Иван Мишин – Драконья кровь. Книга первая: Искра бури (страница 5)

За головой показалось тело – массивное, перекошенное, с неестественно длинными передними лапами, заканчивающимися когтями, похожими на тесаки. Шерсть на боках была вылезшей, клочковатой, сквозь неё проступала серая, бугристая кожа. На спине росли какие-то грибовидные, пульсирующие наросты.

Пещерный медведь. Вернее, то, во что он превратился, надышався магической пылью с ближайших рудников или попив из отравленного источника. Мутант.

Он вышел на поляну, тяжёлый, неуклюжий, но от него веяло дикой, неумолимой силой. Его единственный глаз нащупал меня. Зверь приостановился, низко опустив голову. Из груди вырвался не рык, а хриплый, булькающий рёв, больше похожий на звук лопающихся внутренностей.

Страх. Старый, знакомый, животный страх сковал мне ноги на долю секунды. Инстинкт шахтёра, привыкшего прятаться, замирать, не привлекать внимания.

«Вот и отличный повод для тренировки, – прозвучал в голове голос Вольтара, полный язвительного оживления. – Сожги его».

– Как?! – мысленно выкрикнул я, отступая на шаг. Медведь-мутант сделал шаг вперёд, его когти впились в землю.

«Как хочешь! Но если будешь стоять и трястись, он сожрёт тебя. А я, как призрак, останусь без носителя. Мне это не нравится. ДЕЙСТВУЙ!»

Последнее слово было выкрикнуто с такой силой, что страх отступил, сменившись вспышкой той самой ярости. Я не стал собирать энергию. Не стал представлять стрелы. Зверь уже делал первый размашистый бросок, невероятно быстрый для своей массы.

Я инстинктивно прыгнул в сторону, к упавшей сосне. Моё тело среагировало само – рывок был резким, я перекатился через ствол, почувствовав, как воздух над головой рассекли когти. Я вскочил на ноги с другой стороны дерева. Медведь, не сумев меня достать, в ярости ударил лапой по стволу, откалывая огромные щепы.

Мне нужна была дистанция. Я отбежал ещё на несколько шагов, повернулся. Зверь, обойдя дерево, снова двинулся на меня, уже не рыча, а издавая тот самый булькающий, нетерпеливый звук.

Паника вернулась. Холодная, липкая. Я видел, как слюна капает с его клыков и прожигает мох. Видел мощь в его плечах. Мыслей не было. Было только одно желание – оттолкнуть. Уничтожить. Чтобы это НЕЧТО перестало существовать.

Я вскинул обе руки, как бы защищаясь. Не думая о фокусе, о воле, о «дыхании мира». Просто выплеснул наружу всю свою немощь, весь страх, всю накопленную ярость последних лет, смешанную с яростью Вольтара.

И из моих ладоней, из кончиков пальцев, рвануло не тонкой змейкой.

Это был сгусток. Хаотичный, неистовый, ревущий разряд золотой молнии, толщиной в моё предплечье. Он не летел прямо – он извивался, как плеть, вырвавшаяся на волю, с громовым треском, от которого заложило уши. Он не целившись, почти наугад, ударил не в тело медведя, а ему в голову.

Эффект был не «сожжёт», а «испарит».

Жёлтый глаз зверя успел расшириться от неожиданности, а потом его просто не стало. Всей передней части морды тоже не стало. Золотая молния, соприкоснувшись с роговыми пластинами, не прожгла их – она аннигилировала. Осталось лишь облачко чёрного пепла и запах горелой плоти, озона и расплавленного камня. Безголовое тело медведя сделало ещё паду шагов по инерции, потом рухнуло на бок, дёргаясь в предсмертных судорогах. Воздух вокруг шипел от остаточной энергии.

Я стоял, опустив руки, и тяжело дыша. Не от усталости. От шока. Мои ладони дымились. Вокруг места, где стоял мутант, трава и мох обуглились, земля спеклась в стекловидную корку.

«…Некрасиво, – наконец, произнёс Вольтар. – Безобразно. Расточительно. Ты выплеснул энергии на десять таких ударов. Но…» – он сделал театральную паузу. «Аппетитно. По крайней мере, у тебя вкус к драматизму. И к чрезмерному насилию. Это хорошая основа. Теперь ты знаешь, что внутри тебя. Осталось научиться этому пользоваться, а не просто орать и махать руками в панике».

Я подошёл к трупу. От чудовища осталось лишь тлеющее, зловонное месиво. Моя «магия» не оставила от него почти ничего.

– Это… это я? – прошептал я, глядя на свои ладони.

«Пока что – это мы, – поправил Вольтар. – Но да. Это твоя сила. Золотая молния. Прямое наследие. Не их жалкое подобие. Теперь представь, что будет, когда ты научишься направлять её не в случайную сторону, а точно в цель. И не одним бешеным разрядом, а серией контролируемых ударов».

Он помолчал, а потом добавил, и в его голосе прозвучала редкая нота почти что… удовлетворения:

«Добро пожаловать в мир магии, щенок. Только не забывай – здесь не молятся. Здесь уничтожают. Или уничтожают тебя. Давай постараемся, чтобы был первый вариант».

Я ещё раз взглянул на испепелённую голову медведя, потом на свои руки. Страх ушёл. Осталась лишь лёгкая дрожь возбуждения и осознание простой истины: мир только что стал одновременно намного опаснее и бесконечно интереснее.

А впереди была дорога в Столицу. И надо было учиться не только стрелять молниями, но и ходить, говорить и выглядеть так, чтобы не спалили на месте как диковинного зверя. Но это уже были проблемы будущего. Сейчас же я был жив, силён и только что голыми руками (ну, почти) убил чудовище.

Было с чего начать.

Глава 5: Дорога в Столицу

Путь из леса к большой дороге занял у меня пару дней. Не потому что я заблудился – инстинкты, обострённые кровью дракона, словно вшитая в подкорку карта, вели меня на север, к запаху человеческих поселений, дыма и… лжи. Я просто не торопился.

Мир был другим. Не просто потому что я смотрел на него из здорового тела, полного дикой силы. А потому что я слышал его. И не только слухом. Всё моё существо, каждый нерв, настроенный Вольтаром на восприятие первородных потоков, теперь улавливал фоновый гул реальности. И этот гул был болезненным.

«Чувствуешь? – в первый же день спросил голос в голове, пока я пробирался сквозь заросли папоротника. – Фальшь. Как застарелый нарыв на теле мира».

Я чувствовал. Земля под ногами, которая должна была пульсировать тёплой, ровной энергией жизни, вместо этого отдавала холодной, прерывистой вибрацией. То тут, то там встречались «мёртвые» зоны – пятна, где мана была либо выкачана до дна, либо отравлена, превращена во что-то острое и едкое. Деревья в таких местах росли криво, чахло, их листья были покрыты странными пятнами. Животные обходили эти зоны стороной.

«Последствия их «благословений», – пояснил Вольтар, и в его мысленном голосе звучало леденящее презрение. – Божественная кровь, смешанная с драконьей, создала в магических полях мира… шрамы. Перманентные разрывы. Они выкачивают жизнь, чтобы питать свои храмы и своих избранных магов-аристократов. Как вампиры. Только менее изящные».

Мы вышли к реке. Вода должна была журчать, переливаться всеми оттенками синего и зелёного, быть полной энергии. Она же была мутной, серой. На поверхности кое-где плавали маслянистые радужные разводы. Рыбы не было видно.

«Отравленный источник, – констатировал Вольтар. – Слишком близко к рудникам или какому-нибудь поместью мага, который сбрасывает алхимические отходы, не задумываясь. Раньше река сама очищалась. Теперь… нет. Мир забыл, как это делать».

Я молча перешёл реку вброд, ощущая, как холодная, мёртвая вода обтекает ноги. Вольтар, однако, молчать не собирался. За время пути его характер проявился во всей красе. Он был подобен капризному, язвительному и невероятно древнему старику, который решил сделать меня объектом своего бесконечного комментаторства.

Всё его интересовало. И всё он сравнивал с «его временами».

Мы увидели крестьянскую повозку, сломанную на краю дороги. Мужик в заплатанной одежде копошился возле колеса.

«Посмотри на это, – сказал Вольтар. – Гениально и убого одновременно. Дерево, железный обод… Принцип прост и эффективен. Но почему он такой кривой? Почему ось скрипит? В моё время духи леса могли бы вырастить повозку из цельного куска живого дерева, которое само бы катилось, куда надо, и никогда не ломалось. А теперь… теперь это вершина инженерной мысли. Прогресс, блин».

Над нами пролетела стая птиц.

«Галки? Или вороны? – поинтересовался он. – В моё время птицы были размером с замок. Их перья использовали для кровли дворцов. А их песни… их песни могли лечить душу или сводить с ума. Теперь же это просто пернатые крысы, стрекочущие о погоде».

Мы миновали маленькую деревушку. Я старался обходить её стороной, но с холма было видно жалкие, покосившиеся избы, чадящие печные трубы и кучку грязных детей, копошащихся в грязи.

«Поселение, – произнёс Вольтар без эмоций. – Рассадник болезней, нищеты и покорности. Обрати внимание – ни одного храма здесь нет. Боги не удосужились послать сюда даже захудалого жреца-неудачника. Зато если в десяти милях отсюда маги-аристократы устроят дуэль и случайно спалят урожай – сюда прискачет отряд инквизиции собирать «добровольный налог» на восстановление «нарушенной магической гармонии». Гармонии,бл….

Последнее слово он произнёс с такой искренней, накопленной за тысячелетия злобой, что у меня в висках застучало.

Но чаще всего его комментарии касались меня. Вернее, изменений, которые происходили в моём теле и которые я не всегда успевал осознавать.

Я порезал палец, продираясь сквозь колючий кустарник. Кровь, густая и тёмная, чуть не чёрная, сочилась пару секунд, а потом ранка стянулась, оставив лишь розовый след.