Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 9)

А пока пару дней Сердару придется постоять в конюшне, под присмотром Нины. Она, похоже, так и решила обосноваться поближе к зверям. Не только оба коня острога, но и коровы, козы и прочие куры да гуси как-то быстро стали ее зоной ответственности. Из которой она так ненавязчиво выдавливала всех остальных. В том плане что не только Николая и Андрея Тимофеевича, но даже и вездесущих картонок.

– Значит, так, Коленька. Один из двойных камней я отложил в резерв, на черный день. Другие два использовал на открытие новых фундаментальных законов. Заказал тебе подмогу, авось к завтрему будут еще два воина. Но пока решил двойные камни на воплощение душ не тратить. Так что уж извини, но придет на зов – не знаю. Снаряжение на них заказал такое же как у тебя. В общем, готовься принимать пополнение.

Николай кивнул и отложил в сторону ложку.

– Задачи прежние, я так понимаю? – вопрос риторический, конечно. Просто Николай уже подметил, что Андрей Тимофеевич любит, когда его указания подаются в форме беседы и чтобы собеседник ему что-нибудь обязательно отвечал. Пусть даже такие простые и очевидные фразы.

Вот и сейчас боярин довольно кивнул.

– Разумеется, Коля. По моим подсчетам для того, чтобы вокруг острога запустить полноценное сельское хозяйство потребуется еще семь дюжин камней.

– Так много?

– А ты думал? Это же все не просто так. Земля – она живая. В ней должны жить всякие червячки, чтобы рыхлить землю. Должны быть разные травы, которые будут образовывать дерн и не давать ветру и дождям размыть плодородный слой. Нужны разные птички, которые будут есть червячков. И те, кто будут охотится на этих птиц, чтобы они нам совсем урожай не побили. Что червячки, что птички. В нормальной природе все должно быть в равновесии. К примеру, если два сезона подряд на одну четь земли посеять одну и ту же культуру – то земля начинает беднеть. И ее надо удобрять и восстанавливать. А можно сеять разные культуры по очереди. Сейчас злаки, завтра – клевер или еще что-нибудь кормовое скоту, через год – брюкву или вот картофель, к примеру. Это называется – севооборот. Целая наука, скажу я тебе! Да и жучки-червячки нужны не абы какие, а с умыслом.

– Кормовое скоту? Значит, у нас планируется большое стадо?

– А как же! Эта новая помощница, Нина, мне давеча целую лекцию прочитала о том, какого и сколько скота мы можем содержать в округе. Чтобы, значит, было и мясо, и шерсть, и кожа, но при этом не в ущерб посевным площадям. Ценную ты девушку вызвал, Николай. Где она столько про скотоводство узнала?

Николай хмыкнул.

– Ясно где. В Красноводье, в Закаспийском крае. Там местное население испокон веку скотоводством живет. А от Империи далеко. Такая глухомань, что станицам и заставам приходилось только на свои силы рассчитывать. Вот и перенимали у местных потихоньку все их секреты мастерства. А война затяжная, просторы большие, мужики все как-то больше в патрулях и рейдах. Потому все хозяйство на бабах и держалось. Тем более она, Нина-то, из грамотных. Ее к нам из самой столицы прислали, телеграфисткой служить при железной дороге.

– Вот как? А ты как там оказался? Ну, в Красноводье? Вроде говор-то у тебя наш, среднерусский. Не похож ты на жителя Зауралья! – спросил боярин.

– Как оказался? Обычно. Там ведь как вышло? Каджары сначала нам войну проиграли, потеряли Дербент и прочие каспийские города. Потому решили былое величие восстановить, повоевав в другой стороне. И там у них тоже не задалось, их текинцы в пух и прах разбили. И, значит, решили они, текинцы, то есть, что теперь им быть полновластными хозяевами всего региона. Шалить начали, в набеги ходить. А как прослышали, что у нас война с османами началась – так и вовсе страх потеряли. Вот после османской войны меня, считай, от самых ворот Царьграда и перевели туда, в Каракумы. Там мы с Ниной и познакомились. Чуть-чуть тогда наш отряд не успел…

Николай судорожно сжал кулаки и замолчал.

– Вот оно как, значит – сочувственно покивал головой Андрей Тимофеевич, – Но знаешь что, любезный приятель? Не похожа Нина на опаленную войной. Бойкая такая, живая девчушка! Может, не она это вовсе?

Николай немножко расслабился и разжал ладони.

– Она, Андрей Тимофеевич. Она. Только моложе. Видимо, вы ее выдернули за несколько лет до того, как все это случилось. – и добавил, повинуясь какому-то внутреннему порыву: – Спасибо вам!

– Выдернул, говоришь? Нет, братец, это не совсем так работает. Впрочем, – Боярин хлопнул по столу ладонью – Пустое! Но кое-что важное ты мне сказал, конечно. Телеграфистка, говоришь? Вот тебе и еще работенка, дорогой мой помощник! Не завтра, конечно, но на неделе надо будет обязательно подсчитать, сколько нам камней надо, чтобы заявить и сотворить телеграф.

– Телеграф? А для чего он нам? Мы что, собираемся железную дорогу тянуть в другой город или еще что? Опять же, это ж сколько медной проволоки надо будет… Да что там проволоки? Где деревьев на столбы набрать? Что-то густых лесов я в округе не вижу!

Андрей Тимофеевич лукаво улыбнулся.

– А про радиоволны ты, получается, еще не слышал? Ну ничего! Тем интереснее их творить будет! То, что тут еще ничего толком и нету еще не значит, что ничего нового делать не надо. Мы тут, Коленька, новый мир создаем. Какие-то законы из небытия вызываем, а какие-то пока пусть погодят. Может, и вовсе их до конца игры объявлять не станем, коли решим, что они нам ни к чему. Вот телеграф нам нужен, это точно. Да желательно сразу беспроводной. А насчет других городов – это ты в точку попал. Сидючи в одном остроге мы с тобой эту игру никак не выиграем. Так что рано или поздно откроем мы и другие укрепления, которые потом в города разрастутся. И надо будет их под нашу руку подводить. А это значит – что? Это означает, братец – связь. Не курьеров же гонять, право слово! Ну да то задел на будущее. А пока что давай-ка, братец, спать. Завтра много дел.

Николай согласно кивнул. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему эта жизнь на краю неизведанного мира привычнее, чем столица. Там, в столице, он и был-то всего пару раз, а по какому поводу – в памяти не проявилось пока. Вспомнилось только ощущение томительного ожидания и беспросветной скуки. А на границе исследованных земель – каждый день много всяких хлопот. С утра до ночи вертишься как белка в колесе, а работы как будто только больше с каждым днем становится. Осваивать пустые доселе земли – в этом есть что-то такое, завораживающее.

А еще грело душу, что память возвращается. Активно так, большими кусками. Может, и к Нине память вернется? Может, она и его вспомнит? Хотя откуда…

На следующую охоту они отправились уже втроем. Или вчетвером, если угодно. Пока Сердар находился на излечении у Нины, Андрей Тимофеевич сотворил нового коня. Мощного мохнатого битюга. Судя по экстерьеру – родом аж из самого Воронежа. Там заводчики еще умудрялись держать породу, не теряя основные черты в погоне за количеством. Нина нарекла его легкомысленным именем 'Вася'. Хотя, глядя на огромные копыта и мощную шею… Это, братцы, не Вася, это целый Василий. Да как бы даже не Василий Афанасьевич!

Запрягли Василия в телегу, собранную мастеровыми-картонками еще пару дней назад, погрузили ружья, небольшой запас еды и тронулись. У новичков – Михайлы и Пахома – сегодня будет пробная охота. Ну а если все будет хорошо – то можно будет попробовать добыть тройной кристалл.

Новички были сродни самому Николаю. Средних лет, по виду – тертые, бывалые. Михайла – крепкий сибиряк, сам с Иркутска, но последние годы жил в Хабаровске. Это такой новый город, что граф Муравьев заложил вскоре после войны с англичанами. Михайла в той войне поучаствовал на легендарной второй батарее князя Максутова. После войны ходил с графом Муравьевым по Амуру, строил вместе со всеми Хабаровск, отбивал набеги маньчжуров и прочих недобитков империи Цинь. Крепкий, хозяйственный мужик. И – обученный, опытный артиллерист, что важно.

Пахом же был противоположностью Михайле. Маленький, щупленький мужичонка с жиденькой бороденкой, при этом обладавший необычайной ловкостью. Шустрый, как полевая мышь. Сам из охотников, служил в егерях на Кавказе. Отвоевывал у персов Карабахское ханство, брал Шахбулаг в сводном батальоне полковника Карягина. Про себя рассказывал, что его в батальоне ценили за мастерство прятаться и скрадываться. Если вдруг надо куда-то тайно пробраться, что-то выведать и незамеченным вернуться обратно – Пахом был первый кандидат на такое дело.

Если так посчитать – то Михайла Николаю в отцы годился, а Пахом – в деды. Это коли по времени судить, кто когда и где был там, в той жизни. А здесь они все вроде бы и ровесники, всем лет под тридцать. При этом Нине явно еще и двадцати нет. Интересно, как же работает алтарь боярина? По какому принципу призывает души людей и из какого времени? Вопросов пока больше, чем ответов.

Вот и стена тумана. Короткий инструктаж, проверка снаряжения и – пошла потеха. Все по отработанной методе. Поиск красного всполоха в стене, вход, выстрел, порыв ветра. Затем бегло осмотреть очищенный от тумана сектор земли и нанести его на карту. Отвезти кристаллы в острог – и следующий рейд.

У Пахома земли открывались примерно такие же, как у Николая, обычные куски среднерусской равнины с редкими березками и осинами. Иногда – сосенками и небольшими робкими ручейками.