Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 18)

На ощупь ткань как ткань. Шов грубоватый, конечно. Хм… Николай внимательно пощупал свою одежду, а потом снова плащ призрака. Надо будет посоветоваться с боярином. Кажется, этот плащ не за кристаллы заказывали, как всю одежду Николая и прочих, а делали уже здесь. Может, люди, а может, мастеровые-картонки. Ведь все остальное растворилось. Так же, как и сбруя кобылы Пахома.

А вот кристалла после человека-монстра не осталось. А почему, интересно бы знать?

Туман, перегородивший дорогу снова замерцал багровым. Не искрами, показывающими где находится монстр, а прямо по всей площади. Несколько затяжных вспышек и… из серых клубов под лунный свет медленно вышла еще одна человеческая фигура. Ух ты! Подвох, старина, так у тебя сегодня было много добычи? Это ты молодец!

Интересно, скольких охотников он сегодня упокоил? Получается, что минимум двоих. А если повезло – то и всю тройку. Надо бы провести эксперимент. Этому, пожалуй, позволим сделать свое черное дело и захватить сектор тумана, а потом посмотрим как с ним будет происходить бой. Будет ли сумеречный полигон, как на обычной охоте? С кобылой Пахома такой полигон был. С какого момента туман перестает быть туманом и становится границей полигона охоты? А если выйдет третий – то надо бы проверить, смогут ли картонки снести его залпом из своих пищалей. Да и вообще, как оно будет – бой картонок против стража. Так-то уже выяснили, что в туман картонки не идут, а что будет, если страж вышел за пределы тумана?

Фигура медленно брела по степи. Да уж, видно, что тебе тяжко. То ли потому что ты мертвый, то ли потому что непривычная среда… Интересно, а днем они так ходить могут? Или только по ночам? А они выходят чтобы просто расширить границы тумана и бредут до центра соседнего сектора или могут и дальше отходить? Могут ли они становиться бродячими тенями, так сказать?

Сколько много вопросов! И на все надо бы получить ответы. Знания лишними не бывают.

Ты иди пока, мертвец. А я сейчас своих стрельцов пригоню. Как раз за полчаса обернемся и получим ответы на часть вопросов.

Николай вскочил на коня и помчался к заставе. Светало. День обещал быть хлопотным.

В паре верстах к югу от острога заканчивались сектора, открытые боярином и начинались те, что открывал Пахом. Болотца и лужицы на его землях пересохли и там за эти несколько недель вымахала большая сочная трава. Которую сейчас вовсю косили несколько крестьян и растаскивали в рядки для просушки. Время сейчас, судя по всему, где-то середина лета. Самое время для покоса. Еще немного – и солнце пережжет траву в сухую солому.

Чуть ближе к острогу паслось стадо коров, охраняемое одиноким пастухом и – ну надо же – настоящей собакой! Лохматая такая дворняга. Интересно, тоже картонка или Нина выпросила у боярина на нее кристалл? Надо будет расспросить.

А вон там и сама Нина. У самой стены острога паслось несколько коз, и Нина с какой-то из женщин-картонок заканчивала утреннюю дойку.

Подъехать поближе? Николай дернулся от воспоминаний. Как она тогда сказала, там, на конюшне?

– Не начинай, Николай. Ты вызвал меня сюда чтобы работать? Вот и давай работать.

– Да ты ж не подумай. Я ж к тебе со всей душой!

– А шел бы ты со своей задушевностью! – Нина посмотрела на него с яростью и какой-то затаенной тоской – Если не понимаешь – значит, и не поймешь. Значит, и не надо ничего объяснять. Бесполезно.

И рукой так махнула. Будто он в чем-то виноват.

Вообще-то женщине так нельзя с мужчиной разговаривать. Не принято. Если вдруг в деревне какая баба позволяла себе такое – ее мужик враз уму-разуму учил. Но Нина – исключение. И это чувствовали не только те, кто с ней в одной деревне жили, но и даже мимохожие, лишь мельком появлявшиеся в гарнизоне. За все эти годы она, пожалуй, была единственная женщина на всю округу, на которую никто ни разу не поднял руку. Ни мужики, ни тем более бабы. А, нет, не единственная. Была еще Карповна, но эта фурия – совсем другая история.

А ведь она все помнила. Вон, когда Николай со стены скомандовал коня подать – она все сделала так, как там, в закаспийском гарнизоне. Жесты, походка… да все то же самое! Только к Николаю отношение переменилось.

Вот и сейчас. Взглядом по всаднику мазнула, Николай поднял руку в приветствии, а она демонстративно так отвернулась.

Николай сжал ногами бока коня, посылая его дальше по дороге. Быстрей бы перед боярином отчитаться да вернуться на заставу. А то, чувствуется, из-за Нины он начинает вести себя как влюбленный малолетний дурачок. Ничего. Как-нибудь все образуется. Не может такого быть, чтобы все те годы счастливой жизни в гарнизоне пропали бесследно.

У самого острога жизнь била ключом. Николай увидел целых пять штук запряженных волами повозок, которые двигалась в сторону Михайлового холма и две, едва ползущие обратно. Все доверху груженые. Туда – досками и бревнами, обратно – разных размеров камнями. Ого! А тут, похоже, началась бурная хозяйственная деятельность!

И полей стало больше. Два пшеничных, на которых ходили одинокие фигурки картонок-крестьян, два под овес, и вон там еще большое поле раскинулось, на котором сейчас чем-то занималось чуть ли не десяток крестьян. Неужели картошка? Да и разных построек прибавилось. Рядом с овином крутила лопасти ветряка новенькая мукомольня, чуть подальше появился загон для скота и обширная левада, в которой ходили по кругу несколько лошадок.

У самых ворот Николай столкнулся с возвращающимся в острог боярином на своем верном Алмазе. Он выехал со стороны северной стены острога, а на руке его сидел… сокол! Вот это да!

– Здравствуй, Коленька! Как ты вовремя! А то я уж подумал, а не послатьли за тобой кого-нибудь? У нас тут, знаешь ли, много чего случилось за эти дни, а ты вроде как и не в курсе. Непорядок!

Николай отсалютовал забинтованной рукой.

– Да и у меня целый ворох новостей, ваше благородие! Вот, хочу доложить вам результаты любопытных экспериментов!

Боярин довольно крякнул, а потом спросил:

– А чего это ты, милый друг, взялся меня благородием именовать?

Николай улыбнулся и указал рукой на трехцветный российский флаг, развевающийся над шатром надвратной башни острога.

– Ну а как же, Андрей Тимофеевич? Мы же теперь, получается, не скит заброшенный в глухой тайге, а самый что ни на есть настоящий гарнизон. Форпост нашей страны, так сказать. С флагом и гербом. А вы, значит, получаетесь местный губернатор и воинский начальник в одном лице. Потому, выходит, и регламент табели о рангах следует блюсти.

Боярин рассмеялся и кивнул соколу.

– Вот, птаха. Гляди какой у меня первый помощник! Глазом не успеешь моргнуть, как в нашем остроге в придачу к благородиям еще и писари заведутся, а все этажи в хоромах чиновники займут с большими печатями! – потом снова повернулся к Николаю: – Ты только с новостями или еще и с добычей?

Николай кивнул:

– Да, привез один камень, с интересной историей. А вот от завтрака пока откажусь, уж не обессудьте. Очень уж наваристой кашей позавтракал там, на заставе.

– Хорошо. Давай тогда быстро трофей в алтарь загрузим и поедем догонять отряд. Новостями придется на ходу обмениваться. Время дорого, Николай!

Кристалл Николай добыл с того человекоподобного стража, которому дали возможность укрыть себя туманом. За час он захватил сектор, после чего серые клубы полыхнули багровым и стабилизировались. То есть прекратили бурлить и слились по тону с обычной стеной. После чего Николай пересек стену и попал на обычный охотничий полигон. Вошел один, без коня и картонок. Но бой получился жестким. Мертвый человек в тумане оказался невероятно быстрым и подвижным. Из ружья Николай промахнулся, после чего пришлось рубиться с мертвецом на саблях. Победа далась охотнику не сказать чтобы совсем легко. Фехтованию нужна практика, а всерьез рубиться ему не приходилось уже несколько месяцев. Но Николай все же взял верх в поединке, а от стража остался кристалл. Красный, не очень ровный, с приметными черными прожилками. Не прям точно такой же как тот, с пахомовой кобылы, но явно такого же типа.

Вместо третьего мертвеца из тумана вышел сам Подвох. Огромный, в два человеческих роста монстр, похожий на мифического греческого минотавра. Призрачный буйвол шел на мощных задних лапах, с широкой грудной клеткой, укрытой панцирем и мощной бычьей головой на короткой шее. Сквозь копыта верхних лап прорастали когти…

Правда, только он появился из тумана, как сразу же сдал назад. Уж, не дожидаясь решения Николая скомандовал залп и шесть пищалей слитно ахнули прямо в морду чудовищу. И в этот же момент степь осветилась лучами восходящего солнца. Так что не вполне понятно, солнце ли спугнуло стража тумана или все-таки он решил не принимать бой с крупным вооруженным отрядом. Также непонятным осталось получилось ли стрельцам нанести ему какой-нибудь урон.

После чего отряд вернулся на заставу, позавтракал, стрельцы продолжили строить укрепления, а Николай полетел в острог с докладом и отвозить добытый кристалл.

А у боярина тоже было что рассказать. Во-первых, как выяснилось, на зверей совсем не обязательно тратить целый кристалл. К примеру, пастушью собаку, сокола и кошку для дома получилось призвать с одного камня. И все получились живые, с характером, совсем не картонные. Так что одушевленных коней теперь следует беречь как зеницу ока. Нина сказала, что их надо оставить на племя, как выдающихся представителей породы. Она вообще было порывалась всех одушевленных коней отобрать а взамен всадникам выдать картонных лошадок. Но Алмаз на это предложение так выразительно фыркнул, что дальше развивать идею она не решилась.