Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 11)
Николай судорожно выдохнул. Неприятно, да что ж теперь делать. И надо бы конфликт в зародыше гасить, пусть пока он лишь в виду легкого осадка неприязни к Михайле. Хорошо, что он будет в другой стороне от Николая охотится. Авось проветрится, да и сможет с Михайлой объясниться да прощенья попросить.
Тьфу, пропасть! Задумался о бабах и половину инструктажа прохлопал ушами!
– …так вот и получается, что мы с ним напару всю почву для пшеницы и приготовили. Только вот он еще и южные культуры у себя открыл. А кроме нас с тем неизвестным владетелем законами мироздания для пахотной земли никто не озаботился. Все остальные пока на собирательство надеются. Или считают открытого нами достаточным. Понятно ли? – закончил свою лекцию боярин и пристально заглянул каждому в глаза.
Николай хмуро кивнул. Не сознаваться же в невнимательности? Потом у Пахома расспросит, о чем речь была. Завтра с утра.
На следующее утро Николай успел сделать одну поездку охоту и как раз сдал Андрею Тимофеевичу два кристалла, когда со стороны ворот раздался заполошный колокольный звон.
Один из стрельцов-картонок, что дежурил в надвратной башне ритмично бил в небольшую бронзовую рынду. И дублировал голосом:
– Тревога! Тревога!
Проснувшиеся картонки-стрельцы выходили из караульного помещения и рассредотачивались по южной стене острога.
Вот так так!
– Нина! Седлай коней! – крикнул Николай, схватил перевязь с берендейкой, ружье и бросился к стене.
На крыльцо боярского дома неспешно вышел Андрей Тимофеевич с обнаженной шпагой. У Николая еще мысль мелькнула – он что это шпагой так странно помахивает? Неужели и правда ловит клинком солнечные зайчики? Такое легкомысленное поведение, да во время тревоги…
Кстати, что за тревога?
Николай встал на стене рядом с одним из стрельцов и выглянул наружу.
Зеленая степь, легко колышется от ветра трава. Вдалеке, на самом горизонте, еле видна стена тумана. Да отсюда она и стеной-то не выглядит. Так, узенькая полоска. Вроде все спокойно, в чем же дело? Из-за чего тревога?
А что это там, вдалеке, около ручейка? Точки какие-то. А если присмотреться, то… будто в сторону острога идет кто-то. В драной одежде, с ружьем на плече, сильно шатаясь… Пахом? Точно, он!
Николай быстро сбежал по лестнице и вскочил на уже оседланного Сердара, которого Нина держала под уздцы у самой лестницы. Андрей Тимофеевич, все так же беспечно стоя на крыльце слегка взмахнул шпагой и стрельцы, повинуясь его жесту начали отворять ворота.
Ахалтекинский скакун молнией вылетел за стены острога.
– Что случилось? – выкрикнул Николай, едва удерживая разгоряченного скакуна рядом с ободранным, измученным Пахомом.
– Чужаки! – выдохнул охотник, – Кто-то охотился с той стороны и проломил стену. Я с начала не понял что произошло. Ну ветер и ветер, в первый раз, что ли? Тем более как раз только охоту закончил и кристаллы взял. А тут вдруг раз – и стрелы полетели. Я оглянулся, а с той стороны в стене прореха как раз в один сектор и трое верховых. Как раз в соседнем от меня секторе.
– Они сразу напали? – спросил Николай – без разговоров?
– Точно так. Да поначалу так бестолково стрелы пускать начали, что я решил с ними повоевать. Только вот заигрался. Думал, у них только луки и не отследил, когда они ружья достали. Попал под залп… Кобылу мою пегую свалили. Думал все, кранты. Помогло что там овражек был – ну помнишь, тот, на котором ты нас с Михайлой двойной охоте учил? Затихарился там, в высокой траве. Они попробовали было сунуться, да я пальнул, и они решили не испытывать судьбу. В общем, ушли.
– А камни? Забрали?
Пахом помотал головой.
– Нет. Мой при мне, второй так в седельной сумке лошадки и остался. А они, видать, уже полные были, тоже после охоты. Потому просто ушли к себе.
Николай уставился на юг, словно пытаясь разглядеть что-то там, у далекой стены тумана. Потом повернулся к охотнику.
– Как сам? Воевать сможешь?
Пахом повел плечами, покрутил головой, будто изучая себя, а потом кивнул.
– Смогу, Николай Викторович. Вроде цел, да и ружьишко сберег. Только вот дух переведу немножко. И еще водички бы попить неплохо, а?
– Николай снял с пояса манерку и протянул охотнику. Дождался, пока тот сделает пару жадных глотков и спросил:
– А по времени что вышло? Сколько бой длился, сколько сюда шел?
Пахом ненадолго задумался, глянул на солнце и что-то сосчитал на пальцах.
– Да где-то полчаса мы с ними в танце кружились, потом я с четверть часа в траве скрадывался и час с небольшим сюда топал. Как-то так.
– Полчаса? Против троих? – недоверчиво вскинул бровь Николай.
Пахом досадливо поморщился.
– Говорю же, повоевать с ними решил. Луки со стрелами-то против ружья не пляшут. Мы когда перса воевали – могли десятком егерей целый эскадрон каджарский разогнать. Да и кобыла добрая была, думал, что так сразу меня не взять. Вот я и рискнул. Ну и прогадал. Загнали под выстрел. Перехитрили они меня, одним словом.
– Понял тебя. Ладно, Пахом, сейчас вот что сделай. Я поеду, гляну что там да как, а ты бери у боярина полдюжины стрельцов и выдвигайся мне вдогонку.
– Сделаю, Николай Викторович. И это… Извини, если что. Виноват я.
Николай наклонился и хлопнул Пахома по плечу.
– Не винись зазря, егерь. Считай, провел разведку боем. Важное выведал: что они стрелянные воробьи и воюют с разумением. А это знание дорогого стоит. Теперь мы нахрапом их брать не станем и на фокусы со стрелами или там палками да камнями не купимся. Так что давай, братец, работаем!
Николай махнул охотнику рукой, повернул на юг и дал шенкеля скакуну.
Стена тумана и правда была нарушена. Узкая такая прореха, метров сто, как раз в ширину сектора. И там, за прорехой, угадывалась какая-то совсем не наша земля. Цвет другой, что ли…
А еще, не доезжая примерно с версту до прорехи посреди степи клубился туман. Пока еще не очень плотный, всего лишь небольшое облако диаметром метров в пять-шесть. Но точно такой же на вид, как и в стене. Странно.
Николай внимательно осмотрелся по сторонам. Вон тот овражек, про который говорил Пахом. А вон там трава копытами изрыта. Явно несколько всадников гарцевало. Ну-ка, подойдем поближе, осмотримся… Копыта подкованные, но следы не крупные. Видимо, какие-то рысистые лошадки были. Так, а откуда они приехали? С той стороны, наверное.
Через несколько минут картина боя стала примерно ясна. Чужаки гнали Пахома со стороны тех чахлых кустиков, рассыпавшись полукругом, стараясь не дать тому уйти на север. Скорее всего овражек они тоже видели, потому и старались идти так, чтобы он встал нашему охотнику поперек курса. А еще вон у тех кустиков Пахом спешивался и стрелял. Если бы он бой не принял – смог бы удрать.
А вот и стрела в дерн воткнулась. Маленькая такая, в руку длинной. Обычный охотничий срезень. Это и обмануло охотника. Думал, что с ружьем запросто против лучников справится. Ну так-то Николай тоже если бы увидел, какие у противника стрелы – рискнул бы бой принять. Много ли ты легким срезнем да из простенького лука сделаешь? Эти стрелы для охоты на мелочь всякую, а не для серьезного боя. Так что воину легко обмануться и подумать, что бьешься против слабовооруженных дурачков. С охотничьими луками – да на хорошо вооруженного солдата? Ха!
А они, получается, выманили у него выстрел, вот здесь проскакали слева и дружным залпом свалили его кобылу. Получается, что туман клубится как раз над местом ее гибели. Пахом тут осознал свою ошибку и побежал к овражку. Один всадник его гнал, а двое вот тут стояли на перезарядке. Ну, в целом понятно. Охотник стал дичью. А вон там, на том краю овражка, скрылся в траве и сам пальнул разок. На том бой и закончился, чужаки решили не испытывать судьбу в рукопашной да убрались восвояси.
Вдруг Николай увидел красный огонек в клубах тумана. Так, а это что такое? Вроде Пахом говорил, что второй кристалл он в седельной сумке оставил. Что же тогда там мерцает, будто патрулирующий сектор монстр?
Охотник спешился, достал ружье из чехла, приладил штык и быстро перезарядился. Надо бы проверить.
Шаг в стену тумана – и мир вокруг привычно поменял свои цвета. Только если в обычном секторе охоты серые сумерки казались бескрайними и безграничными, то в этом клубке Николай почувствовал себя как медведь на арене цирка. Небольшой, радиусом метров десять круг, за которым черная пустота. Под ногами тусклый коричневый песок, сверху черное беспросветное небо, а прямо перед ним… Матерь Божья, это еще что за ужас? Черная кобыла с дырами в шкуре, сквозь которые белели обнаженные кости скелета. Глазницы мерцали красным светом, на копытах отросли небольшие шипы. Из пасти лошади – полноте, да лошади ли? – с низким шипением вырывался то ли пар, то ли дым.
Чудовище бросилось вперед. Пальцы Николая рефлекторно спустили курок, а тело бросилось в сторону. Пуля, выпущенная практически в упор попала дьявольской лошади прямо в грудину, но это не остановило монстра. Николай отбросил в сторону ружье и выхватил саблю. Мелькнула мысль, что надо было входить в туман верхом, но Николай ее сразу же отбросил. Сердар, конечно, умная коняжка, но пока еще не приучен к конной сшибке накоротке. Струсит, понесет – и все, пиши пропало.
Чудовище развернулось у края манежа и снова бросилось в атаку, слегка припадая на переднюю левую ногу. Николай выждал момент, в последний миг отскочил вправо и с оттягом рубанул пролетевшего мимо монстра по шее. А тот будто и не заметил, что вспоротая шкура стремительно слезает лохмотьями. Мелькнула дурацкая мысль – а где же у чудища мышцы? Почему под шкурой сразу кости скелета? Как такое вообще двигаться может?