Иван Овчинников – Аркиан. Рождение бури (страница 3)

Сжалившись, глядя на округлившиеся от ужаса глаза подруги, Полли сделала легкий пасс рукой, и ветка втянулась обратно в окно, впрочем, оставив висеть колыхающийся плод на уровне окна, чтобы Марго его могла видеть. Одинокая груша такого размера и правда выглядела вызывающе, невольно на несколько секунд приковав к себе внимание всех. Она раскачивалась, как маятник, отбрасывая жирную тень на пол. Виктор удивленно выглянул в окно, посмотрел на грушу, потом свесился вниз и рассмотрел дерево, пожав плечами заметил: – У нас же там вроде рябина росла под окнами.

– Я решила, что от рябины ей челюсть сведет, и придется Димитру первую помощь оказывать, поэтому груша, – хихикнула Полли, – хотя на трансмутацию времени было мало, – Полли развела руками, – так что за вкусовые качества не могу ручаться.

На этих словах заржали уже все, даже Марго глухо булькала через ладошки, которые все еще не решалась отвести от лица. Смех звонко отдавался под сводами комнаты, смешиваясь с гулом первокурсников из сада.

Спустя пару минут, когда все отдышались, Виктор продолжил: – Куда нас занесет и каково наше задание, узнаем лишь сломав печать, – он недовольно покосился на ладошку Марго, что, пытаясь сделать это незаметно за спиной подруги, потянулась к свитку, лежащему на столе, глаза девушки горели, и в предвкушении та закусила губу. Груша вдвинулась в комнату на полметра. Марго замотала руками, плотно сжав губы и даже отступила от стола, плюхнувшись на кровать рядом, где до этого сидел Димитр, в тайне строя планы спрятаться за приятеля, в крайнем случае.

– Поэтому, – Виктор строго глянул на черноволосую магичку, сложив руки на груди, – прежде чем ломать печать, нам нужно собраться и приготовиться. Времени на все про все у нас час, с момента, как я ознакомлю вас с вводными, которые мне передали во время комиссии.

С этими словами он вытащил из кармана четверо крохотных песочных часов из темного дымчатого стекла и поставил их на стол, накрыв их сверху ладонью. Внутри вместо песка переливались крошечные жемчужины, беспокойно подпрыгивая. От стола доносилось шуршание, словно в коробках копошились жуки, сталкиваясь хитиновым телами.

– Перед тем, как взять их, я хочу что бы каждый хорошо подумал, – он посмотрел на друзей, – вы не боевики, а задание может быть действительно опасным. Я не имею права убеждать вас идти с нами. Тем более экзамены для вас не проблема, а вот нам с Марго, похоже, по-другому не получится.

Он поморщился, вспомнив, как профессор Герианна практически натягивала ему проходной бал для допуска, по теории концептуализации, сжалившись над балбесом, цитируя ее. И то балл получился именно что проходной. У Марго подобные проблемы были с рунами, гербалогией и ритуалистикой; с последнего она вообще вылетела бы, если не Полли, практически написавшая за подругу квалификационную работу. Все четверо смотрели на часы, в которых жемчужинки постоянно подпрыгивали и толкали товарок, словно им не терпелось добраться до другой половины.

Первым, опередив даже Марго, часы взял Димитр, посмотрел сквозь стекло на свет, где перламутровые шарики переливались радугой, слегка потряс их и убрал в карман штанов. Вторые схватила девушка, прижав их к груди и поглаживая большим пальцем холодное стекло, едва не урча, как огромная кошка. Если бы она могла посетить другие миры и прочитать «Властелин колец», она наверняка уже скорчилась бы в углу и шептала «моя прелессссть».

Дольше всех колебалась Полли. Она дважды протягивала руку к часам, потом боязливо отдергивала, кусая нижнюю губу. Все остальные отвели глаза, понимая, что заставлять подругу они не вправе. Тишину нарушал лишь треск искр в волосах Марго и гул из сада. Наконец, вдохнув, как перед прыжком в воду, Полли, бросила взгляд на Виктора, зажмурилась и схватила часы, сжав их в кулачке, прижала тот к груди, лишь после этого подняв веки. Ее зеленые глаза были полны отчаянной решимости.

Последние оказались на ладони у Виктора, как только это произошло, все четыре таймера с мелодичным хрустальным звуком сделали оборот, и жемчужины с звонким шорохом, облегченно посыпались в нижнюю колбу. Димитр, достав свои из кармана, крутил их в руках, но даже оказавшись полной частью внизу, жемчужинки упрямо летели вверх, все так же притягиваясь к пустой пока колбе.

– Все, у нас час, до того, как свиток активируется. – хлопнул в ладоши Виктор, звук был резким, как выстрел, – жду всех здесь через сорок минут.

Марго исчезла, словно её смахнули громадной метлой, хлопнув дверью. Полли колебалась еще несколько секунд, оглядывая знакомую комнату с ее знакомыми трещинами, книжными стопками и солнечными пятнами на полу, но взглянув на Виктора, вздохнула и, убрав прядь за изящное ушко, тоже выскользнула из комнаты.

Парням из своей берлоги уходить никуда не требовалось. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом жемчужин и отдаленными криками. Димитр, стянул лёгкую рубаху и аккуратно сложив ее убрал в свой шкаф, вытаскивая походный комплект, менее нарядный, но куда более прочный и удобный. Виктор помнил, что такая привычка к порядку у его друга была всегда. Когда он впервые вошёл в эту комнату, семь лет назад, то застал тощего, парня, с крайней тщательностью складывающего одежду на полки шкафа, ровными стопками. Впрочем отличия худого длинного тринадцатилетнего Виктора в основном было в росте и ширине плеч. Открыв свой шкаф, он вытащил комок одежды, запихнутый на полку и начал кидать на кровать нужные элементы гардероба.

За почти десятилетие совместного проживания, наибольшим достижением княжича было, приучение друга не запихивать рубашки вместе с нижним бельем на одну полку и носить носки лишь один день, не дожидаясь пока те начинали хранить форму ноги хозяина, даже снятые на ночь.

Марго в их комнате прописалась во втором курсе, сначала закусившись с Виктором по поводу правильной тактики применения атакующей схемы Лабеги и взаимного признания в дебильности связки атакующей последовательности Нимрода. С Димитром взбалмошная и шумная девочка, внезапно нашла общий интерес в книгах. Оказавшись не смотря на свою гиперактивность вполне начитанной. А так же внезапной целительницей поэзии темных веков. Окончательно она пленила парней, после того, как врезала оскорбившему ее отца четверокурснику промеж ног, и после еще норовила добавить по ребрам, пока парни ее оттаскивали.

Полли в их компанию попала вообще случайно. Полли сделала замечание задиристой лирийке, которая магическим бичом сшибала цветы с клумбы. В ответ услышала презрительное: _«Какая-то нищая крестьянка… не имеет права делать замечание!»_ Виктор, мимо проходивший, вскипел от несправедливости. Не долго думая, он влез в спор, попытавшись парировать законами империи о равных правах подданных. Слова быстро перешли в толчки, а потом Виктор дал в ухо сопровождавшему лирийку парню. Итогом стал выговор Виктору и принудительные курсы по истории и законам империи для задир.»

Первой в комнату, вернулась Марго, одетая в серый брючный костюм с корсетом-поясом, таща за собой увесистый кожаный рюкзак и дубовый, с навершием в виде волчьей головы посох. Грохнув всем этим добром об пол, она рухнула на кровать, выдавив короткий стон. Посох, отскочив от мешка, покатился по полу, ударившись о стенку с глухим стуком. Марго даже не сделала попытки его поднять.

Виктор покосился на неё, но промолчал, продолжив укладывать в свою походную сумку пузырьки с зельями, которые звенели, как крошечные колокольчики. Димитр, у которого на сборы ушло чуть больше пятнадцати минут, посмотрел на девушку с другой кровати и, хрустнув яблоком, перелистнул страницу книги. Он не только успел собраться, благо для его специализации требовалось совсем немного, но и устранить бардак, устроенный Марго и его соседом, в процессе сборов. Его дорожная сумка аккуратно лежала у ног кровати.

Полли пришлось ждать дольше всех. Она вошла в комнату ровно спустя сорок минут, одетая в темную амазонку с коротким подолом сзади: подарок старшей сестры Марго. Посмотрела на бегающую из угла в угол подругу, на жующего уже третье яблоко Димитра и на Виктора, пытающегося застегнуть массивный стальной браслет на руке. Плюнув на это, он зло швырнул его в угол со звоном и, оглядев друзей, достал свиток.

– Все готовы? Никто не передумал? Есть еще шанс отказаться. Ответом ему была тяжелая, но решительная тишина. Даже Марго замерла, затаив дыхание.

– Ну что же, – вынес вердикт Виктор и, надавив на печать с двух сторон, переломил ту пополам. Сургуч треснул с сухим щелчком.

Свиток вспыхнул ослепительно-белым светом, развернулся, превращаясь в мерцающую иллюзию, и голос ректора загрохотал в небольшой комнате парней, звуча одновременно и рядом, и издалека:

– Заброшенный город-лабиринт Глоттонбург, который когда-то был столицей гурманов, но теперь населён жутковатыми (но смешными) существами – ожившими рецептами, голодными призраками поваров и мутировавшими кулинарными гибридами. В это время перед ними замерцали виды невероятного города.

Иллюзия ожила: Здания – гигантские торты, обвитые лианами из засахаренных фруктов, сырные башни, протекающие зловонной жидкостью, и булочные домики, покрытые плесенью и подгоревшей глазурью. Улицы вымощены раскрошившейся пряничной плиткой. Река Бульон – мутный, кипящий поток, в котором плавали ожившие фрикадельки и русалки-лаврушки с волосами из слипшейся лапши.