Иван Мишин – Драконья кровь. Книга вторая: Жатва гнева (страница 5)
Мы последовали за ним по знакомым, выложенным темным деревом коридорам. Но атмосфера была иной. Раньше эти стены давили на меня высокомерием и тайнами, к которым я не принадлежал. Теперь они давили тишиной. Зловещей, внимательной тишиной. Шепот, долетавший из-за полуприкрытых дверей, затихал, когда мы проходили. Взгляды, бросаемые украдкой, были полны не восхищения, а опаски.
«Это не триумф,» – мысленно констатировал я.
«Я же говорил,» – отозвался Вольтар. – «Они видят в вас не героев. Они видят проблему. А проблему либо решают, либо изолируют.»
Нас провели в кабинет ректора – огромное помещение с высокими потолками, заставленными книжными шкафами, и гигантским дубовым столом. За столом сидело несколько человек. Ректор, сухопарый старик с седой бородой и умными, холодными глазами, за которыми читалась усталость от политических игр. Рядом с ним – представитель Магического Совета в пышных синих с золотом мантиях, с лицом, выражавшим брезгливость, будто он сидел не в кабинете, а на помойке. И еще один человек в строгом военном мундире с орденами – явно из Верховного командования.
«Капитан Кроу, вы можете остаться,» – сказал ректор, когда мы вошли и встали по стойке «смирно», насколько это позволяла наша фронтовая выправка (у меня) и аристократическая спесь (у Крайма).
Салдан Кроу молча встал у стены, приняв позу наблюдателя.
«Студенты Вольтар и Дит,» – начал ректор, перебирая какие-то бумаги перед собой. – «Ваши действия в районе форта «Хриплая Стража»… впечатляют. Уничтожение диверсионной группы магов противника, предотвращение прорыва фронта. Это, безусловно, заслуга.»
Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. Они повисли, как тяжелые, промасленные тряпки.
«Однако,» – продолжил представитель Совета, и его голос был тонким, как лезвие бритвы, – «методы, которые вы применяли… неортодоксальны. Магическая сигнатура, зафиксированная наблюдателями, содержит… аномалии. Необъяснимые всплески силы, не соответствующие ни одной из известных школ магии. А также – крайне разрушительные последствия для местности. Вы практически сравняли с землей участок ущелья.»
«Враг был силен, господин советник,» – холодно произнес Крайм, не опуская глаз. – «Мы использовали доступные нам средства для нейтрализации угрозы.»
«Доступные средства,» – повторил советник, и его губы искривились в подобие улыбки. – «Студент Вольтар, ваша «доступная» магия молнии… откуда? В вашем деле при поступлении указано слабое сродство к воздушной и электрической стихиям. Ничего, что могло бы объяснить… эдакое.»
Все взгляды устремились на меня. Я чувствовал, как под мундиром проступает холодный пот. «Фронт, господин советник. Он… обостряет способности. И учит импровизировать.»
«Импровизировать,» – сказал военный, впервые подняв голову. Его лицо было изрезано шрамами не от магии, а от клинков. Настоящий солдат. «Импровизация – это когда из подручных средств делаешь гранату. А не когда вызываешь стихийное бедствие. Ваша «импровизация» стоила казне больше, чем годовой бюджет того форта на восстановление инфраструктуры.»
«Зато форт цел, а враг – нет, генерал,» – парировал я, не в силах сдержаться. – «Если цена спасения жизни гарнизона – несколько скал, я готов платить ее снова и снова.»
Генерал хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание. Но советник нахмурился.
«Такая безрассудная мощь… неконтролируема. И опасна. Как для врага, так и для союзников. Служба безопасности Академии и Инквизиция проявляют к вам обоим повышенный интерес.»
Слово «Инквизиция» прозвучало, как удар грома в тишине. Даже Крайм едва заметно вздрогнул.
«В связи с этим,» – взял слово ректор, стремясь, видимо, сгладить остроту, – «принято решение. Вы оба переводитесь в специальный экспериментальный класс для одаренных студентов с боевым опытом. Вашим куратором и непосредственным руководителем будет назначен капитан Салдан Кроу. Он будет отвечать за ваше дальнейшее обучение, адаптацию и… контроль.»
Я бросил взгляд на Кроу. Он стоял неподвижно, его лицо было каменной маской. Но в его глазах, когда они на миг встретились с моими, я прочитал нечто большее, чем просто формальность. Было предупреждение. И… предложение?
«Вы будете проходить усиленный курс теории и практики, с акцентом на командную работу и управление силой,» – продолжил ректор. – «Ваши успехи будут тщательно отслеживаться. Любые… отклонения… будут караться самым строгим образом. Вы поняли?»
«Так точно,» – пробормотали мы почти хором.
«Прекрасно. Капитан Кроу, они ваши. Проинструктируйте их. И… постарайтесь сделать так, чтобы их дальнейшая служба была менее… затратной для казны.»
Советник и генерал встали, кивнули ректору и вышли, не удостоив нас больше взглядом. Ректор вздохнул и уставился в бумаги, явно считая разговор исчерпанным.
Кроу жестом велел нам следовать за собой. Он вывел нас из кабинета, прошел несколько коридоров, потом свернул в узкий, малоиспользуемый проход, ведущий, судя по всему, в его личные апартаменты или лабораторию. Он открыл неприметную дверь, впустил нас внутрь и закрыл ее за собой, активировав на косяке тихое щелчком магическую печать. Комната была просторной, заставленной стеллажами с книгами, склянками, странными механизмами и образцами минералов. Посреди стоял большой стол, заваленный картами и свитками.
Только тут Кроу обернулся к нам. Его холодная формальность куда-то испарилась. Его взгляд стал пронзительным, острым, как скальпель.
«Хорошо, дети,» – сказал он, и его голос звучал устало, но твердо. – «Цирк окончен. Теперь поговорим по-настоящему. Присаживайтесь. Если можете сидеть после той поездки.»
Мы нехотя опустились на два стула. Кроу остался стоять, опершись о край стола.
«Первое и самое важное: на вас есть метка. Не одна. Две, если не три.»
Я обменялся взглядом с Краймом. «Метка?»
«Инквизиция. Они получили отчеты с фронта. Их заинтересовала магическая сигнатура ваших действий, Вольтар. Для них аномалия – либо ересь, либо угроза государственной безопасности. Чаще и то, и другое вместе. Они будут наблюдать. Проверять. И если найдут то, что сочтут опасным… вас изолируют. Навсегда. Или хуже.»
«А вторая метка?» – спросил Крайм, его голос был тихим, но твердым.
««Багровый Круг». Или, как они сами себя называют в высших кругах, «Солярис Инферно». Те маги, которых вы убили. Они были не просто солдатами. Они были адептами культа. И вы убили их целый отряд. Вы не просто враги теперь. Вы – оскорбление. И доказательство того, что их деятельность можно пресечь. Они будут пытаться устранить вас. Без шума и пыли. Не на поле боя. Здесь, в стенах Академии, в городе. Не ожидайте честного поединка. Ожидайте яда в еде, ножа в спину в темном переулке или «несчастного случая» во время практики.»
«А третья?» – спросил я, уже почти догадываясь.
Кроу посмотрел на меня. «Третья – это вы сами. Ваша сила, Вольтар. Она… другая. Она привлекает внимание. Не только плохое. Есть и в Совете, и среди аристократии, и даже в армии те, кто устал от застоя, от власти церкви и старых родов. Они видят в вас… дикий, неконтролируемый элемент. Молот, который можно использовать, чтобы разбить старую посуду. Они будут тянуть вас в свою сторону, предлагать покровительство, союзы. И так же легко сольют вас, когда вы выполните свою роль или станете слишком опасными.»
Он сделал паузу, дав нам переварить информацию. В комнате было тихо, лишь потрескивали поленья в камине.
«Вы сейчас не герои. Вы – пешки на большой доске. На доске, где играют не в солдатики, а в судьбы королевства, в власть, в доступ к древним силам, о которых вы, возможно, уже догадываетесь.»
Я почувствовал, как сжимается сердце. Он знал. Или догадывался.
«Что вы предлагаете, капитан?» – спросил Крайм. В его голосе не было ни страха, ни покорности. Был холодный, расчетливый интерес.
«Я предлагаю вам перестать быть пешками,» – сказал Кроу прямо. – «Я предлагаю вам научиться играть. Учиться видеть доску, предугадывать ходы, бить не просто сильно, а точно. Я буду вашим формальным куратором. Это дает мне право на особые методы обучения. Я буду учить вас не только магии. Я буду учить вас политике. Истории. Анализу артефактов. Тому, как видеть ложь и находить правду в полуправде. Потому что сила без понимания – это топор в руках ребенка. Вы оба, простите за прямоту, – очень, очень острые топоры. И если вы не научитесь ими владеть, вы порубите не только врагов, но и себя, и всех, кто окажется рядом.»
Он посмотрел на нас по очереди. «Выбор за вами. Вы можете отказаться. Вернуться к обычной учебе, под усиленным надзором Инквизиции, ожидая, когда «Багровый Круг» или кто-то еще решит, что вы созрели для устранения. Или… вы можете принять мои условия. Учиться. Выживать. Искать союзников. И готовиться к настоящей войне, которая идет не на фронте, а здесь, в сердце королевства. Та, о которой вы, судя по вашим лицам, уже что-то знаете.»
Я посмотрел на Крайма. Он смотрел на Кроу. В его глазах бушевала внутренняя борьба. Гордость аристократа, которого учат «играть», как какого-то выскочку, боролась с холодным прагматизмом человека, который уже видел ад и не хотел в него возвращаться.
«Каковы ваши истинные мотивы, капитан?» – спросил я. – «Почему вы? Почему нам?»