Иван Овчинников – Аркиан. Рождение бури (страница 4)

В комнате повисла тяжелая смесь запахов: приторной сладости, горелого, тухлого мяса и пряных трав.

– Магистр Понтий Вкуснотворский – бывший шеф-алхимик королевской кухни Эдорана, который после неудачного эксперимента с «эликсиром вечного аппетита» превратился в гигантского человеко-слизня с лицом гурмана и теперь одержим идеей «усовершенствовать» всё живое… в еду.

Иллюзия показала огромную, аморфную фигуру, медленно плывущую по главной улице, оставляя за собой липкий, блестящий след. Маленькие глазки-изюминки светились ненасытным голодом.

– Ваша задача: дойти до ратуши, проверить сохранность артефактов барьера, зарядить их при необходимости, а также заменить один из контуров. Ритуал вам нужно провести на месте; все необходимое находится в сумке. На пол перед ними упал глухо брякнувший железом сверток, обернутый в промасленную кожу.

– Как выполнить задание, решать вам, но ради всего святого, – голос ректора внезапно стал шепотом, ползущим по коже, нагоняя жути на студентов, – не будите Хозяина Города. Как только голос замолчал, иллюзия сжалась в темный полукруг и резко схлопнулась с громким хлопком, как лопнувший пузырь, унеся с собой всех четверых, нагруженных поклажей приятелей. В опустевшей комнате остались лишь запах озона, смятая постель, упавшая книга да колышущаяся за окном нереальная груша.

Глава 2 На пороге. Первый враг

Портал выплюнул их в метре над поверхностью. Благо, все они стояли не слишком близко, и кучи-малы удалось избежать, хотя Марго получила рюкзаком пониже спины, а Полли, не удержавшись на ногах, грохнулась от неожиданности, приоткрыв рот в немом «О!». Грациознее всех приземлился Димитр. С абсолютно невозмутимым видом он отряхнул рукав, на котором, как ему показалось, была пылинка. Виктору все же пришлось сделать пару шагов вперёд, чтобы удержаться на ногах. Главной и единственной невосполнимой потерей стал посох Марго – «Волкодав». В момент активации телепорта он оказался слишком далеко и остался в родной комнате. Вслед за ними из портала выпал кожаный сверток мышиного цвета и с глухим звяканьем брякнулся у ног Виктора.

Следующие пять минут поляну оглашали сокрушения Марго: Она металась, ломая руки, с выражением человека, потерявшего не посох, а конечность. «Мой Волкодав! Мой красавец! Да как я теперь без него?! Это же семейная реликвия! Я умру! Нет, я сначала убью того, кто придумал этот идиотский портал, а потом умру!» Слёзы – настоящие, от ярости и отчаяния – блестели на её ресницах, искры в волосах трещали, как сухая трава под ногами.

В уголках глаз Полли тоже дрожали капельки влаги, но не от горя, а от смеха. Она с трудом сдерживала хохот, глядя на трагедию подруги. Перед ее мысленным взором всплыл тот летний вечер: Окончание пятого курса, торжественный ужин в усадьбе Алдамовых. Прямолинейная Марго, получив в подарок от отца величественный посох с навершием в виде волчьей головы, скривилась:

– Батюшка, эту палку с головой гиены я не возьму даже под страхом лишения наследства!

Савва Алдамов, отваливший огромные деньги столичному артефактору, покраснел и пошел пятнами, но сдержался, зная характер своей дочери. Через два дня посох предстал в новом виде: Волчья голова блестела крупными сапфирами вместо глаз, пасть застыла в зловещем оскале, а древко украсила изысканная позолоченная резьба. Лишь тогда Маргарита церемонно клюнула отца в щеку, подхватила Полли и старшую сестру Катерину (тоже выпускницу Академии) и унеслась во двор опробовать подарок, распугивая дворовых работников – и без того научившихся не отсвечивать при каждом ее приезде. Теперь же «Волкодав» остался в академии… Наконец, утирая мокрые глаза, Полли подошла к Марго и вручила ей свой запасной жезл – длиной в локоть, из полированного яблоневого дерева, с навершием в виде розового кварца, отполированного до формы… ну, того самого сердца, каким его рисуют на любовных посланиях.

Марго взирала на этот «посохозаменитель» в своих руках, как на ядовитую сколопендру. Её взгляд метался между розовым сердечком и лицом подруги, явно выражая желание либо шарахнуть этим безобразием Полли по башке, либо зашвырнуть его куда подальше в сырные дебри.

– Зато ты теперь точь-в-точь волшебница-детектив из романов Дарины Донной, – хихикнула Полли и, приняв горделивую позу, воскликнула: – Именем справедливости заключаю тебя под стражу моей любви!

Следующие две минуты напоминали цирковое представление. Едва сдерживая душивший их хохот, Димитр и Виктор пытались оттащить орущую и плюющуюся, как заправский верблюд, Марго от беззаботно улыбающейся Полли. Несмотря на свой невысокий рост и малый вес, давалось им это с трудом – Марго все же была боевым магом и отчаянно вырывалась. Вулкан эмоций понемногу утих, оставив после себя лишь мрачное облако над головой Марго. С видом оскорбленного достоинства она запихнула розовый жезл за ремень корсета, где тот выглядел особенно нелепо и вызывающе, ядовито-розовое сердечко кричаще контрастировало с темной тканью.

Глоттенбург предстал перед ними. Группа очутилась на обширной поляне, поросшей жухлой, на удивление липкой травой. Воздух висел тяжелый, насыщенный сложной гаммой запахов: приторная сладость подгоревшего сахара, кисловато-амбре подтухшего сыра, слабый, но назойливый оттенок гниющих фруктов и что-то пряное, едва уловимое. На другой стороне поляны вздымались стены города – желтые, ноздреватые, словно изъеденные гигантскими червями. Ворот, судя по всему, не было; на их месте зиял темный провал, к которому группа и направилась. Поляна оказалась обманчиво большой. Не меньше полуверсты пришлось им преодолеть по вязкой, скользкой почве, прежде чем они вплотную подошли к стенам. Теперь стало ясно, что это за «червоточины» – гигантские дыры в исполинском сырном монолите.

– Это же СЫР! – воскликнул Виктор, подходя на расстояние вытянутой руки и прикасаясь к холодной, слегка маслянистой и влажно-липкой поверхности. Достав кинжал из ножен, он ковырнул стену. В его руках оказался увесистый кусок самого настоящего, пусть и странного на вид, сыра. Принюхавшись, он осторожно лизнул его и, расхрабрившись, откусил немного. Остальные молча и заинтересованно смотрели на него, как на подопытного кролика.

– Эмменталь, похоже, – выдал вердикт Виктор, с усилием прожевывая резиново-восковую массу. – Немного чёрствый, с… металлическим послевкусием. Но вроде съедобный. Смерть от голода нам не грозит.

– Ну вот, – расстроилась Полли, – а я столько бутербродов накрутила! – Она похлопала по своему безнадежно пузатому рюкзаку (именно его неподъемным весом и объяснялось её опоздание на сборы). Запах свежего ржаного хлеба, копченой ветчины и зелени вдруг отчетливо пробился сквозь городские миазмы, заставив всех невольно облизнуться.

– С чем? – тут же зарычала Марго, принюхиваясь к поклаже подруги, как голодный барсук. Кроме Димитра и Марго (та закусила яблоком не по своей воле), остальные ничего не ели с самого утра, и желудки напомнили о себе громким хором урчания.

– С сыром и ветчиной, – Полли поспешно сняла с плеча рюкзак, развязала тесёмки и начала выкладывать на относительно чистый участок травы аккуратные свёртки в вощеной бумаге, – с бужениной и салатом, с курицей и клюквенным соусом… И с солеными огурчиками, – добавила она, доставая баночку.

Перечисление прервала Марго. С громовым урчанием в животе она схватила ближайший свёрток, разорвала обёртку и вцепилась крепкими зубками в белый хлеб с толстенной прослойкой розовой ветчины и сыра.

– М-м-м, МЯСО! – прочавкала она, капая соком себе на и без того пострадавшую от искр блузку. Она ела с такой жадностью, что Димитр не удержался:

– Напоминаешь ту шестиногую курицу Виктора, Марго. Помнишь? Тоже так впивалась в зерно, словно последний раз.

Марго лишь злобно сверкнула на него глазами, не прерываясь. Виктор поморщился при воспоминании: Задание по концептуализации – создать основу химеры. Его творение, шестиногая курица, бегала по аудитории, вызывая смех и ужас. Марго тогда с каменным лицом заявила: «Идеальный запас еды в дорогу». Курица, к счастью, издохла сама на следующий день.

Полли с улыбкой раздала остальным по свертку. Димитр получил овощной, Виктор – с курицей. Сама Полли громко захрустела огурцом. Парни, глядя на девушек (особенно на Марго, уплетавшую с первобытным аппетитом), тоже с энтузиазмом присоединились к трапезе, поглядывая на все еще полный рюкзак Полли. Виктор мысленно прикидывал, какие еще кулинарные сокровища туда напихала запасливая девушка. Димитр, аккуратно откусывая бутерброд, мысленно взвешивал общий вес поклажи – цифра вырисовывалась внушительная.

Марго умяла свою порцию с рекордной скоростью и умоляюще уставилась на подругу. Та без пререканий выдала голодающей ещё один свёрток – с сочной буженина – и извлекла на свет большой термос с дымящимся ароматным чаем. Обед затянулся на добрых полчаса. Пикник возле сырных стен выглядел абсолютно сюрреалистично, впрочем студентов это волновало в самую последнюю очередь. После лет в Академии их понятие «нормальности» давно треснуло по всем швам.

Главной проблемой оказались кружки – их было всего две. Виктор, уже подкрепившийся, безуспешно пытался трансмутировать кусок сыра из стены во что-то пригодное для питья – глину или хотя бы дерево. Сыр упорно сопротивлялся магии, сохраняя свою маслянистую структуру. «Как будто сама суть этого места противодействует трансмутации», – пробормотал он, отбрасывая неудачный кусок. Пока он корпел над неудачным колдовством, а Марго уже вполне флегматично дожевывала последний огрызок огурца, Полли и Димитр осушили свою порцию чая, и кружки перекочевали к новым владельцам.