Иван Мишин – Божественный карантин. Книга 2. Осколки веры (страница 2)

— *Ваша формулировка теологически неточна, но биологически близка к истине,* — отозвался ИИ. — *Открываю внешнюю аппарель. Оружие к бою.*

Тяжелая стальная плита челнока медленно поползла вниз, открывая моему взору то, что Мельхиор называл мертвым доком.

Если на станции «Лазарь» меня окружали хрустальные залы и чистый белый пластик, то здесь, на «Цербере», все дышало грубой, первобытной силой индустрии. Это был колоссальный пещерный зал, грубо выдолбленный прямо в утробе черного базальтового астероида. Потолок терялся во мгле, откуда свисали огромные, похожие на виселицы крановые балки и ржавые цепи толщиной в туловище быка. Стены не были прикрыты панелями — голая, бугристая порода, усеянная шрамами от проходческих буров, угрюмо поглощала багровый свет моего визора.

Я сделал первый шаг по аппарели и замер. Звуков не было. Абсолютно. Мои тяжелые сапоги с размаху опустились на плиту дока, но я не услышал привычного железного лязга. Звук умер, не успев родиться, потому что в этой пустоте некому было его нести. Лишь внутри шлема, через кости черепа, до меня доносилось глухое, ритмичное чавканье моих собственных шагов и тяжелое, хриплое дыхание. Это было жуткое ощущение — словно ты оглох посреди поля боя.

— Господи Иисусе, — прошептал я, но мой голос остался заперт в железной коробке шлема. — Мертвее места я еще не видел. Даже на кладбищах под Иерусалимом ветер шелестит травой. А тут... словно сам дьявол высосал отсюда всякую мысль о жизни.

— *Внимание, Артур. Сместите вектор обзора на тридцать градусов влево,* — Мельхиор вывел на мой визор мерцающую рамку. — *Фиксирую множественные механические повреждения инфраструктуры.*

Я повернул голову. Багровый свет шлема выхватил из темноты остатки транспортного челнока. Вернее то, что от него осталось. Огромная стальная машина, созданная для перевозки тонн руды, была буквально разорвана пополам. Ее толстая броня, которую не взял бы ни один таран, была искорежена, словно гнилая пергаментная бумага. Края рваных ран на металле были вывернуты наружу, а внутри кабины все было залито замерзшей, превратившейся в черный лед жидкостью. Мне не нужно было быть лекарем, чтобы понять — это кровь тех, кто пытался спастись.

Но самым странным было не это. Вся палуба вокруг разорванного челнока, все переборки и даже тяжелые стальные колонны были покрыты странным, хрупким угольным налетом. Он напоминал черную, обуглившуюся плесень, которая запеклась на железе после страшного пожара. Тонкие, похожие на паутину нити тянулись от породы к конструкциям, опутывая кабели связи и распределительные щиты.

Я осторожно подошел к ближайшей колонне и коснулся этой черной грязи перчаткой. Налет мгновенно, с беззвучным шорохом, рассыпался под моими пальцами, превратившись в мелкую, невесомую пыль, которая не опала на пол, а медленно, лениво закружилась в пустоте вакуума, поймав багровый отсвет моего шлема.

— Что это за сажа, Мельхиор? — спросил я, разглядывая испачканные пальцы. — Здесь что, горело все синим пламенем?

— *Отрицательно. Анализ спектра показывает, что это дегидрированная, мертвая биомасса Патогена. Вирус столкнулся с полным отсутствием кислорода и экстремально низкими температурами вакуума. В этих условиях внешние слои улья погибают, превращаясь в углеродный изолятор, защищающий внутренние структуры.*

Я насупился, пытаясь переварить его заумную тираду.

— Опять ты закрутил свою шарманку. «Дегидрированная»... Скажи проще: эта дрянь замерзла и сдохла от холода, как наполеоновские солдаты под Москвой, про которых мне рассказывал тот безумный историк на станции «Лазарь». Так?

— *Внешний слой — да. Но Патоген адаптируется. Это не смерть улья, Артур. Это его спячка. Он запечатал себя изнутри, чтобы сохранить тепло в глубине астероида. Под этим слоем углерода улей жив. И он знает, что мы здесь.*

Я инстинктивно перехватил рукоять меча удобнее.

— Значит, тварь просто закрыла ворота своей крепости и ждет, пока мы подойдем ближе? Разумно. Я бы на месте их воеводы сделал так же.

Я двинулся дальше, обходя разорванный челнок. Магнитные подошвы работали исправно, удерживая меня на плите, но это беззвучное движение по мертвой верфи давило на психику. Каждый шаг поднимал маленькие облачка черной био-сажи, которая кружилась вокруг моих коленей, словно призрачные псы.

Вдруг визор шлема коротко мигнул, и в правом углу глаза появилась жирная, пульсирующая багровая точка.

— *Фиксирую вибрацию по вектору шахтного шлюза,* — голос Мельхиора мгновенно растерял остатки монотонности. — *Что-то движется по внутренней стороне переборки. Дистанция — сорок метров. Скорость нарастает.*

Я замер, припадая на одно колено, чтобы уменьшить силуэт — старая привычка арбалетчиков. Рука сама, без приказов разума, рванула плазменную рукоять с пояса.

— Ну давай, пёс верный, — прошептал я, глядя на гигантские стальные ворота, ведущие вглубь астероида. — Покажи свои зубы. Мельхиор, держи свою телеметрию при себе и не лезь мне под руку. Сейчас мы будем знакомиться с местными хозяевами.

#### Глава 3 — «Многоглазый выводок»

Темнота за пределами шлюза не просто стояла — она давила. Багровый контур визора выхватывал из пустоты лишь угловатые сочленения стальных балок, покрытых той самой мертвой, угольной сажей. Но в тридцати шагах от меня эта сажа внезапно пришла в движение.

Черный налет на переборках лопнул, осыпаясь невесомыми хлопьями. Из узкой вентиляционной щели, сминая толстый металл, наружу выдавилось нечто. Это существо не было похоже на изуродованных людей со станции «Лазарь». Патоген здесь эволюционировал, отказавшись от человеческой формы ради чистой функциональности хищника.

Длинное, сегментированное тело, напоминающее изломанное туловище гигантской многоножки, цеплялось за скалу десятком суставчатых, костяных конечностей. Но самым жутким была его голова — плоский, лишенный рта нарост, полностью покрытый гроздьями фасеточных, мелко подрагивающих глаз. В багровом свете моего шлема они отливали маслянистым, фиолетовым глянцем. Их было не меньше сотни, и все они разом уставились на меня.

— *Тип угрозы: специализированная форма улья. Кодовое имя — Наблюдатель. Скорость реакции превышает человеческую на сорок процентов,* — механически отчеканил Мельхиор. — *Они координируют действия выводка. Ликвидируйте его до того, как...*

Тварь не стала ждать, пока дух в моей голове закончит свою лекцию. Беззвучно, не издав ни единого рыка в этой пустоте без воздуха, она сорвалась с места. Изломанные лапы двигались с такой частотой, что сливались в сплошное серое пятно. Монстр шел не по полу — он скользил по потолочной балке, намереваясь рухнуть на меня сверху.

Я вдавил активатор меча. Ослепительный, невыносимо яркий бело-голубой шнур плазмы разорвал мрак дока. Жар оружия был столь велик, что замерзшая углеродная пыль вокруг меня мгновенно вскипела и испарилась, соткав вокруг доспеха облако белого пепла.

Я резко рванул тело вправо. Искусственные мышцы штурмового костюма сработали мгновенно, подхватив мое движение. Но инерция тяжелых панцирных плит все же потянула меня по дуге — в условиях низкой гравитации базальтового обрубка каждый маневр ощущался так, словно ты бьешься на скользком льду, густо смазанном салом.

Наблюдатель рухнул точно туда, где я стоял мгновением ранее. Его костяные лапы с беззвучной силой врубились в стальной настил палубы, пробив его насквозь и вывернув куски брони. Не теряя ни доли секунды, существо крутанулось на месте, и его длинный, шипастый хвост, похожий на гибкий хлыст из переплетенных жил, метнулся к моей голове.

Визор шлема мгновенно вывел перед глазами мигающую красную траекторию удара. Я не стал думать, что означают эти линии — инстинкты старого рубаки сработали быстрее. Я упал на левое колено, пропуская костяной хлыст в волоске от своего затылка. Хвост мутанта с размаху врезался в стальную колонну позади меня, выбив сноп искр, которые лениво разлетелись в вакууме.

— Мой черед, тварь, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Перехватив рукоять меча обеими руками, я нанес сокрушительный рубящий удар снизу вверх — точно так же, как мы срубали наглых сарацинских всадников, пытавшихся прорвать строй наших пикинеров. Плазменное лезвие со свистом (который я услышал лишь внутри своей черепной коробки) рассекло пространство.

Клинок прошел сквозь три левые конечности монстра. Хитин и плоть не сопротивлялись — они плавились и превращались в шипящий шлак под дьявольской температурой алхимического огня. Черная, густая сукровица брызнула из ран, но тут же замерзла в пустоте, обратившись в россыпь ледяных багровых кристаллов.

Наблюдатель дернулся, его многоглазая голова неестественно вывернулась. Несмотря на потерю лап, он оказался невероятно живучим. Оставшиеся конечности сжались, как пружины, и существо прыгнуло прямо мне на грудь, выставив вперед бритвенно-острые челюсти-жвала.

Удар был страшен. Тварь весила не меньше хорошего боевого коня. Меня впечатало спиной в базальтовую стену дока. Черные панцирные плиты на груди жалобно скрипнули, визор шлема на секунду залило фиолетовыми помехами, а Мельхиор в затылке что-то заверещал про целостность композита.

Я оказался прижат к скале. Многоглазая морда была в паре дюймов от моего лица. Я видел, как подрагивают десятки мелких хрусталиков, отражая красный свет моего шлема, видел, как из глубины его глотки выделяется липкая, замерзающая на лету слизь. Монстр пытался добраться когтями до уязвимых сочленений моего доспеха на шее.