Иван Мишин – Драконья кровь. Книга первая: Искра бури (страница 6)

«Ускоренная регенерация, – заметил Вольтар. – Пока что на уровне глубоких царапин и мелких переломов. Не пытайся отрастить руку, если оторвут – не выйдет. Но любое кровотечение остановится за минуты. Инфекции тебе теперь не страшны. Яд… зависит от яда. Обычный растительный – переборешь. Магический, алхимический… посмотрим».

Я обнаружил, что могу бежать рысью часами, не чувствуя усталости. Сердце билось ровно, лёгкие не горели. Только лёгкая, приятная теплота разливалась по мышцам.

«Выносливость, – пояснил он. – Твоё тело теперь перерабатывает ману из воздуха в чистую энергию эффективнее, чем пищу. Ты можешь не есть несколько дней, если будешь в месте с хоть какой-то маной. Но голод, в конце концов, наступит. И будет зверским. Советую не забывать про провизию».

С провизией, впрочем, проблем не было. Однажды я наткнулся на зайца. Не мутанта, самого обычного. Раньше поймать его было бы немыслимо. Теперь же моё тело среагировало само. Вспышка скорости, резкий бросок – и я держал в руках ещё тёплую добычу. Развести огонь без огнива оказалось сложнее. После десятка неудачных попыток сконцентрировать энергию в одном пальце для поджигания хвороста, у меня получилась лишь крошечная, жгучая искра, которая всё же смогла зажечь сухой мох. Заяц, зажаренный на палке, пах умопомрачительно. Я съел его всего, с костями и хрящами, почувствовав, как пища практически мгновенно перерабатывается в топливо для моей новой метаболической печи.

Но самое странное и пугающее изменение касалось не тела, а… отражения.

На третий день пути я вышел к лесному озерцу. Вода в нём была относительно чистой. Я хотел напиться и умыться. Присел на корточки, зачерпнул ладонями воду – и увидел своё лицо на тёмной поверхности.

Черты были мои. Узнаваемые. Высокие скулы, прямой нос, губы, собранные в привычную узкую, недовольную черту. Но кожа, которая раньше была землисто-серой от недоедания и пыли, теперь казалась загорелой, золотисто-коричневой, здоровой. Волосы, всегда тусклые и спутанные, теперь были густыми, тёмно-каштановыми, с медным отливом на солнце.

А потом я посмотрел в глаза.

Они были моими. Серо-зелёными. Но в глубине зрачков, когда луч солнца упал прямо в них, на секунду мелькнул свет. Не отражение. Внутренний. Золотистый. И зрачки… они на мгновение сузились. Не круглыми точками, а вертикальными щелями. Как у кошки. Как у ящерицы.

Как у дракона.

Я отпрянул, едва не упав в воду. Сердце забилось бешено.

– Что это было? – выдохнул я.

«Побочный эффект, – равнодушно ответил Вольтар. – Моя сущность… проявляется. Особенно когда ты злишься, сосредоточен или используешь силу. Зрачки реагируют на всплески внутренней энергии. Со временем ты научишься это контролировать. Или нет. В любом случае, советую не пялиться в глаза аристократам-магам, когда тебя будут допрашивать. Они могут заметить. А заметив – заинтересоваться. А заинтересовавшись… ну, ты понял».

– Я монстр, – прошептал я, всё ещё глядя на воду, где рябь стирала моё отражение.

«Монстр? – Вольтар фыркнул. – Ты – усовершенствованная модель. Они – монстры. Они уродуют мир, калечат его законы, превращают живую магию в мёртвые формулы, а свободных людей – в скот. У них вертикальные зрачки? Нет. У них пустые глаза, щёлки для золота и власти. Так что не ной. Лучше учись скрывать это. Чувствуешь злость? Смотри в землю. Чувствуешь всплеск силы? Закрой глаза. Ты должен выглядеть человеком. Пока не придёт время перестать это делать».

Его слова не особо утешили, но дали направление. Я стал тренировать не только контроль над энергией, но и контроль над собой. Учился дышать ровно, когда внутри всё кипело от ярости при виде очередного следа разрушения. Учился отводить взгляд, когда чувствовал, что глаза начинают жечь. Это было сложнее, чем швырять молнии. Это была постоянная внутренняя борьба.

Вольтар стал моим бесплатным и крайне ехидным учителем выживания.

«Видишь вон те ягоды? Ярко-красные, блестящие? – спросил он однажды.

– Вижу.

«Съешь пригоршню. Прямо сейчас».

Я, уже наученный горьким опытом, насторожился.

– Они ядовитые?

«Конечно, ядовитые. Их сок растворяет внутренности за полчаса. Но твоя регенерация, подкреплённая драконьей кровью, скорее всего, справится. Это будет больно, как адский понос, умноженный на зубную боль, но ты выживешь. И твой организм выработает иммунитет. Это называется «прививка». Так драконята тренировали свою сопротивляемость. Хочешь быть наследником Грома – веди себя соответственно».

Я не стал есть ягоды. Но мысль засела.

Он учил меня не только магии, но и мимикрии. Рассказывал о манерах аристократов, которые подглядел за века через редких посетителей пещер.

«Они любят длинные, витиеватые фразы, в которых нет смысла. Любят смотреть поверх головы собеседника. Особенно если собеседник ниже рангом. При разговоре с высшим по статусу делают маленький, почти незаметный поклон, касаясь двумя пальцами левой руки правого плеча. Это жест признания «благословения» в крови. Чем знатнее род, тем меньше они жестикулируют. Считается, что бурные эмоции – удел черни. Запомни: спокойствие, холодность, лёгкое высокомерие. И никогда, слышишь, НИКОГДА не благодари слуг при посторонних. Это признак слабости».

Это было противно. Но я слушал и запоминал.

К концу пятого дня пути лес окончательно поредел, и я вышел на настоящую дорогу. Не тропинку, протоптанную зверями и браконьерами, а широкую, мощёную булыжником тракт. Она вилась меж холмов, и по ней уже двигался народ. В основном, крестьяне с телегами, гружёными скарбом или урожаем. Солдаты в потёртых мундирах. Бродячие торговцы. Все они шли в одном направлении – к столице.

Я присоединился к потоку, стараясь держаться в стороне. Моя одежда – простая, грубая роба шахтёра, хоть и очищенная в озере, – не выделялась среди других бедняков. Но само моё присутствие, моя осанка, мои слишком внимательные глаза заставляли людей невольно отодвигаться. Я чувствовал их взгляды, полные недоверия и лёгкого страха. Я был для них чужим. Диким. Таким, каким и должен был быть «отпрыск загадочного рода Громовержцев».

Пока мы шли, Вольтар продолжал свой комментарий, но теперь он был тише, более задумчивым.

«Смотри, – говорил он, когда мимо проезжала карета с гербом какого-то баронета. – Дерево, обитое тканью, запряжённое лошадьми, которых били кнутом, чтобы они были послушными. Всё в этом мире построено на насилии и подчинении. Драконы правили силой, да. Но это была сила природы. Сила урагана, землетрясения. Она не была направлена на угнетение. Она просто была. А они… они создали иерархию. Пирамиду, где каждый давит того, кто ниже, и лижет сапоги тому, кто выше. И все молятся одним и тем же паразитам наверху. Гениальная система рабства. Я почти восхищаюсь её отточенным цинизмом».

Его голос иногда становился тихим, полным невыразимой скорби, когда он видел что-то, что напоминало ему о прошлом.

«Вон тот холм, – сказал он однажды вечером, когда мы обходили по дороге большой холм, на вершине которого стояли полуразрушенные каменные сооружения. – Там был Храм Ветров. Драконы небесных потоков общались там с духами воздуха. Теперь это просто груда камней. И в её тени пасётся чей-то скот. Забыто. Стерто».

В такие моменты я молчал. Моя собственная ярость была мелкой, личной, по сравнению с его тысячелетним горем по целому погибшему миру. Это была не просто злость. Это была трагедия вселенского масштаба, носителем которой я теперь являлся.

Но чаще всего он был язвительным, саркастичным и беспощадным. Как в тот момент, когда я попытался ещё раз сознательно вызвать молнию, устроившись на ночлег в стороне от дороги.

После десятка попыток у меня получилось создать на ладони шарик энергии размером с грецкий орех. Он трещал, искрил и больно жёг кожу.

«Прекрасно, – сказал Вольтар. – Теперь ты можешь развлекать детей на ярмарке. Или осветить себе путь в уборной. Для боевого применения маловато будет. Но ладно. Прогресс есть. Только не вздумай уснуть с этой штукой в руке. Взорвёшь себе… ну, самое ценное».

Я с силой швырнул шарик в ближайший пень. Раздался хлопок, и на коре осталось обугленное пятно размером с тарелку. Уже лучше, чем точка.

«Сосредоточение, щенок, – ворчал он. – Не эмоции. Воля. Представь, что ты не выплёскиваешь энергию, а направляешь её, как воду по жёлобу. Сожми её. Сделай острой. Как коготь. Попробуй снова».

И я пытался. Снова и снова. К концу пути я уже мог, сосредоточившись, выпустить из указательного пальца тонкую, жгучую нить золотой энергии, которая могла прожечь доску или оставить глубокий шрам на камне. Это было далеко от того хаотичного разряда, что убил медведя, но это был контроль. Маленький, зыбкий, но контроль.

И я чувствовал, как с каждым днем, с каждым шагом по этой дороге, ведущей в самое сердце лжи, во мне крепнет не только сила, но и уверенность. Уверенность хищника, надевшего овечью шкуру. Я всё ещё боялся. Боялся разоблачения, боялся неизвестности, боялся той чудовищной системы, в которую лез. Но этот страх уже не парализовал. Он закалял. Как молот – сталь.

Я, Кай Вольтар (я уже начинал привыкать к этому имени), шёл в столицу не как проситель, не как беглый раб. Я шёл как диверсант. Как троянский конь, набитый древней яростью и золотой молнией.