Иван Мишин – Драконья кровь. Книга третья: Сердце грома (страница 2)

– Лилит, – кивнул я ей. – Тени готовы к прогулке?

Она лишь слегка наклонила голову. Темнота вокруг нас сгустилась, поползла по стенам, поглощая наши силуэты.

– Тогда вперёд. В тень. И в самое пекло.

Мы шагнули в наступающую ночь, оставив за спиной амбар, панику и первый акт глобальной катастрофы, которую сами же и устроили.

Впереди был только гул в крови и яростный шёпот дракона в голове, ведущий нас навстречу эху нашего же пробуждения.

Глава 2: Расколотый Мир

Если бы мне ещё пару лет назад сказали, что я буду прятаться в бочке из-под солёных огурцов, пока по улицам маршируют солдаты, кричащие о моей ереси, я бы, наверное, рассмеялся. А потом умер бы от кашля в шахте. Прогресс налицо. Теперь я не просто прячусь в бочке. Я прячусь в бочке с остаточным запахом уксуса, который выедает глаза, а над моей головой, судя по всему, стоит самый толстый и несговорчивый торговец овощами во всём герцогстве.

«Великолепная тактика, щенок. Драконы бы тобой гордились. Особенно тем, как ты виртуозно маскируешься под маринад».

«Заткнись, Вольтар. Или я начну мысленно представлять, как тебя засовывают в кувшин с меньшим диаметром горлышка».

Толчок снизу. Бочка качнулась. Мои колени упёрлись в подбородок. Я уже два часа не чувствую ног. Это, наверное, к лучшему. Иначе бы они свело судорогой.

Мы проехали, наверное, уже третий патруль. Я слышал лязг доспехов, резкие команды, тяжёлое дыхание людей, которые бежали не один час. Страх в воздухе висел гуще, чем мой новый огуречный парфюм. Страх и злоба. Идеальный коктейль для начала новой, славной эпохи.

После той ночи в амбаре мир не просто заболел. Он начал сходить с ума с пугающей скоростью. Мы с Лилит и Краймом двигались только ночью, используя её тени, чтобы сливаться с местностью, а его лед – чтобы скрывать следы. Днём мы зарывались в землю, прятались в болотах или, как сейчас, полагались на старую добрую человеческую жадность. Дастан ушёл своим путём, договорившись с контрабандистом из «Молота» о безопасном переходе. Остальные группы рассредоточились, как и договорились. Каналы связи молчали. Это было либо очень хорошо, либо очень плохо.

«Второе, скорее всего, – мрачно констатировал Вольтар. – Чувствую запах лжи и святых символов. Твоя церковь не дремлет».

Он был прав. Из обрывков разговоров, которые я слышал, пробираясь через спящие фермы, стало ясно: Церковь Солярис не просто оправилась от удара. Она использовала его. Мастерски.

Официальная версия звучала примерно так: «Кровавый еретик Кай Вольтар, одержимый духом падшего дракона, в союзе с отбросами из «Молота Рассвета», совершил ритуальный акт неслыханной дерзости в Чёрном Шпиле. Этим актом он осквернил священные устои мира, разгневал истинных богов, и теперь их праведный гнев обрушился на наши земли в виде катаклизмов. Единственное спасение – покарать виновных и вернуть милость богов через очищение и молитву».

Красиво. Лаконично. И абсолютная чушь. Но народ, напуганный треснувшей землёй, падающим с неба кислотным дождём и тем, что его волшебная палочка для розжига очага вдруг стала стрелять мини-молниями, верил. О, как верил.

Повозка наконец остановилась. Я замер. Сверху раздался голос моего «спасителя» – хриплый, пропитый насквозь:

– Эй, стражники! Прекрасный денёк для ловли еретиков, а?

– Не до шуток, старик. Осмотр. Указ архиепископа.

– Да осматривайте на здоровье! Только осторожнее с товаром, огурчики нынче дорогие, после этих ваших… как их… аномалий.

Послышался звук откидывания брезента. Луч света ворвался в щель между досок прямо перед моим лицом. Я зажмурился, сжался в комок, затаил дыхание. Кровь дракона заныла в висках, предлагая силу, скорость, удар молнии прямо в лицо любопытному стражнику. Я её заглушил. Сейчас любая вспышка магии была равноценна самоубийству.

– Что везешь?

– Огурцы, капусту квашеную, пару бочонков яблочного сидра. Для трактира «У Пьяного Рыцаря». Вот накладная.

Последовала пауза. Я слышал, как один из стражников тыкал копьём в тюки.

– Слыхал новости? Говорят, эта банда «Молота» уже раскололась. Одних поймали в Лесном Графстве, пытались укрыться у какого-то барона-диссидента.

– Неужто? – в голосе торговца не было ни капли интереса. – А что с бароном?

– Казнён. Вместе с семьёй. Имение сожгли дотла, землю посыпали солью. Чтобы скверна не распространялась.

Холодная волна прошла по моему позвоночнику. Барон Эррик. Старый, упрямый идеалист, один из первых, кто тайно поддерживал «Молот». У него была дочь. Рыжеволосая, веснушчатая. Она привозила нам медикаменты прошлой зимой. Звали… не важно. Теперь её нет.

«Сосредоточься, щенок. Скорбь – роскошь для живых. А ты пока что бочонок с невероятно кислой мордой».

– И правильно сделали, – буркнул торговец. – Нечего еретикам потакать. Из-за них теперь и урожай гибнет, и скредет по ночам что-то такое, что волосы дыбом.

– Ты это верно. Ладно, проезжай. И глаза открой – за поимку главаря, этого Кая Вольтара, теперь не только отпущение всех грехов, но и десять тысяч золотых крон. Живым или мёртвым.

– Ох, будь у меня молодость да глаз орлиный… – проворчал торговец, и повозка снова тронулась.

Десять тысяч крон. За мою голову. Сумма, за которую можно купить небольшое поместье. Или просто напиться до смерти самый дорогой выдержанный виски лет эдак на сто. Идеальный стимул для каждого, у кого есть глаза и хоть капля алчности в сердце.

Мы проехали ещё с полчаса, прежде чем повозка свернула с дороги и остановилась в глухом перелеске. Крышку бочки сдернули. Я вывалился наружу, едва не вывихнув всё, что можно вывихнуть, и жадно глотнул чистого, холодного воздуха, не пахнущего уксусом.

– Ну что, огуречный король, – раздался саркастичный голос справа. – Приятная поездочка?

Крайм сидел на пне, до блеска очищая тонким лезвием льда яблоко. Он выглядел почти презентабельно, если не считать потёртого дорожного плаща и кругов под глазами. Лилит стояла в тени сосны, сливаясь с ней так, что я заметил её только по движению жёлтых глаз, похожих на светлячки в темноте.

– Не хуже, чем твои спа-процедуры со льдом, – огрызнулся я, разминая онемевшие конечности. – Что новенького, кроме того, что моя голова стала очень ценным активом?

– Королевство раскалывается, как треснувший колокол, – откусил яблоко Крайм. – Церковь рвёт на себя власть, прикрываясь «чрезвычайным положением». Часть знати и военных, особенно на границах и в регионах, где катаклизмы ударили сильнее всего, поддерживает их. Кто из искренней веры, кто из страха, кто надеется урвать кусок пирога в новой иерархии.

– А другие? – спросил я, уже догадываясь о ответе.

– Другие не верят в сказки про разгневанных богов. Особенно те, у кого есть свои маги-исследователи, не связанные с церковью. Они видят в катаклизмах не божественный гнев, а последствие чего-то… иного. И начинают задавать неудобные вопросы. Например, как церковь так быстро нашла «очистительные» ритуалы для стабилизации магии в своих диоцезах. И откуда у неё появились новые отряды инквизиторов в сияющих, не по уставу, доспехах.

«Предчувствие, щенок?» – прошипел Вольтар.

«Не предчувствие. Констатация. Церковь готовилась. Они знали, что может случиться что-то вроде… этого. Или сами к этому стремились».

– Гражданская война? – спросил я напрямую.

Крайм пожал плечами.

– Пока что – холодная. Интриги, аресты, локальные стычки между верными церкви гарнизонами и вассалами, сохранившими верность короне или своим князькам. Но порох сухой, и искр вокруг всё больше. «Молоту» в такой ситуации делать нечего. Мы – козлы отпущения, главный символ хаоса. Любая попытка собраться будет подавлена с беспрецедентной жестокостью. Нас сделали примером.

Он был прав. Мы были не борцами, а беглецами. Игрушкой в большой игре, которую кто-то начал задолго до нашего рождения. Чувство бессилия, острое и знакомое, сжало мне глотку. Я ненавидел это чувство. Ненавидел ещё в шахтах, когда не мог пошевелиться под весом породы. Сейчас вес был другим, но давил не меньше.

– Тогда мы меняем тактику, – сказал я, и голос мой прозвучал тише, но твёрже. – Мы не просто бежим и прячемся. Мы идём к цели Вольтара. К этим руинам. Если уж мы стали спичкой, упавшей в бочку с порохом, то хотя бы узнаем, кто эту бочку здесь поставил и зачем. Может, там найдётся и способ погасить фитиль.

Крайм посмотрел на меня с привычным презрением, но в его взгляде мелькнуло что-то ещё – азарт? Вызов?

– Оптимизм – признак идиотизма, Вольтар.

– А цинизм – признак того, что тебе просто надоело проигрывать, Дит. Ты будешь сидеть на этом пне и ныть, пока мир горит, или пойдёшь со мной выяснять, почему он вообще загорелся?

Он швырнул огрызок яблока в кусты. Ледяное лезвие в его руке рассыпалось инеем.

– Я следую за тобой только потому, что альтернатива – смерть от скуки в каком-нибудь церковном застенке. И если мы идём в драконьи руины, то я надеюсь там найти что-то стоящее. Артефакт, знание… хоть какое-то объяснение, почему я, наследник древнейшего магического рода, таскаюсь по грязи с полудикарем.

– Обнимашки потом, – отрезал я, поворачиваясь к Лилит. – Ты чувствуешь что-нибудь? За нами?

Она медленно покачала головой, её тени шевельнулись, ощупывая пространство.

– Нет прямой погони. Но… есть наблюдатели. Не люди. Не звери. Пустые места. Дыры в тенях.