Иван Мишин – Драконья кровь. Книга первая: Искра бури (страница 7)

И когда вдали, за очередным поворотом, между холмов показались наконец-то белые стены и шпили Сильвергарда, я не испытал восторга. Только холодную, тяжелую решимость.

«Ну что ж, – произнёс Вольтар, и в его голосе впервые за многие дни звучало нечто похожее на азарт. – Приехали. Арена ждёт. Пора, щенок, вспомнить свои манеры. И постараться не спалиться в первый же день. Было бы обидно, после всего, что мы прошли, закончить на плахе или в лаборатории какого-нибудь любопытного архимага».

Я не ответил. Просто поправил на плече узелок с немногими пожитками (взятыми у того же Эдгара, чьё имя и судьбу я ещё не знал, но уже предчувствовал) и сделал шаг вперёд. Навстречу лжи, в которой мне предстояло выжить.

И, если повезёт, – устроить пожар.

Глава 6: Знакомство с «Благородством»

Дорога на подъезде к Сильвергарду превратилась в ад. Не в переносном смысле – в буквальном. Пахучий, шумный, запруженный ад, где перемешались роскошь и нищета так тесно, что от одного к другому можно было дотянуться рукой.

С одной стороны полотна ехали золочёные кареты с гербами, запряжённые породистыми лошадьми, чьи гривы были заплетены в косы с серебряными нитями. Из окон доносился смех, музыка, запах дорогих духов и вина. С другой – плелись телеги с надорванными осьми, грязные люди в лохмотьях, солдаты с пустыми глазами. Над всем этим висело облако пыли, смешанное с гарью из тысяч печных труб предместий, и стоял гул – скрип колёс, крики возниц, блеяние скота, плач детей.

Я шёл по обочине, стараясь слиться с толпой таких же, как я, «простых». Но это становилось всё труднее. Чем ближе к городу, тем наглее и беспощаднее становились взгляды стражников на заставах, тем явственнее аристократы на каретах отворачивались, прижимая к носу платочки, будто от нас всех исходило невыносимое зловоние. Что, впрочем, было отчасти правдой. Но не только.

«Классовое разделение, – язвил Вольтар. – Запах бедности их раздражает больше, чем вонь от собственных нечистот, которые они сливают в реки. Потому что бедность напоминает им, что их благополучие зиждется на чужом труде. А это неприятно».

Мне было не до философии. Моё тело, перенасыщенное новыми ощущениями, реагировало на эту толчею и гам как на физическую угрозу. Каждый громкий звук заставлял меня вздрагивать, каждый резкий толчок в спину – оборачиваться с готовностью к удару. Я сжимал и разжимал кулаки, чувствуя, как под кожей бегают искры. Контролировать себя становилось всё сложнее.

Я уже почти подошёл к первым воротам города – огромным, обитой медью арке, увенчанной статуями каких-то героев, попирающих ногами драконов (ирония была настолько густой, что я чуть не задохнулся), – когда всё и случилось.

Я решил передохнуть и попить воды из деревянной кружки у примитивного колодца, устроенного для «простонародья» в тени городской стены. Рядом стояла пара тощих кляч, запряжённых в простую повозку, гружённую сеном. Извозчик, мужик лет пятидесяти с лицом, похожим на потрёпанный рельефный план местности, молча курил трубку, поглядывая на ворота с безнадёжностью человека, который знает, что его тут облагают пошлиной за всё, включая воздух.

И тут на дорогу, с лёгким цокотом копыт и скрипом отличных рессор, вырулила карета.

Она была не самой роскошной из тех, что я видел, но явно аристократической. Чёрный лакированный кузов, тонкой работы узоры на дверцах, небольшая корона – фамильный герб. Запряжена парой гнедых лошадей с ухоженными гривами. На козлах сидел кучер в ливрее, с каменным лицом, смотрящим поверх голов толпы.

И вот эта карета, вместо того чтобы слиться с потоком других экипажей, идущих по центру дороги, свернула прямо к нашему колодцу. Видимо, чтобы не толкаться в общей очереди на въезд.

Она остановилась в паре шагов от меня. Пыль, поднятая колёсами, осела на мою поношенную робу и в кружку с водой. Я поморщился.

Дверца кареты отворилась, и из неё вылез молодой человек.

Он был, пожалуй, моего возраста. Но на этом сходство заканчивалось. Одежда из тонкого тёмно-синего сукна с серебряным шитьём на манжетах и воротнике. Белая рубашка, безупречно чистая. Сапоги из мягкой кожи, сияющие, несмотря на пыль дороги. Волосы – светлые, почти льняные, тщательно уложенные. Лицо – гладкое, холёное, с правильными, но какими-то мелкими чертами. И выражение… выражение было таким, будто он наступил во что-то крайне неприятное и сейчас ищет виноватого.

Его глаза скользнули по извозчику, задержались на его лошадях с презрением, а затем упали на меня. На мою запылённую, простую одежду, на кружку с мутной водой, на моё лицо, которое, несмотря на все изменения, всё ещё хранило отпечаток тяжёлого труда и недавней болезни.

Его губы скривились в усмешке. Не весёлой. Надменной и злой.

– Фу, – произнёс он громко, обращаясь, казалось, к своему кучеру, но глядя прямо на меня. – Какое скопище отбросов. И запах… Слуга, ты уверен, что здесь можно набрать воды? Не отравленной?

Кучер ничего не ответил, продолжая смотреть в пространство.

Я замер, медленно опуская кружку. Внутри что-то ёкнуло. Не страх. Что-то знакомое, тёплое и опасное. Ярость. Но я сдержал её. Вспомнил наставления Вольтара. Смотри в землю. Молчи.

Но молодой маг, видимо, решил, что раз я не отвечаю, значит, можно продолжить. Он сделал несколько шагов в мою сторону, демонстративно сморщив нос.

– Ты, землекоп, – бросил он мне, и его голос был высоким, пронзительным. – Ты загораживаешь вид. И распространяешь миазмы. Уйди с дороги.

Извозчик тихо крякнул и отошёл к своей повозке, стараясь стать невидимым. Он смотрел на меня не с презрением, а с… жалостью. И со страхом. Он знал, чем такие стычки заканчиваются для людей вроде нас.

«О, – тихо произнёс в моей голове Вольтар. – Представитель «благородства». Свеженький. Пахнет деньгами, глупостью и той самой краденой силой. Будь осторожен, щенок. Но… не слишком».

Я поднял глаза. Не прямо на него. Чуть в сторону. Сделал шаг назад, к краю дороги. Молчание было моим щитом.

Но этого ему показалось мало. Его взгляд упал на мою лошадь. Нет, не на мою. На одну из тощих кляч извозчика, которая стояла ближе ко мне. Видимо, он решил, что она моя.

– И это что за животное? – фыркнул он. – Скелет, обтянутый шкурой. Ему место на живодёрне, а не на дороге в столицу. Слуга! – крикнул он кучеру. – Освободить место. Эта кляча мешает проезду.

Кучер, не меняясь в лице, начал слезать с козел.

Извозчик зашевелился, забормотал:

– Ваша милость, это ж моя кормилица… мы только воды…

– Молчать, смерд! – отрезал маг, даже не глядя на него. – Или я заставлю.

Он повернулся ко мне.

– Ну? Убирай свою падаль. Или ты хочешь, чтобы я помог?

Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не от страха. От предвкушения. Я снова поднял глаза и на этот раз встретился с его взглядом.

– Она не моя, – сказал я тихо, но чётко. Голос прозвучал низко, хрипло, но без тени заискивания.

Маг на секунду опешил. Видимо, он ожидал бормотания или мольбы. Потом его лицо исказилось злобной усмешкой.

– А, так ты ещё и наглый. Ну что ж… давай-ка я помогу тебе стать смирнее.

Он поднял руку. Не спеша, с театральным изяществом. Пальцы сложились в небрежный жест.

И вокруг меня поднялся ветер.

Не природный, свежий. Резкий, вихревой, сконцентрированный прямо на мне. Он рвал мою одежду, хлестал пылью в лицо, пытаясь сбить с ног. Это была магия. Простая, примитивная, но магия. «Сдуть вошь», как он, наверное, думал.

Пыль забивала глаза и рот. Люди вокруг замерли, наблюдая. Извозчик отвернулся. Стражники у ворот делали вид, что ничего не видят – разбираться с шалостями молодых магов-аристократов было себе дороже.

А внутри меня что-то щёлкнуло.

Страх испарился. Осталась только ярость. Чистая, холодная, драконья ярость. Как в тот момент с медведем, но теперь – осознанная. Я не был загнанным в угол зверем. Я был хищником, которого тычут палкой.

Ветер пытался отбросить меня. Мои ноги, впившиеся в землю, даже не дрогнули. Сила Вольтара, сила моих новых мышц и костей, держала меня твёрже скалы.

Я сделал шаг вперёд. Сквозь вихрь. Пыль резала лицо, но я не моргнул.

Молодой маг увидел это. Его надменная усмешка сползла, сменилась лёгким недоумением. Он усилил напор. Ветер завыл, поднимая с земли камни и щепки. Моя роба затрещала по швам.

Я сделал ещё шаг. Теперь нас разделяло три шага.

– Как ты… – начал он, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.

Он сменил тактику. Ветер стих. Вместо него в его ладони вспыхнул огонь. Небольшой, яркий шар, раскалённый докрасна. Магия пламени. Более опасная. Более… смертельная.

– Вот тебе, грязный быдло! – крикнул он, уже не играя, а по-настоящему злясь. – Гори!

Он швырнул огненный шар. Не для устрашения. Прямо в меня. В грудь.

Время замедлилось. Я увидел, как шар, пульсирующий жаром, летит ко мне. Увидел торжествующую злобу в глазах мага. Увидел ужас на лице извозчика.

И инстинкт Вольтара сработал сам. Не уклоняться. Не защищаться магией. Встретить удар. Ответить силой на силу.

Моя рука сама взметнулась вперёд. Не для заклинания. Просто кулак. Собранный в комок ярости и первородной мощи.

Я не стал бить по шару издалека. Я встретил его. Прямо кулаком.

Удар.

Раздался не взрыв, а хлопок, как от лопнувшего пузыря. Огненный шар не сжёг мне руку. Он рассыпался. Рассыпался на тысячи искр, которые, потрескивая, погасли в воздухе, не причинив мне ни малейшего вреда. Моя рука, обожжённая лишь слегка, тут же начала затягиваться новой кожей.