – Ярость.

– А речной был… что? – спросила Лиза, заглядывая через его плечо.

– Не уверен. Он не нападал, не пытался убить. Он проверял. Спрашивал. – Арсений вспомнил ледяной голос в голове. – Возможно, он был Стражем Неведения. Или Сомнения. Он требовал понять разницу между яростью, которую нужно усмирить, и той, которую нужно отпустить.

– Философские ловушки. Прекрасно, – проворчала Анна, проверяя оружие. – Вместо того чтобы просто биться с монстрами, нам нужно сдавать экзамен по этике.

– Это имеет смысл, – сказала Лиза неожиданно твёрдо. – Братство хотело не просто техника, который включит рубильник. Они искали мудреца. Целителя в самом глубоком смысле. Человека, который сможет отличить здоровый гнев от разрушительной ярости, скорбь от отчаяния, справедливую гордость от смертоносной гордыни. Икона – не пульт управления. Это зеркало. Оно отражает того, кто её держит. И усиливает не только его дар, но и его собственные демоны.

Арсений почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его дар был связан с болью. А что, если в нём самом таились те же ярость, страх, отчаяние? Что, если Икона вытащит это наружу?

– Нам нужен маленький ключ, – сказал он, чтобы отогнать мрачные мысли. – Тот, что соответствует Лефортовскому узлу. Воронцов говорил, что карты ведут к ним.

Он разложил на столе шесть свинцовых медальонов. В каждом лежала пожелтевшая карта и стеклянный цилиндрик-детектор. Анна взяла первый. На карте был изображён район Лефортово начала XX века с пометкой у старого военного госпиталя и лагеря. На обороте – схематичное изображение предмета: не ключ в привычном виде, а нечто, напоминающее стилизованную металлическую пряжку от ремня, с выгравированным символом – сжатый кулак.