Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 10)

У Михайлы же территория открывалась более каменистая, будто самое начало каких-то предгорий. Вот тоже интересный факт. Если так дальше дело пойдет – то придется Михайле охотится отдельно. Вдруг получится целую гору открыть? Ага, а если Пахом будет один территорию открывать – может, его ручейки станут полноправной рекой? Вот и еще один вопрос, который надо бы обсудить с боярином. Как здесь дела обстоят с водоемами? Без реки-то никак не обойтись. Поселение без реки или какого-никакого озерца не сможет развиваться. Так и останется малым острогом, пока не зачахнет.

В третий за день рейд Пахом и Михайла отправились уже сами, без Николая. Охота охотой, но уже назрела необходимость принять управленческое решение.

Зависимость между личностью охотника и типом открываемой местности подтвердилась. Земли, очищенные от тумана получались разными у каждого охотника. Причем стык между секторами разных охотников иногда плавно переходил один в другой, а иногда – как топором отрубили. Вот еще задачка – понаблюдать, как в таких стыках ведут себя грунтовые воды, дерн, мошки с букашками да червячками. Сгладит ли природа переход или так и останется шрам?

А места, открытые двойной охотой содержали некий, как его назвал Андрей Тимофеевич, артефакт. Родник, дерево экзотической формы, приметный кусок камня или необычную проплешину в земле. В общем, если места, где был повержен один монстр были обыкновенные, похожие один на другой, то места двойной охоты обязательно имели что-то, за что есть зацепиться глазу. А, значит, назавтра проведем эксперимент с тройной охотой. Вася, Пахом и Михайла вместе войдут в туман. Они все начинающие, вряд ли им выпадут сильные соперники.

В любом случае, в свете добытой информации открывать земли бессистемно и абы как выглядит неразумно. А, значит, надо вместе с Андреем Тимофеевичем поработать над картой и составить какое-нибудь подобие генерального плана развития территорий. Причем чем раньше – тем лучше.

Глава 5

Тройной кристалл добыть так и не удалось. Мужики сделали несколько попыток, но все никак. Не желали монстры собираться в тройную конструкцию. Осмелевший Михайла попробовал было их руками одного на другого составить – а чего, они ж маленькие, шипы и лапы еще не сформировались – и так, опытным путем, узнал, что голыми руками их брать нельзя. Слизь, которой покрыт мягкий до поры хитиновый панцирь сильно жжет руки. От неожиданности Михайла отбросил монстрика в сторону, а тот возьми и подохни от удара об землю. Второй раз Михайла и Пахом палками согнали монстров в кучу и попытались как-то поплотнее сбить – так они шустро взялись расползаться в разные стороны, и в этот момент одного из них Вася затоптал насмерть своими чудовищными копытами. Что интересно, после того, как третий монстрик помирал – двое оставшихся тут же собирались в пару и превращались в нечто чуть более сильное, чем поодиночке. И остаили после себя двойной камень.

Третью попытку Андрей Тимофеевич делать запретил.

– Раз судьба отводит – значит, так надо. Видимо, тройной камень должен сложнее как-то доставаться. Слишком просто это. И, наверное, не по правилам. Так что не будите лихо, братцы.

Посовещались всей командой и разделили зоны охоты. Согласно генеральному плану развития Михайла будет пробовать сотворить гору на восток от острога. Ему в команду дали битюга Василия с телегой. С тем рассчетом, чтобы обратным ходом возить с собой обычных камней, булыжников и валунов, что лежат на Михайлой секторах. А уже в остроге мастеровые-картонки найдут куда их применить. Да хоть бы очаг из камней сложить, как Нина требует, или даже баньку сообразить какую.

Пахом будет таскать кристаллы с южной стороны. Для него Андрей Тимофеевич сотворил изящную, легконогую кобылу пегой масти. Пахому ставилось задачей наблюдать за результатами и подумать, есть ли возможность сотворить озеро или хотя бы какое-нибудь болотце.

Николаю досталось западное направление. Там по плану надо будет попробовать сделать лес. Ну а север боярин велел не трогать до поры до времени.

– Север взять всегда успеется. Пока до северной стены тумана час пешего ходу – будет он нам запасом на всякие чрезвычайные случаи. Когда, значит, надо спешно кристаллов добыть для чего-нибудь. Ну и, опять же, что мы с вами там, на севере, не видели? Снег да тундра? Они и так нам достанутся, уж помяните мое слово. Мало кто из игроков в вечную мерзлоту лезть будет!

Михайла почесал свою буйную кудрявую шевелюру.

– Так эта, Андрей Тимофеевич. А вдруг там на севере не снег, а экватор? Мы точно в северном полушарии? Я вот с моряками беседовал – они говорят, что не всегда снег на севере. К югу от экватора – там вот… ну, сами знаете.

Боярин довольно улыбнулся.

– Это ты верно заметил, братец. Земной шар – он с двумя ледовыми полюсами. Только вот я точно знаю, что мы в северном полушарии. По алтарю посмотрел. Нет, там, конечно, карты всей земли нету, не открыли ее еще. Да и землю эту круглой еще никто не объявил, насколько мне известно. Однако ж среди открытых для всех законов и событий нашел одно, на всех игроков действующее. Называется – северный ветер. И он по законам – холодный. Ну там еще всякие свойства у него есть, но главное – холод. И если по календарю алтарному смотреть – до нас северный ветер через четыре месяца дойдет. А через пять – снег ляжет.

– То есть как это – земля не круглая еще – недоуменно пробасил Михайла. Видимо, из всего сказанного боярином именно это зацепило его больше всего.

– А вот так, братец. Оно ведь здесь как все устроено? Слушай!

А у Николая появилось тягучее предчувствие. Нет, так-то и раньше боярин упоминал других игроков. Но вот что они введенные ими законы бытия на всех могут действовать – это, конечно… Кажется, скоро на территориях может стать тесно.

Да и к Михайле Николай со вчерашнего дня испытывал легкую неприязнь.

Потому что когда он третьего дня заявился к Нине с букетом полевых цветов – та тут же скормила их козам. А на Николая посмотрела холодно и даже с какой-то неприязнью. Будто не просто на чужака, а как бы и не хуже. А вчера, когда Николай вечером обрабатывал рану Сердару, он случайно увидел, как Нина кокетничает перед Михайлой. И вроде бы она просто чистит исполинского битюга Василия, а все равно и так повернется, и эдак…

А еще нет-нет да и глянет на Николая. Видит ли? И так это все грубо, нарочно, что даже Михайле стало понятно, что девка провоцирует. Извиняться подошел после ужина зачем-то. И так-то оно понятно, что мужик здесь совершенно ни при чем, но Николай все равно на него рявкнул. Вроде душу отвел, а Михайла обиду затаил.

Получается, ни за что хорошего человека обидел. Из-за бабы. Но, стерва, видит ведь, что Николай к ней и так, и сяк, и со всей душой. А она – за что мучает-то? Вроде ж отродясь зла ей не делал, ни в той жизни, ни в этой…

Может, она в молодости и правда такой была. Ведь не может она помнить Николая, ведь первый раз они встретились когда она уже была значительно старше. Или может?

В его гарнизоне, там, в Закаспийском крае, Николай свары подчиненных из-за женщин пресекал быстро и решительно. Не было у его людей каких-то конфликтов из ревности, склок и скандалов. Там, на краю земли, все понимали, что это не к месту и не ко времени. Да и отношения между людьми было другие. К примеру, весь гарнизон знал, что случилось с Ниной, когда эскадрон их полка чуть-чуть не успел накрыть басмачей в горящей деревне. Все знали – но никогда за все эти годы никто ни словом, ни жестом не дал понять, что знают. И даже когда Ромка родился – смуглый кареглазый мальчуган – никто ничего не сказал. И среди малят-несмысшленышей никто Ромку не попрекал, что он не такой, как другие детки. А дети – они ж такие. Что дома слышат – то и между собой гутарят, не заботясь о том, кто что подумает. Значит, раз не говорили – то и по хатам на эту тему молчок был. Хотя, казалось бы. Деревня, в которой их эскадрон гарнизоном стоял – она деревня и есть. Сплетни, пересуды – все как везде. Кто что кому сказал, кто во что одет, кто к кому ходил, да сколько выпил, да кто с кем шуры-муры – все обсуждали. А про Нину с Ромкой – молчок. Потому что крепко уважали ее, Нину-то. Да и Николая тоже, чего уж тут скромничать. Не только потому, что он командир эскадрона. Быть начальником – этого еще недостаточно, чтобы люди не шептались по углам.

А еще потому не шептались, что каждая баба в деревне знала, что такое же может случиться и с ней. Причем в любой момент. Налетят кочевники – и молись, чтобы у мужиков рука не дрогнула. И у тех, кто в эскадроне, и у тех, кто с железной дороги. Чугунка – так звали железную дорогу в те времена – не место для слабых духом и телом людей. Железнодорожники были крепкие ребята, но и кочевники-текинцы тоже не слабаки. Это вам не каджары, которые только в своих гневных воззваниях себя воинами величают, а в поле да оружными их уже давно никто не видел, все по крепостям сидят. И это вам не трусоватые османы, которые от первого же залпа врассыпную бросаются.

Нет, братцы. Текинцы – отчаянные, смелые и хитрые всадники. Куда там до их коварства индейцам из книжек американского писателя Майн Рида! С ними, текинцами, воевать пришлось долго и всерьез. Не просто же так решили ветку чугунки построить до самой их главной цитадели. Поняли генералы, что одними легкими полками текинцев не одолеть, а тяжелое оружие через Каракумы конями переправлять – только попусту терять время и ресурс.