Иван Неклютин – Виконт. Том 1 (страница 41)

— Да, чувствуется, что это другая страна, здесь всё другое, — согласилась Софи.

Первым делом мы заселились в таверну, которая оказалась небольшим уютным домом с тёплыми коврами, массивной деревянной мебелью и небольшими каминами в каждом номере. Мастер Вильгельм оставил нас, а сам отправился к родственникам в гости, мы договорились встретиться завтра после обеда. Подкрепившись и отдохнув после перелёта, мы решили исследовать Грумфорд.

Гуляя по старинным улочкам, мощенным крупными каменными плитками, мы отмечали продуманность и практичность архитектуры. Все постройки располагались плотно друг к другу, здания, в отличие от андорских, были узкими и тянулись ввысь. Крохотные, ухоженные дворики встречались редко, чувствовалось, что тут всё подчинено рационализму. Мы гуляли по центральным улочкам столицы, заходя в многочисленные магазинчики, довольно часто встречались рестораны. В общем-то ничего особенного мы не заметили, большинство товаров, предлагаемых тут, были примерно те же, что и у нас, только продукция механических мастерских тут стоит заметно дешевле, зато еда — дороже.

Мы настолько увлеклись прогулкой, что чуть было не пропустили величественное зрелище, о котором нам рассказывал Вильгельм: закат в горах. Мы как раз находились на улице, с которой открывался впечатляющий вид. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в яркие цвета: от розового до фиолетового. Мне показалось, что закат тут гораздо красочнее, а палитра оттенков разнообразнее, чем на равнине. Солнечные лучи преломлялись и отражались от горных вершин и ледников. Но любоваться этим зрелищем долго не удалось, из-за скал подобралась ночь и накрыла собой Грумфорд.

На улицах зажглись фонари, и узкие кривые улочки стали смотреться еще уютнее. Мы заметили ярко подсвеченную вывеску «Эдельвейс» — это оказался ресторан, где мы решили поужинать. Нам подали фирменные блюда: жареного ягнёнка с ягодным соусом, копчёный сыр с орехами и традиционные горячие напитки на травах, которые отлично сочетались с главным блюдом.

После прогулки и первого знакомства с Грумфордом мы замечательно выспались и на следующее утро были в отличном настроении. В назначенный час в таверну пришёл наш главный механик.

— Доброго дня, Марк, сударыни! Как вам Грумфорд? — с улыбкой поприветствовал нас Вильгельм, явно довольный возвращением на свою родину.

— Нам очень понравилось, тут очень мило, — ответила за всех Лидия.

— Ну что ж, пора приступать к делу, — Вильгельм показал записку от мастера Штрауса. — Я вчера отправил ему письмо, и он ждёт нас в мастерской.

Пока я с Вильгельмом буду вести деловые переговоры, Лидия и Софи в это время решили посетить местный театр, который славился своими певцами и драматическими постановками.

Наш путь лежал через весь город, в самый его край, где размещались основные промышленные районы Грумфорда. Вскоре мы вышли на улицу, идущую вдоль реки Руйна, на которой стояла Штейнская столица. Её течение было сковано каменными набережными, а по берегам реки стояли цеха, опустив большие дубовые колёса в воду, стремительный поток с лёгкостью вращал их, приводя в движение механизмы мастерских. Запах металла, горячего масла и влажной древесины окутывал улицы, создавая особую атмосферу в этой части города. Наконец, Вильгельм указал на массивное каменное здание, сказав:

— Нам сюда.

Нас встретил молодой подмастерье и провёл в просторный кабинет, где уже ждал сам мастер Штраус, пожилой человек с серебристой бородой и длинными, собранными в хвост волосами. Его костюм был аккуратен, но без излишеств — практичность, именно таким я представлял себе образцового механика. Глядя на Амадея Штрауса, даже не возникала мысль о том, что перед нами сейчас находится один из самых богатых и влиятельных людей княжества.

Мы разместились за круглым столом, и Штраус, не теряя времени на вступительную беседу, сразу начал обсуждение нашего заказа. Он говорил чётко и уверенно, задавая переговорам профессионально-техническое направление. Мастера перешли к обсуждению в детали, и, честно говоря, если бы не Вильгельм, я бы быстро потерялся в бесчисленных характеристиках узлов и механизмов. Я видел, что Вильгельм испытывает истинное наслаждение от этой беседы, он с энтузиазмом обсуждал особенности конструкции, а меня подключали только тогда, когда дело доходило до уточнения стоимости улучшений или согласования сроков.

Из продолжительного диалога двух мастеров я смог вычленить только то, что нас ждёт впечатляющий набор оборудования: сверлильные, пильные, токарные, фрезерные и шлифовальные станки, а также прессы и механическая наковальня. Мастер пообещал, что каждый станок будет адаптирован под магический привод, поскольку у нас не было возможности использовать энергию текущей воды для «питания» станков. Под конец, когда все детали были согласованы, пришло время оплаты, и я почувствовал, как мой внутренний хомяк с огромным сопротивлением отпустил из своих лапок восемьсот семьдесят золотых. Это была только предоплата — оставшиеся тысяча триста шестьдесят монет предстоит выплатить по завершении работы и доставке станков.

К огромному моему сожалению, отделения первой деньгосберегательной кассы Андора в Грумфорде не было, и мне пришлось тащить с собой золото в сумке, а почти тысяча золотых монет, именно столько я взял с собой, вообще-то весит немало. Мне пришлось постараться, чтобы найти сумку, которая выдержит этот вес.

Когда деньги были посчитаны и переданы, мастер взвесил в руках торбу с золотом и, довольно улыбнувшись, произнёс:

— Вы приятно удивили меня, ваша милость. Обычно маги туповаты и весьма ограничены, за пределы своих колдовских интересов не выходят, но вы, кажется, не так безнадёжны.

На мгновение я опешил. Так вот, оказывается, что думают о нас представители других сфер деятельности!

— Любезный, — я сделал акцентированную паузу, сдерживая усмешку, — быть может, я смогу приобщиться к вашему искусству и посмотреть работу мастерской?

— Конечно, — как ни в чем не бывало кивнул Штраус. — Уверен, вам будет интересно.

Мы спустились в производственные цеха на первом этаже. Здесь, среди множества механизмов, молодые подмастерья и старшие мастера трудились над заготовками и деталями. Отовсюду доносился стук, скрежет, гул и шелест, создавая ритм производственного действа. Меня заворожил процесс создания какой-то детали, мастер уверенными движениями снимал лишний материал, доводя форму заготовки до идеала. Для меня, привыкшего к магии, эта работа была сродни волшебству, когда что-то бесформенное под рукой мастера становилось упорядоченным и обретало смысл.

***

На следующий день, по совету Вильгельма, я с женами посетил знаменитые штейнские бани. Центральная сауна Грумфорда отличалась от тех, что мы посещали дома, так же, как сортовая роза отличается от полевого лютика. Это было величественное сооружение, превосходящее по всем показателям памятное заведение в Дестрихе. Кроме размера и украшений, оно отличалось ещё и тем, что стояло прямо на термальном источнике. Эти термальные источники, как оказалось, использовались тут с впечатляющим размахом. Один из фасадов четырехэтажного здания отсутствовал, создавая таким образом помещения без одной стены. В открытых комнатах располагались бассейны с геотермальной водой, циркулирующей по трубопроводу. Это было удивительное чувство — плескаться в открытом тёплом бассейне на свежем воздухе и любоваться величественными горами. Мы чередовали жаркие парные, ледяные ванны и тёплые бассейны с термальной водой, наслаждаясь ощущением полного расслабления и комфорта.

Софи увлечённо рассказывала о вчерашней пьесе, которую они с Лидией посмотрели в театре. Она счастливо улыбалась, но вдруг замолчав, нахмурилась и прижала руки к груди.

— Софи, что случилось? — настороженно спросил я, подходя к ней.

— Не знаю… Странное ощущение, — она немного помолчала, а затем, помедлив, добавила: — Как будто...

Софи закрыла глаза и замолчала.

— Я не чувствую Танагру! Совсем! Она пропала!

Я сразу потянулся к Бриану и тут же соприкоснулся его яркими эмоциями: ненавистью, страхом, и жгучей жаждой убивать.

Эмоции Бриана, его злость и страх, передались мне так ярко, что на мгновение я сам почувствовал, как сжимаются лапы и напрягаются изо всех сил крылья. Услышав, что Софи потеряла связь с Танагрой, я ощутил ледяной страх. Сразу послал Бриану мыслеобраз: «Что произошло?» Ответ пришёл мгновенно, в яркой и отчётливой картине, словно это я сам парил над княжеством.

***

Был яркий полдень. Солнце озаряло ледяные вершины гор, отражаясь серебряным блеском от белоснежных склонов. Бриан с Танагрой наслаждались полётом над Штейнским княжеством. Они кружили над горами, иногда снижаясь, чтобы полюбоваться покрытыми густыми хвойными лесами склонами. Они с радостью исследовали новые земли.

Но что-то внезапно насторожило Бриана. Зрение драконов сложнее и информативнее человеческого, крылатые ящеры способны видеть движение энергии во всём живом. Одновременно с Танагрой он совершил вираж, возвращаясь к месту, выглядящему неправильным. Их внимание привлек одинокий дом, стоящий на берегу покрытого снегом небольшого озера. Драконы неприятно поразило насколько был исковеркан энергетический каркас деревьев и кустарников, окружавших это место. Всё живое тут страдало — ни птицы, ни зверька поблизости. Такое пугающее явление драконы видели впервые, но инстинкты подталкивали их разобраться в происходящем.