Иван Овчинников – Аркиан. Рождение бури (страница 2)

Чья-то курсовая… – отстранено промелькнуло в голове парня. Закончив свой труд, подведя итог: Дебил, крупными буквами, она захлопнула папку, припечатав ее сухой ладонью с длинными пальцами, не знавшими что такое маникюр и подобных похабных слов, швырнула ее в стопку таких же, возле стола. Кипа угрожающе накренилась. В горле Виктора пересохло. Он сам ощущал себя этой стопкой, балансирующей на краю. Кларисса поднялась и пристально посмотрела в глаза своему студенту. В животе Виктора стремительно нарастал ледяной ком. Он отчаянно перебирал все свои прегрешения за последний учебный год и никак не мог найти, что-то такое, за что его можно было прибить.

– Вы с Алдамовой собираетесь специализацию получать или решили выпуститься магами общей практики? – голос декана был сухой и грохочущий, как раскат грома.

– Собираемся, – Виктор сглотнул комок, – вот к экзаменам готовимся… Кларисса заложила руки за спину и выйдя из-за стола прошагала из стороны в сторону перед парнем. Каждый удар каблука ее сапог, отдавался в его голове, словно взмах хлыста.

– У тебя неуд по бытовым и минимальный бал по концептуализации. Алдамова завалила гербалогию и лечебные чары, – Кларисса остановилась перед Виктором, – ты мне хотя бы скажи, за каким чёртом ее понесло на это травковедение? Она с Белкиной мало вне учебы видится? Виктор молчал, опустив голову солнечный луч бликнул на лезвии меча, словно намекая на его судьбу.

– Рунную магию, за нее Белкина писала, благо Генриетте Карловне, абсолютно все равно, главное что бы работа была сдана вовремя. Вы двое на экзаменах провалитесь с оглушительным треском. Из окна пахнуло запахом костра и подгорающего масла, на кухне готовили обед. Но у Виктора было стойкое ощущение, что это его сейчас поджаривают на медленном огне.

– Молчишь? Правильно молчишь.– декан встала перед ним слегка наклонившись и взглянув в глаза, – пахнуло сиренью и эвкалиптом.

– Алдамовой папочка устроит будущее в любом случае, в виде выгодной партии второго сына торговца первой гильдии где-то в Штормграде. А тебя с незаконченной специализацией, без звания мастера, только в армию. Ты это понимаешь?

Виктор понимал, он стоял опустив голову и разглядывая носки своих ботинок. Отец был бы крайне разочарован, ведь в академию он поступил как сын гвардейского полковника, без платы, за счёт империи. Но отца нет, и он на могиле поклялся пойти по его стопам. -Кларисса Фридриховна, – начал он, но та махнула рукой, заставляя его умолкнуть.

– Вы двое, реально имеете шанс стать мастерами, а в дальнейшем магистрами боевой магии. Но ваше разгильдяйство, все перечеркнет. Она выпрямилась и развернувшись на каблуках вернулась к столу. Извлекла из выдвижного ящика лист гербовой бумаги с массивной печатью и протянула его Виктору.

– С ректором я договорилась, – сухо ответила Кларисса.– Не подведи меня Виктор. На распределении, отдашь комиссии. Виктор колебался секунду, потом пальцы сжались на листе, чуть смяв толстую шероховатую бумагу. Кларисса отпустила не сразу, внимательно глядя в глаза своему студенту. Потом взмахнула рукой, в направлении двери.

– Иди Доронин, и подумайте с Алдамовой на досуге, чего вы реально хотите. Виктор коротко поклонился декану и четко выполнив команду кругом, вышел из комнаты. В коридоре самообладание дало трещину, он привалился к стене, едва не сполз по ней. Руки дрожали, а сердце колотилось так, что казалось решило покинуть грудную клетку. Рванув ворот рубашки, он сдернул удавку галстука и прочитал несколько строк, написанных ровным крупным подчерком:

Направление на практику по программе проверка испытанием. Доронин В. Алдамова М. Выборка стеллажа 1—3. Категория 4. Внизу стояла размашистая подпись Клариссы. Чуть ниже виднелась ещё одна, куда более вычурная и замысловатая. Ректора.

Виктор обвел взглядом друзей: вскочившая с кровати и теперь нетерпеливо перетаптывающаяся на месте, Марго; неспешная и несколько тяжеловесная Полли, наиграно надувшая губки, изображая обиду из-за сбежавшей от прихорашивания подруги. Димитр, княжич, нашедший в их компании именно друзей, не обращающих внимания на его родословную, и титулы. Ибо как пялились на Полли, так и шарахались от Димитра, либо старались подлизаться. Лишь в этой шумной компании он был собой, поэтому, так же спокойно сидел на кровати, только лишь прикрыв томик ладонью и с неугасимым интересом глядя на приятеля. Сам Виктор – раздолбай и балагур, но крайне амбициозный, сейчас крайне довольный собой, стоял у окна, взглядом командира осматривая небольшой отряд.

Луч солнца выхватывал его скулы и упрямый подбородок. Компания сложилась еще на втором курсе и так просуществовала до самого выпуска, вот уже почти восемь лет.

В преподавательском корпусе, в это время, шел ожесточенный спор. На высокую сухую декана боевого факультета, едва ли не напрыгивал, как боевой Лиарнийский петух, профессор Тилль, заведующий кафедры друидизма и гербологии.

– Это безответственно с вашей стороны, уважаемая Кларисса, -голос Альберта фон Тилля обычно сонный и невыразительный, на этот раз был полон визгливых ноток нескрываемой ярости. Его низкий пузатый профиль, доставаший едва ли до плеча Клинк, сейчас подсвеченный лучами солнца, выглядел особо нелепо. Немногочисленные отливающие изумрудным волосы топорщились на голове, создавая сходство с мшистым валуном. Некоторые студенты поговаривали, что это и не волосы, а самый натуральный мох, который прижился на лысине, а Тилль либо не заметил, либо решил что так оно и лучше. Лицо раскраснелось и едва ли не шло пятнами.

– Со своими дуболомами вы вольны творить что угодно, – он упер руки в бока, а в голове Клариссы мелькнула мысль, что на нее нападает разъяренная супница. Пришлось приложить усилия, дабы сохранить невозмутимость.

– Но на каком основании, вы отправляете на убой моего лучшего студента?

– Профессор, – Кларисса сложила руки на груди, – во первых я никого на убой не отправляю. Во вторых, я выдавала направление своим студентам. И я уверена в их способности решать проблемы.

– В таком случае, – едва не взвизгнул Тилль, – почему Полли, так же направлена в эту дыру Глоттенбург? Он топнул короткой ногой, очевидно решив провести впечатление на Клариссу. От окна, послышалось бульканье и сдавленное похрюкивание. За столом склонилась над проверяемыми работами преподаватель Рун. Лицо Альберта вспыхнуло, он находился краснотой и развернувшись вышел хлопнув дверью.

– Сам бы попробовал этот квартет разделить, – буркнула ему в спину Клинк.

Тем временем в комнате парней продолжали кипеть страсти.

– Куда? Куда? Куда? – Не удержавшись, девушка сорвалась с места и теперь прыгала вокруг Виктора, словно молодая козочка, высоко поджимая ноги, одновременно перемещаясь по кругу, но преданно и пристально глядя тому в лицо. Ее тень металась по стенам, вместе с звонким стуком каблуков, создавалась иллюзия безумного чечеточного танца.

Димитр закрыл книгу, педантично заложив страницу шелковой ленточкой-закладкой, и отложил в сторону. Пригладил волосы ладонью и поднялся, оказавшись внезапно даже выше приятеля. Только излишне стройный, как кипарис, в отличии от крепко сбитого Виктора. Полли осталась сидеть на кровати, пристально глядя на них. Хаос и смятение вносила только Марго, не прекращающая свой хоровод вокруг парня. Звук уже грозил перейти на частоты не различимые человеческим ухом. Казалось, стекла в окнах задрожали. Даже ребятня внизу притихла и пыталась понять, откуда идет столь странный шум.

Виктор поморщился от пронзительного визга и, взяв с подноса яблоко, до того бывшее жертвой Димитра, подгадал момент. В начале очередного визга, ловко воткнув фрукт между челюстей Марго. Звук моментально стих, сменившись на невразумительное мычание и похрустывание. Со стороны Димитра послышались ироничные аплодисменты, а Полли в очередной раз прыснула, сокрушившись: – Надо было мне раньше до такого додуматься.

Ухмыльнувшись и театрально раскланявшись друзьям, Виктор покосился на яростно пытающуюся прожевать откушенную половину яблока Марго. Поняв, что времени у него в обрез, быстро начал. – Задание из личного архива декана, – он покачал свитком в руке, кожа скрипнула, – получить его можно только выпускникам, то есть нам. Он перевел дыхание и выждав паузу, во время которой наступила глубокая тишина, прерываемая лишь активной работой челюстей девушки. – Здесь проблема, на которую отправляют одного магистра или двух мастеров, как минимум, – он покачал свитком, и печать на нем закачалась как маятник, – Что подразумевает либо громадную волокиту, либо серьезную опасность. Что попадется нам, не знаю. Но по словам нашего декана, в наших силах справиться, если мы не занимались ерундой, а учились.

Послышался могучий глоток, и Марго сперва покраснев, затем побледнев, протолкнула в горло остатки яблока и раскрыла рот, но в этот раз подоспела Полли. С тихим шелестом, из открытого окна, возле которого стоял Виктор, вытянулась гибкая ветка с большой сочной грушей, явно нацелившейся по траектории яблока. Ветка гнулась под весом плода. Марго выпучила глаза и попятилась, зажав рот обеими ладошками, яростно мотая головой. Груша, размером с небольшую дыню, имела крайне призрачные шансы поместиться во рту у магички. Ее гладкая зеленая кожура блестела маняще и угрожающе.