Иван Неклютин – Виконт. Том 1 (страница 46)

В Сольрих мы вернулись под вечер. Оказавшись дома, я ощутил, как усталость последних дней начала спадать, оставляя место желанию насладиться спокойствием и уютом. Однако покой — это роскошь, которую мы пока позволить себе не можем.

Интерлюдия. Фрея

Фрея Скальдебрандт сдержала лошадь, переводя её на шаг, когда очертания Сольриха окончательно скрылись за спиной. Холодный восточный ветер рвал её серебристые волосы, нещадно обжигал кожу и будоражил в памяти горькие обрывки воспоминаний. Провал покушения на Мейса оставил ей только один путь — бегство. Сжав поводья с такой силой, что побелели костяшки пальцев, Фрея пыталась подавить в себе злость. Она ненавидела слабость, ненавидела вынужденное отступление, но разум постепенно возвращался к ней вместе с рождающимся в голове планом мести.

Уже несколько часов как рассвело, а Фрея упрямо продолжала двигаться вперёд. Холодное зимнее солнце робко пробивалось сквозь низкие облака, а лошадь медленно продиралась по занесённой снегом дороге. Только когда бедное животное почти свалилось от изнеможения, Фрея сделала остановку. Углубившись в перелесок, она нашла подходящее место, одинаково хорошо скрытое как от ветра, так и от посторонних глаз. Она быстро разбила лагерь, создала защитный купол из нескольких стандартных заклинаний и, не раздеваясь, провалилась в забытье, едва оказавшись в палатке.

Неделя пути превратилась в мучительную рутину. Лошадь отощала, её бока ввалились, а шаг стал очень медленным, и Фрея всерьёз задумалась о том, чтобы двигаться пешком. Волшебница ела мало, спала ещё меньше, и каждую бессонную ночь в голове у неё звучало лишь одно имя — Новатны. Оно пульсировало внутри, как ритм боевого барабана. "Ты был ничтожным при жизни, но мёртвым сослужишь мне службу, — повторяла она шёпотом, как заклинание. — Ты задолжал мне, и я заберу своё".

Чем дальше она уходила на юго-восток, тем безжизненней становилась земля. Полусожжённые деревни с покосившимися заборами молчаливо глядели ей вслед. В этих местах вряд ли кто-то смог бы опознать её, но Фрея всё равно прятала лицо под капюшоном. Она понимала: охранка рано или поздно займётся расследованием событий в Сольрихе, и чем меньше она оставит следов, тем лучше.

Первый полноценный отдых она позволила себе лишь на территории Стефании, в крохотной деревушке, где жилыми остались всего четыре дома. Сначала местные отказывались впускать странную путницу, но звон серебра сделал их сговорчивее. Фрею раздражала задержка в пути, но она осознавала, что её лошадь больше не выдержит. Если не дать кобылке отдохнуть и отъесться, то дальнейший путь придётся продолжать пешком.

Ещё во время войны, как только стало известно о провале миссии Вероники и Яна, Фрея начала собирать всю доступную информацию об их отряде. Она стремилась узнать, куда именно они отправились на задание, где их отряд был настигнут и уничтожен, а также все детали, которые могли бы помочь в поисках. Оказавшись в нужном районе Стефании, Фрея начала расспрашивать местных жителей о том, кто что знает о захоронении андорцев. Многие крестьяне отказывались помогать ей, даже за деньги. Однако край находился на грани разрухи, и нашлись те, кто был готов взяться за любую работу ради монет. За сравнительно скромную плату трое мужчин согласились помочь ей найти могилу Яна.

Фрея опасалась, что за столь долгое время в теле Новатны могли разрушиться все энергоканалы, и тогда поднять его в качестве лича будет невозможно. Однако ей повезло: тело неудачливого мага, несмотря на месяцы, прошедшие с момента его смерти, оказалось в удивительно хорошем состоянии. Рядом покоились два других трупа — бывшие сотрудники Тайной канцелярии. У этой парочки были какие-то немагические таланты, тень которых отчётливо чувствовалась в телах. Фрея склонилась над ними, её лицо озарила жутковатая улыбка. «Отлично, будут группой поддержки», — подумала она, осматривая тронутые разложением лица.

— Э-э, уважаемая... нам бы рассчитаться, — проговорил старший из помощников. Голос его дрожал, как осиновый лист на ветру.

Но на лепетание крестьянина Фрея не обратила внимания, её захватили видения предстоящей мести.

Мужики, заметив, как Фрея Скальдебрандт ухмыляется покойникам, невольно попятились. Её лицо в голубоватом колдовском свете выглядело так, будто в нём ожило само безумие. Не будь их положение настолько тяжёлым, они бы давно растворились в ночи, оставив и волшебницу, и её мрачные ритуалы. Но нищета и отчаяние сковывали их крепче любых цепей, удерживая у разрытой могилы.

— Любезная, нам бы денег получить, — собрав остатки смелости, выдавил из себя тот же мужик.

Фрея, поглощённая видениями предстоящей мести, даже не обернулась. Её взгляд блуждал где-то далеко, в неведомых глубинах тёмных грёз.

— Любезная, рассчитайтесь с нами, — повторил мужик, уже громче, крепче сжав в руках потрёпанную шапку.

— Что?.. — Скальдебрандт медленно подняла голову, словно вынырнув из бездны. Её льдистые глаза блеснули в полумраке, и даже этот короткий взгляд заставил мужика побледнеть.

— Деньги, уважаемая волшебница. За работу, — выдавил он из себя, переступая с ноги на ногу.

Словно нехотя, Фрея отстегнула от пояса кошель и бросила его им, не утруждая себя подсчётом. Это были её последние деньги, но ей было всё равно. Перед глазами стояли образы Мейса и рыжей. Она в красках представляла, как заманит их в ловушку, как завершит начатое. Мужики, мгновенно собрав инструмент, поспешили скрыться с поляны.

На ночной поляне царила гулкая тишина. Вокруг разрытого захоронения грязь и снег смешались в отвратительную массу. Фрея, потирая замёрзшие руки, сказала себе: «Пора начинать». Однако, едва сделав шаг к телам, она поскользнулась и упала на колени, испачкав мантию в вязкой глине. Недовольно поморщившись, она поднялась и оттащила три тела на очищенную полянку и, смахнув снег с мёрзлой земли, начала готовиться к ритуалу.

Тёмное небо постепенно закрывали тяжёлые облака, словно сами звёзды отворачивались от происходящего. Гнедая кобыла в стороне тревожно фыркала, дрожа от холода и влажного снега. В разрытой могиле медленно покрывались холодной белой простынёй два тела, не пригодившихся Фрее: мужское и женское...

Всю ночь шел мелкий назойливый снегопад, и одежда Фреи промокла от таявшего на плечах снега. Она была так увлечена ритуалом, что не замечала этого. И только когда, пошатываясь от магического истощения, она вышла из ритуального круга, то почувствовала, как ее уставшее тело сотрясает холод, а на ней нет ни одной сухой вещи. Нащупав в кармане последний неиспользованный крохотный накопитель, она впитала остатки энергии и просушила магией свою одежду. Но теплее от этого не стало. Тогда она воплотила малое исцеление, но и это не улучшило ее состояния.

— Идите в лес, спрячьтесь, — мысленно приказала она свежеподнятым трупам. — Ждите, я вас не позову.

Пока от умертвий не было никакой пользы, медлительные, плохо ориентирующиеся в пространстве, они сами сейчас нуждались в защите. Мертвые, послушные её воле, поплелись в сторону, растворяясь в сером утреннем сумраке. Фрея повернулась к своей лошади, но бедное животное не выдержало. Кобыла лежала на земле, окоченевшая, её бока больше не поднимались.

— Бесполезная скотина, — хрипло пробормотала Фрея.

В это мгновение на круп лошади спланировала на удивление большая ворона и пристально посмотрела на волшебницу.

— Наслаждайся... Хоть у тебя сегодня будет ужин, — глядя на ворону, бесцветным голосом проговорила Фрея.

В усталых льдистых глазах не отражалось ничего, кроме безразличия. Она подтянула плащ, перекинула через плечо сумку и побрела в сторону виденного накануне городка.

Её путь занял долгих четыре часа. К тому моменту, как она, едва держась на ногах, дошла до трактира, руки и ноги онемели от холода. Дверь скрипнула, впуская её в тёплый, но тускло освещённый зал. Хозяин, пожилой мужчина с глубокими морщинами, скучал за одним из столов. Услышав шаги, он приподнял голову, разглядывая незнакомку с настороженностью.

— Чем могу быть полезен, уважаемая? — спросил он после короткой паузы.

— У тебя работа для мага есть? — резко спросила Фрея, не утруждая себя вежливостью.

— Не подаю! — буркнул трактирщик, мгновенно нахмурившись.

— Презренный, ты говоришь с магом, а не с нищенкой! — злобно прошипела Фрея.

Она подняла ладонь, над которой тут же зависла острая, сверкающая сосулька.

Трактирщик побледнел. В его взгляде замелькали страх и паника, и он тут же переменил тон:

— Прошу прощения, сударыня. Не признал могучего мага в этой... темноте. Простите мой слабый ум, не прогневайтесь! — затараторил он, согнувшись в извинительном поклоне.

Фрея скривила губы, наблюдая за этим зрелищем. "Услужливый трус," — подумала она с презрением, опуская руку.

Фрея Скальдебрандт тяжело опёрлась на стол, обжигая трактирщика ледяным взглядом. Волшебница не собиралась объяснять своё положение и терпеть унижения. Она устала, промокла и вымоталась настолько, что ярость казалась единственным источником тепла.

— Так что, — процедила Фрея, — работа для мага есть? Или мне...

Трактирщик нервно сглотнул. Его взгляд метнулся к сверкающей сосульке, парящей над плечом волшебницы. Но истинный ужас в него вселила не зримое воплощение магии, а недосказанность в словах незнакомки и ледяная пустота в её глазах.