Иван Овчинников – Аркиан. Рождение бури (страница 6)

Полли вытащила из кармана корсета горсть блестящих семян, готовая бросить их на землю. Но пока замерла, оценивая ситуацию.

Димитр прикрыв глаза, ровным, отстранённым голосом произнес: -Еще враг. Там же.

Его четки продолжали методично щелкать. Пальцы левой руки сложились в сложном жесте, направленные в спины друзей.

Пальцы Марго до побелевших костяшек сжали розовый кварц навершия жезла. Она яростно рванула рукой на себя, словно выдергивая невидимую нить из самой ткани реальности. Сеть шипящих, сине-фиолетовых молний мгновенно окутала ее кулак, с треском разряжаясь в воздух и пробегая по ее длинным заплетёнными в две косички волосам, отчего те напоминали электрических угрей. С коротким, звериным рычанием она с силой метнула заклинание – электрический шар размером с голову человека – прямо в то же темное жерло переулка. Шар ворвался во мрак с оглушительным треском, на миг осветив облезлые стены и силуэт, мелькнувший в глубине. Врезавшись во что-то, он разорвался ослепительной сетью молний, озарив переулок на мгновение и опалив стены.

Раздалось яростное шипение, словно масло на раскаленной сковороде, переходящее в мерзкое бульканье. По улице пополз густой, наваристый запах мясного бульона, смешанный с запахом гари и… чего-то сладковато-приторного, как подгоревший карамельный соус.

В наступившей внезапной тишине было слышно только тяжелое дыхание Марго и легкое гудение магии, еще не рассеявшейся вокруг Виктора. Все четверо, как по команде, заняли свои позиции, отработанные на сотнях тренировок:

Виктор – впереди, усиленный щит из огня все еще пылал перед ним, правая рука была поднята, ладонь раскрыта – готовность выпустить огненный клинок, его лучший удар.

Полли – чуть сзади и слева от него, руки сжимали горсть семян и небольшой мешочек с пыльцой, готовая подпитать союзников энергией природы или вырастить защиту. Ее аура уже начинала светиться мягким зеленоватым светом.

Марго – чуть в стороне и позади, розовый жезл направлен в сторону угрозы, искры бегали по ее костяшкам и вискам, готовая сдвинуться для молниеносной атаки или контратаки.

Димитр – сзади, четки щелкали с нарочитой медлительностью, его глаза были прикрыты, но аура вокруг него уже мерцала готовыми лечебными плетениями, а ум сканировал пространство за спинами товарищей, ища скрытые угрозы.

Тишина зловеще звенела, нарушаемая лишь потрескиванием огня на щите Виктора и шипением опаленной пряничной мостовой. Медленно текли секунды. Прошла минута. Другая. Напряжение не спадало, а лишь сгущалось, как подгоревший соус. Враг не спешил вновь атаковать. Сомнение закралось: может, бежали? Виктор медленно, не расслабляясь, опустил руку с подготовленным огненным клинком Арвера. Марго тоже начала опускать жезл, стряхивая с пальцев последние пробегающие с треском разряды, когда…

– Черт! СВЕРХУ! – вскрикнул Димитр, выхватывая висевшую на поясе рапиру, не крик ужаса, а резкий, предупреждающий вопль.

Ещё два острия с характерным свистом ударили в плитку прямо между ног отпрыгнувшего Димитра, расколов пряник с изображением единорога вдребезги. С крыш низких бисквитных домов спрыгнули двое кошмарных существ.

Они были чудовищны: Двухметрового роста, их туловища напоминали гигантские, перезревшие болгарские перцы, покрытые тонкой, глянцевой, но местами лопнувшей кожицей. Передвигались на толстых, раздвоенных плодоножках, неуклюже шаркая и покачиваясь. Вместо рук – гибкие, лианообразные отростки, сжимавшие длинные шпажки. «Шпажки» – это было слишком благородно. Это были грубые двухметровые колья из обожженного дерева, с остро заточенными, зазубренными концами, покрытыми бурыми, запекшимися потеками. Другой конец каждого копья венчал ярко-красный шарик из застывшей сахарной глазури, похожий на исполинскую вишенку. В центре туловища каждого монстра зияла влажная пасть, из которой пузырясь, тек густой расплавленный сыр. Пахнуло резко – запеченными овощами, смешанными с чем-то кислым и гнилостным. Под сырной «шапкой» на короткой «шее» немигающе застыли два круглых, черных глаза-маслины, лишенные всякого выражения. Поверх них водрузился гротескный шлем из громадного, сморщенного засохшего каперса. Туши обоих с одной стороны были обуглены и оплавлены, оттуда сочилось темное, вонючее масло. Сквозь лопнувшую кожицу на боках виднелись куски овощей и фарша, которые пульсировали и шевелились, как живые, то и дело натягивая и без того тонкую оболочку до предела.

Димитр сделал выпад полоснув одну из тварей по пульсирующему боку, плеснуло бульоном, словно кровью, залив мостовую под ногами, но атакованный, неуклюже покачиваясь, с неожиданной змеиной быстротой развернулся к Димитру и с чудовищной силой махнул своим копьем. Парень инстинктивно успел выставить тонкий щит из сгущенного воздуха, но тот лишь смягчил удар. Копье с хрустом пробило защиту и с мелодичным, ледяным звоном разлетелось на осколки магического льда, но инерция удара все равно отбросила Димитра назад, заставив его споткнуться и едва удержаться на ногах, заставив попятиться на несколько шагов. Воздух вырвался из его легких с хрипом. Одно из ребер хрустнуло, вызвав резкую боль в боку парня.

Второй тоже начал разворачиваться, поднимая свое копье для удара по потерявшему равновесие Димитру. Но ему в спину, с глухим чмоком, словно в тыкву, вонзился внезапно выросший из мостовой толстый побег бамбука с острым, как кинжал, концом. Копье выпало из отростка-руки, а монстр замертво рухнул на пряничную мостовую, фонтанируя ароматным, но отвратительно мутным бульоном, смешанным с кусочками фарша из многочисленных отверстий пробитых разрастающимся бамбуком в его туше. Полли приложив руки к плитке быстро шептала что-то. Поверхность брусчатки у её рук бугрилась и двигалась, корни бамбука искали опору и питательную почву.

Второй монстр, видя падение собрата, замер на мгновение, его глаза-маслины безумно забегали. Затем он издал пронзительный, шипящий звук, похожий на лопнувший воздушный шарик с паром, и стремительно рванулся не на Димитра, а прямо на центр группы – туда, где стояла Полли! Его обугленные плодоножки шлепали по пряникам, разбрызгивая масло, а копье с кровавой глазурью на конце было направлено на беззащитную друидку.

– Полли! – вскрикнул Димитр, все еще пытаясь отдышаться после удара, рукой держась за отбитый бок, однако, игнорируя боль, поднял вторую руку с четками для щита.

– Ага! Моя! – проревела Марго. Ее реакция была молниеносной. Несмотря на ненавистный розовый жезл, она вскинула его, пальцы сжали кварцевое сердечко до хруста. Воздух вокруг сгустился, наполнившись запахом озона и степной грозы. Громыхнуло. Сеть сине-белых молний, тоньше, но яростнее прежних, вырвалась из ее кулака не шаром, а сконцентрированным бичом. Плеть Востриковой, созданная три сотни лет назад талантливой магичкой, с хрустом впилась в бок несущегося монстра, не пробивая, а оплетая его, как удавка, сковывая движение и прожигая тонкую кожицу. Масло на его боку вспыхнуло синим пламенем.

– Держи! – гаркнул Виктор, видя, что монстр, корчась под разрядами, все еще по инерции несется к Полли. Его рука описала резкую дугу. Навстречу оплетенному молниями перцу выстрелил сгусток липкого, белого пламени – не взрывного, а обволакивающего, как магма. Огненный клей Виктора с липким звуком обрушился на монстра, смешиваясь с электрическими разрядами Марго в чудовищный кокон энергии.

Эффект был мгновенным и разрушительным. Послышался оглушительный БАБАХ!, как от взрыва гигантского перезрелого плода. Фаршированный перец буквально разорвало изнутри. Куски обугленной кожицы, шипящий фарш, хлещущий бульон и клочья расплавленного сыра разлетелись во все стороны, оросив ближайшие стены и мостовую. Запах запеченных овощей смешался с вонью гари и горелого мяса, став еще невыносимее.

Марго, побледнев, опустила руку с жезлом. Дымок шел от ее пальцев, а в волосах трещали остаточные разряды.

– Фух, – выдохнула она, – без Волкодава… как через тряпку дышать. На один такой фокус ушло сил, как на три с посохом. Она с брезгливостью стряхнула с рукава каплю бульона.

Димитр, сбросив легкий щит, по которому стекала основная масса ошметков, воспользовавшись передышкой, уже прикладывал ладонь к своему ребру, куда пришелся отбросивший его удар. Мягкое зеленовато-золотое сияние окутало ушибленное место, снимая острую боль. Он кивнул Виктору и Марго: – Благодарю. Чуть не опозорился окончательно. Его взгляд скользнул к пятну бульона на камзоле Виктора, и уголок губ дрогнул в брезгливой гримасе.

– Будь внимательней! – резко, но без упрека, скорее с тревогой крикнул Виктор, уже подбегая к убитому монстру. Его щит погас, но правая рука все еще была готова к жесту. При рассмотрении вблизи ужас лишь усилился: это был натуральный фаршированный перец, но искаженный до невообразимых, кошмарных пропорций и наделенный жуткой пародией на жизнь. Запах от убитого казался приятным лишь на первый взгляд – как хорошее блюдо, в которое тайком подмешали протухший бульон. В сладости глазури на копье чувствовалась горечь, а в аромате овощей – запах тлена.

– Какая мерзость! – Марго брезгливо потыкала носком сапожка в бок мертвой твари. Кожица лопнула под нажимом, выпуская струйку жира и бульона. – Фу! Оно еще и жирное! И вонючее! – Она начала остервенело вытирать сапог о край пряничной плитки, морща нос от исходящего запаха.