Иван Неклютин – Виконт. Том 1 (страница 37)

С этими словами я подал сигнал расчёту. Мастер Вильгельм, уверенно манипулируя рычагами, прицелился и выстрелил. Почти мгновенно снаряд достиг цели — ближайшее чучело разлетелось в щепки, что вызвало одобрительный гул среди офицеров.

Немедля, я дал команду на следующую цель:

— Дистанция — одна миля!

Наведение заняло чуть больше времени, но вскоре второй снаряд точно поразил цель, и чучело было уничтожено. На полное поражение всех мишеней потребовалось восемь выстрелов и около десяти минут, поскольку одно из чучел, находившееся в неудобной позиции, удалось сбить лишь с третьей попытки.

После завершения стрельбы в рядах комиссии завязалась дискуссия. Я прислушался к обсуждению: большинство офицеров, впечатлённые результатами, предлагали закупить сразу несколько таких орудий, тогда как некоторые военные скептически отзывались о затее, утверждая, что это баловство и пустая трата казённых денег, ведь маги могут выполнять подобные задачи быстрее и точнее.

Когда дискуссия набрала обороты, я демонстративно прокашлялся, привлекая внимание, и громко сказал:

— Уважаемые офицеры, прошу прощения что прерываю вас, но прежде чем вы начнёте принимать решения по нашему изобретению, позвольте внести несколько замечаний.

Разговоры стихли, и все взгляды обратились на меня.

— Прежде всего, от имени нашей команды благодарю вас за то, что уделили время на знакомство с этим проектом, — начал я. — Теперь хочу обратить ваше внимание на несколько ключевых аспектов.

Я указал на расчёт, который как раз укладывал орудие на телегу:

— Во-первых, мобильность. Это орудие можно быстро привести в боевую готовность и так же быстро уложить обратно на повозку. Мы специально уделили этому внимание при проектировании.

Затем я продолжил:

— Во-вторых, скорострельность. Сегодня каждый выстрел требовал заново наводить орудие на отдалённые цели, что занимало время. В условиях крупномасштабного сражения, где расстояния между целями будут минимальными, расчёт сможет увеличить скорострельность до четырёх выстрелов в минуту.

Я сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное, и затем перешёл к следующему пункту:

— Точность. Благодаря системе прицеливания орудие способно поражать цели с высокой точностью. Что касается сегодняшних промахов, — добавил я, — напомню, что расчёт состоит не из профессиональных стрелков, а из механиков, которые собирали это орудие. Сегодня они стреляли всего в пятый раз. Представьте, что будет, если за дело возьмётся подготовленный расчёт.

Затем я указал на время, которое ушло на подготовку к выстрелам:

— Теперь о скорости наведения. Упоминалось, что стреломёт требует долгого прицеливания. Сравните это со временем, с необходимым для наведения стандартной баллисты в условиях неподготовленной позиции.

Я видел, что мои слова производят нужное впечатление, поэтому продолжил:

— Дальность стрельбы. Ни один маг, даже архимаг уровня Спинозы, не станет забрасывать огнешары на такую дистанцию. Максимум для мага уровня магистра — полмили. Поверьте, я сам маг и знаю, о чём говорю. К тому же маги довольно быстро истощают свою энергию, а стреломёт будет работать до тех пор, пока есть снаряды и орудие в порядке.

Я сделал ещё одну паузу, давая офицерам осмыслить сказанное, и закончил:

— Наконец, мощность. Маг может создать более сильное заклинание, чем снаряд, но заклинания можно отразить — например, при помощи МЗК. Снаряд же летит с такой скоростью, что ни один кинетический щит его не остановит.

Я закончил и сделал шаг в сторону, давая возможность начать обсуждение или задать вопросы. Тут же вперёд вышел генерал щеголеватого вида, один из тех, кто особенно критично отзывался о нашем проекте.

— Виконт, вы упомянули, что орудие может стрелять до тех пор, пока есть снаряды. А какова их стоимость? — спросил генерал, слегка прищурившись.

— По сути, стреломёт стреляет артефактами. Снаряд состоит из металлической болванки, в которую вставлен камень-накопитель и нанесены магические печати. Чем мощнее заклинание, тем больше требуется накопитель, и тем выше стоимость снаряда. Для примера, снаряды, выпущенные сегодня, обошлись примерно в семь золотых.

— Дороговато для стрельбы из вашей игрушки! — усмехнулся он, с явной иронией.

Его высокомерный тон и надменная манера раздражали, и я с трудом сдержался, чтобы ответить спокойно:

— Как посмотреть, ваше благородие. Сколько жизней наших солдат это изобретение сможет сберечь? — Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Трудно сказать наверняка, но, думаю, немало. Всем здесь должно быть очевидно, что обучить и экипировать солдата стоит гораздо дороже семи десятков серебряных или даже одного золотого.

Мой оппонент собрался возразить, но его прервал пожилой генерал, который ранее просил демонстрацию точности. Он положил руку на плечо коллеги и, уважительно склонив голову, обратился ко мне:

— Благодарю вас, виконт, мы увидели и услышали достаточно. Это было впечатляющее представление, — он повернулся к коллеге и добавил: — Этьен, продолжим обсуждение в штабе.

Генералы отошли в сторону, а их место занял полковник, сдержанный и серьёзный.

— Виконт, от лица комиссии благодарим вас за демонстрацию, — начал он. — Мы приступим к процессу официальной оценки, и лично я надеюсь, что будет принято положительное решение о закупке вашего орудия. Потребуется время, чтобы изучить другие образцы, провести анализ, согласовать все формальности. В то же время мы рассчитываем на вашу осмотрительность: информация о полевом стреломёте Шейнкля-Мейса должна оставаться закрытой для врагов государства.

Я кивнул.

— Мы понимаем, полковник. Все возможные меры безопасности предприняты: мастерская защищена магически, и за ней постоянно следят мои люди.

В этот момент к нам подошёл мастер Вильгельм, и полковник, заметив это, с улыбкой добавил:

— Благодарю вас обоих. Те из моих коллег, кто высказывался сегодня против вашего изобретения, просто ещё не осознали, какой шаг вперёд вы сделали для военного дела.

Когда военные покинули полигон, Вильгельм тяжело опустился на край телеги со стреломётом, вздохнул и, оборачиваясь ко мне, сказал:

— Давно я так не переживал. Всё думал, что что-то пойдёт не так, что заклинит какой-нибудь механизм, но, слава Создателю, всё обошлось. — Он снял шапку, помял её в руках и снова надел. — Мы сделали всё, что могли. Думаю, лучше вряд ли кто-то сделает.

— И я так считаю, — ответил я, чувствуя облегчение. — Теперь остаётся надеяться, что комиссия не будет слишком долго тянуть с решением.

— А что будем делать, если они не захотят заказывать стреломёты? — спросил Вильгельм, чуть нахмурившись.

— В таком случае построим пять для своих нужд и для герцога Абая — уверен, он не откажется.

— Ну что ж, — сказал механик, слезая с телеги. — Пожалуй, пора ехать домой.

Я достал из пояса небольшой кошель и протянул его Вильгельму.

— У меня к тебе одна просьба. Угости всех, кто участвовал в проекте, от моего имени. Теперь, когда я стал дворянином, такие развлечения мне не пристали.

— Как скажете, виконт, — с лёгкой усмешкой ответил он, взяв кошель.

Затем Вильгельм начал раздавать указания на сбор, и вскоре вся команда направилась обратно к столице.

***

Несмотря на то, что у меня теперь был большой дом с множеством удобных помещений, где можно было с комфортом общаться, лучшим местом для доверительных бесед оставались уютные кабачки, например, мне очень нравилось заведение со странным названием «Бочонок и Борода». Здесь наливали отменное пиво, а вместе с ним подавали сытную и вкусную закуску.

— Рассказывай, Дим, как обстоят дела в дружине, — сказал я, отпив пиво из тяжёлой глиняной кружки.

Дмитрий прожевал кусок копчёной колбасы, после чего ответил:

— В целом дела идут хорошо. Как ты знаешь, у нас сейчас пятнадцать человек, всех уже вылечила Лидия. Настроение у бойцов бодрое, конфликтов нет. Люди довольны: всех устраивает плата, условия проживания и особенно питание. Я заметил, что многие отправляют часть заработка семьям. Работы немного: кто-то дежурит у Лидии, когда она принимает пациентов, что бойцы считают скорее отдыхом, чем службой. Трое по очереди дежурят в мастерской механиков. Но в основном тренируемся и работаем с оружием, слаживаем действия. К слову, все просто в восторге от ручных стреломётов. Парни уже ласково прозвали их «коробочками» за форму корпуса.

Меня немного покоробило это название — я ведь столько времени потратил, чтобы придумать слово «стреломёт», и был даже горд этим. А тут они придумывают что-то новое, даже немного обидно.

— Хм... А чем их не устраивает название «стреломёт»? — поинтересовался я, отставив кружку.

Дмитрий усмехнулся:

— Ну, во-первых, потому что из этого стреломёта вылетают не стрелы, а такие маленькие цилиндрики. Во-вторых, чтобы не путаться с полевым орудием — оно у нас тоже стреломёт. И наконец, корпус действительно похож на длинную узкую коробку.

— Коробочка... коробка, коробин, карабин… — я начал перебирать варианты, словно на вкус пробуя каждое слово.

— Карабин! — Дмитрий одобрительно кивнул. — Звучит здорово!

— Карабин, — повторил я, смакуя слово. — Действительно, неплохо. Значит, теперь ручной стреломёт будем называть карабином.

Дмитрий усмехнулся и, покручивая кружку, добавил с хитрой улыбкой: