Иван Овчинников – Аркиан. Рождение бури (страница 5)

Пока Марго, привалившись спиной к подруге, потягивала ароматный напиток и лениво разглядывала странные облака над Глоттенбургом, Полли копошилась в своем рюкзаке, засовывая обратно пустые свертки и проверяя многочисленные кармашки корсета-пояса. Виктор сидел чуть поодаль, крутя в руках таинственный мышиного цвета сверток, выданный им для задания. Кожа на ощупь была холодной и слегка скользкой. Завязки – тугие узлы из непонятного волокна – категорически не хотели поддаваться, как ни старался парень. Он ковырял их ногтями, тянул, даже попробовал слегка поджечь кончик – безрезультатно. Смирившись с поражением, Виктор с досадой швырнул его в свой рюкзак.

– Видимо, в деканате решили, что мы должны его вскрыть строго на месте, – буркнул он, принимая чашку из рук Димитра. – А то, не дай бог, растеряем драгоценные винтики по дороге. Чертова бюрократия даже здесь.

– А сыр-то, кажется, подтухает, – заметил Димитр, отойдя от группы и осматривая стену. Он закинул руки за спину, покачиваясь на пятках, его аристократичный нос слегка морщился. – И не только. Вон там, кажется, плесень какая-то нехорошая…

В этот момент раздался громкий, влажный ХРУСЬ! Прямо перед Димитром, в том месте, куда он только что смотрел с брезгливым интересом, сухая сырная корка проломилась. Из образовавшейся дыры показалась головогрудь личинки – размером со спаниеля. Бледно-желтое, маслянистое, с парой крошечных чёрных глаз-бусинок. Но главное – это здоровенные, серповидные, блестящие жвалы. Они с лязгом провели из стороны в сторону по краю дыры, словно пробуя воздух на вкус, а затем тварь так же стремительно скрылась обратно в толще стены, оставив после себя лишь дрожащий край пролома и стойкий запах сыворотки и чего-то кислого.

– Это… это ещё что за тварь?! – спросил Димитр, отпрыгнувший назад с непривычной для него резвостью. Голос его дрогнул, а рука инстинктивно сжала рукоять зловещего вида ножа из чёрного оникса, который он так же инстинктивно успел выхватить. Теперь он медленно, с явным отвращением, вкладывал клинок обратно в ножны.

– Личинка сырной мухи, – просветила его немного побледневшая Полли, подойдя ближе и осторожно заглядывая в дыру. – Только вот… уж больно здоровая. Обычные-то с ноготок мизинца.

– Брр, – Марго подошедшая следом, так же заглянула в дыру, для чего ей пришлось встать на цыпочки.– Я помню, когда папаша привез сыр с такими вот червячками. Она вспомнила тяжёлый душный запах и шевелящуюся марлю, которой были накрыты круги в их подвале.– Мерзость.

– Значит, стоит смотреть по сторонам внимательней, – подытожил Виктор, отряхивая штаны от крошек. Он подошел к Димитру. – И лучше нам не встречаться с их мамой. Хотя бы пока.

– Да мамы нам бояться нечего, – возразила Полли, всё ещё изучая нору. – Взрослые мухи безвредны. А вот это «дитятко»… мало того что с такими зубками, так ещё и, говорят, прыгает выше собственного роста раз в пять. И кусается больно.

Марго усиленно закивала, усердно пялясь в дыру. Она помнила, как с Дамирой и Вамилисой собрали с десяток таких вот червей, высыпали в глубокий чан и наблюдали за их танцами, болея каждая за свою. «Надеюсь, тут они не танцуют кадриль», – пробормотала она.

Виктор в это время пристально смотрел не на нору, а на пояс Димитра, точнее, на рукоять только что спрятанного ножа. Наконец, он не выдержал:

– Дим… а что это за игрушка у тебя в руках была? Никогда не видел. Можно посмотреть?

Димитр как-то смущенно одернул сюртук, поправил жилетку, полностью скрыв рукоять, и отмахнулся:

– Пустяки. Просто одна из дедовых… реликвий. Не более. Потом как-нибудь расскажу. Не до этого сейчас.

В его голосе прозвучала редкая для него нотка раздражения и желания закрыть тему. Виктор пожал плечами, но в глазах остался немой вопрос. Он повернулся к девушкам, стараясь придать голосу бодрость:

– Ладно, исследователи сырных глубин, выдвигаемся! Там, – он кивнул в сторону зияющего провала в стене, – нас ждут приключения и, надеюсь, не только личинки с зубками.

Марго, снова включившая режим паровой турбины, рванула было в сторону провала в стене, но была вовремя изловлена за шиворот Димитром. После чего нагружена своим рюкзаком и поставлена в середину колонны, следом за Полли. «Эх, кабы Волкодав… я б им показала зубки», – проворчала она, но послушно заняла место.

Практика началась… специфически, как и все в Глоттенбурге. Группа преодолела провал ворот без всяких проблем. Как оказалось, массивные створки когда-то были вырезаны из пласта выдержанного пармезана или похожего твердого сыра, за годы ставшего твёрже камня. Но время и влажный воздух сделали свое дело: заплесневевшие до черноты «петли» из спрессованной грибницы не выдержали веса, и ворота давно рухнули внутрь, превратившись в груду сырных обломков, открывая взгляду студентов запутанные улочки и крошечную, заваленную мусором площадь перед входом.

Первое, что бросилось в глаза – невероятная мостовая. Она была выложена не булыжником, а огромными, искусно расписанными глазурью печатными пряниками. Каждый не меньше полуметра в поперечнике. На них красовались изображения единорогов, грифонов, драконов и других диковинных существ, ныне потрескавшиеся, выцветшие и покрытые тонким слоем липкой пыли, бывшей когда то глазурью. Присев на корточки, Виктор постучал костяшками пальцев по одному из пряников. Послышался глухой, деревянный стук.

– Высохший в камень, – разочарованно протянула Марго. В этот момент она, пристроившись у стены ближайшего дома (сделанного, судя по всему, из гигантского кекса, покрытого подгоревшей шоколадной глазурью), украдкой пыталась поддеть остриём кинжальчика кусочек «отделки».

– Марго, прекрати немедленно! – резко повысил голос Виктор, его взгляд уже скользил по темным проемам между домами, выискивая угрозы.

– Но шоколад же, – почти всхлипнула девушка, – да ещё и белый, как я люблю! Кажется, настоящий!

Пока Виктор смотрел на нее с укором, она с упорством гнома несколько раз ковырнула стену дома и сунула в один из карманов рюкзака плитку шоколада размером с две своих ладони. «На десерт», – прошептала она себе под нос.

– Ты же буквально десять минут назад умяла три бутерброда, – с недоверием удивилась Полли. – Неужели тебя опять пробило на жор? Может на тебя уже действует «вечный аппетит

Вкуснотворского»?

Полли изобразила слизня, выпятив живот и надув щеки, пародируя магистра Понтия.

– Или… – она прищурилась, – у тебя глист-великан завелся?

– Скорее у нее гномий движитель в одном месте вместо мозгов, – сухо, не глядя на Марго, а внимательно изучая тени в ближайшем переулке, процедил Димитр. Пальцы в этот момент перебирали каменные шарики четок, извлечённые из кармана сюртука. Каждый щелчок ониксовой бусины отправлял небольшую сенсорную волну, сканирующую пространство вокруг княжича на десяток метров. Вот только импульс шел узким конусом, и дело было небыстрым.

Марго взвилась, как ошпаренная, готовая обрушить на Димитра ливень искр и отборных степных ругательств.

Но слова застряли у нее в горле. Из кромешной темноты между бисквитно-сырными домами, с тихим, зловещим свистом, вылетело заостренное бревно – нет, целое деревянное копье! Оно пронеслось в сантиметре от ее плеча, с мерзким хрустом вонзившись в мягкую «шоколадную» стену дома, где только что копошилась Марго.

Действие разворачивалось мгновенно:

Димитр щёлкнув очередной бусиной четок, уловил тонкую леску или верёвку, тянущуюся от копья в темноту переулка. Она напряглась как струна.

Марго инстинктивно рванулась, сделав ловкое сальто назад. Приземлилась в боевую стойку на полусогнутых ногах, как разъяренная кошка, и мгновенно выдернула из-за пояса ненавистный розовый жезл Полли. Рюкзак полетел в сторону, угодив прямо в лужу подтаявшей ореховой пасты с жутковатым плюхом. Ее глаза полыхали холодным электрическим гневом и диким предвкушением драки.

Виктор резко шагнул вперед, вставая щитом между девушками и угрозой. Он вскинул руку – пальцы сложились в стремительный жест, напоминающий коготь барса. Перед ним вспыхнул и загудел полупрозрачный щит из сгущенного огня, искрящийся синевой по краям.

Полли вскрикнула от неожиданности, инстинктивно пригнувшись за спиной Виктора, одной рукой уже лихорадочно шарила по карманам корсета-пояса.

Острие копья, будто по команде, выдернулось из стены для нового удара, но… скользнуло по огненной защите Виктора с пронзительным скрежетом вспыхнув. Со злобным щелчком оно переломилось о край щита, едва чиркнув по рукаву Полли.

Не дожидаясь новой атаки:

Виктор взмахнул правой рукой – пальцы сложились в подобие клюва. Левой же усилием воли удерживал щит, отодвигая его от себя. Огненная кромка с шипением прочертила глубокую борозду в пряничной мостовой, превращая пыльную глазурь в угли. Он выбросил вперёд раскрытую ладонь. Перед ней надулся, сформировавшись, концентрированный поток сырой, неоформленной магии – густой, как бульон, свинцово-серый. Придав ему форму копья мысленным усилием, Виктор отпустил удерживающий контур. Сгусток с воем ворвался в проём между домами, снося на своем пути груды мусора, обрушивая хлипкие сырные карнизы и выворачивая куски стен. Послышался глухой, отвратительно влажный шлепок, словно мешок мокрого белья сбросили со второго этажа на мостовую.