Иван Крузенштерн – Человек без прошлого (страница 5)

Но тут же в голове всплыл другой голос – тихий, но настойчивый. А если не неизбежна? Если где-то есть шанс избежать этого безумия? Он вспомнил слова доктора Мюллера в ракете: «Наука могла бы принести больше пользы, если бы её не рассматривали только как инструмент войны». Может, и люди могли бы принести больше пользы, если бы к ним не относились как к винтикам в машине уничтожения? Но это была ересь. Чистейшая, опаснейшая ересь. Офицер СС не должен так думать. Офицер СС должен выполнять приказы командования и ни о чём не спрашивать.

Машина остановилась перед массивным зданием штаб-квартиры – чёрным, как сама идея Тысячелетнего Рейха, с колоннами, напоминающими вздыбленные клинки. Над входом висел флаг со свастикой, медленно колышущийся в искусственном ветре купола. Винтер глубоко вдохнул. Скоро он узнает, какая роль ему уготована в этой игре. И будет ли у него выбор.

Рольф Винтер стоял по стойке смирно в кабинете оберштурмбаннфюрера Краузе, начальника марсианского отдела внешней разведки СС. Помещение было выдержано в строгом стиле. Массивный дубовый стол с идеально расставленными канцелярскими принадлежностями, портрет Гитлера в полный рост на стене, флаг Рейха в углу. Из вентиляции едва слышно шумел очищенный воздух, смешанный с запахом кожи и металла.

– Хайль Гитлер, штурмбаннфюрер Винтер, – произнёс Краузе, поднимаясь из-за стола, вскидывая правую руку вверх. Его мундир сидел как влитой, а на петлицах поблескивали серебряные дубовые листья.

– Хайль Гитлер, герр оберштурмбаннфюрер, – автоматически ответил Рольф, резко вскидывая правую руку. Его голос звучал четко, без тени сомнения, хотя внутри все сжималось от напряжения.

Краузе жестом предложил сесть, сам опустившись в кожаное кресло. Его холодные голубые глаза изучающе скользили по лицу Винтера, будто пытаясь прочитать то, что скрывалось за безупречной выправкой офицера СС.

– Ваши документы в порядке, – начал он, перекладывая папку с личным делом Винтера. – Партийная благонадежность подтверждена, медицинские показатели в норме. Но главное – ваш сертификат о знании японского языка. Предъявите его.

Рольф молча достал из внутреннего кармана мундира сложенный лист плотной бумаги с печатями Брауншвейгской академии иностранных языков СС. На документе красовалась отметка «Ausgezeichnet» – «Отлично». Краузе бегло просмотрел его и кивнул.

– Хорошо. Теперь к сути задания, – он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. – В японской административной верхушке на Марсе ищут европейского повара. Любого. Вы знаете почему?

Рольф покачал головой, хотя догадывался.

– Высшие чины япошек помешаны на «экзотике», – продолжил Краузе, кривя губы в подобии улыбки. – Европейский повар в резиденции губернатора – это престижно. Как жираф в зоопарке.

Он открыл ящик стола и достал папку с грифом «Streng Geheim» .

– Вы будете этим поваром. Согласно нашим данным, вы проходили курс японской кухни в школе особого назначения в Дрездене, – продолжил Краузе.

– Так точно, герр оберштурмбаннфюрер. Двести часов практики, включая суши, темпуру и кайсэки, – автоматически ответил Рольф.

– Прекрасно, – Краузе открыл папку. – Ваша легенда: Рудольф Майер, этнический немец из Шанхая, бывший шеф-повар отеля «Вандерер». Отель был разрушен во время восстания в 67-м, вы чудом выжили и бежали на Марс как беженец.

Он протянул Рольфу несколько фотографий – снимки разрушенного здания в азиатском стиле, какие-то документы с печатями, даже меню с логотипом этого отеля.

– Все детали легенды отработаны. Вас будут проверять, но улик против не найдут, – произнёс Краузе.

Рольф кивнул, изучая материалы. Каждая мелочь была продумана: даже потертые уголки на фальшивом паспорте выглядели достоверно.

– Когда я приступаю? – спросил Винтер.

– Завтра. В 08:00 вас заберет наш агент и отвезет на собеседование, – Краузе достал из папки листок с номером. – Это наш контакт. Каждый день в 06:30, пока кухня пуста, вы будете передавать данные через этот зашифрованный канал по вашему «Фольксфунку».

Рольф взял листок. Простой на первый взгляд номер, но он знал, что за ним стояла сложная система ретрансляторов, чтобы обойти японские системы слежки.

– Какие именно данные мне искать? – спросил Рольф.

– Все, что увидите. Но приоритет – это, – Краузе показал фотографию японского офицера в форме. – Генерал Кудо. Он курирует оборону «Олимпуса Монса». Если узнаете что-то о планах укреплений или передвижениях войск…

Он не договорил, но Рольф понял. Война действительно была на пороге.

– Я понял, герр оберштурмбаннфюрер, – сказал Рольф.

Краузе встал, вскинув правую руку вверх и сигнализируя, что аудиенция окончена.

– Зиг Хайль, штурмбаннфюрер. Пусть удача будет с вами. На кону судьба нашего Рейха, – сказал он.

Рольф резко встал по стойке смирно и вскинул правую руку вверх, говоря:

– Хайль Гитлер!

Когда он вышел из кабинета, его руки были сухими и холодными. Завтра он станет другим человеком. А пока предстояла ещё одна ночь в своем собственном имени. Возможно, последняя.

Рольф свернул на узкую улочку, застроенную однотипными бетонными коробками с выцветшими вывесками. Неоновые буквы отеля «Zum roten Sand» мигали, будто на последнем издыхании, окрашивая тротуар в болезненно-розовый свет. Машина плавно остановилась у входа, шины слегка хрустнули по марсианской пыли, осевшей даже здесь, под куполом. Пока он шёл, в его мыслях было лишь одно: «Надо выспаться, завтра трудный и важный день».

Он выключил двигатель и на секунду замер, глядя на грязноватое стекло двери. Внутри виднелись пустая стойка ресепшена и потертый диван в углу. Ничего лишнего – только то, что нужно для ночи перед прыжком в бездну. Деньги в кармане шуршали непривычно. Рейхсмарки. Скоро их придётся обменять на иены, и это казалось каким-то предательством. Но правила игры изменились.

Дверь отеля скрипнула, когда он вошёл. За стойкой поднялась пожилая женщина с жёстким взглядом и седыми волосами, собранными в тугой узел.

– Einzelzimmer? – спросила она, даже не утруждая себя формальностями.

– Ja. Für eine Nacht, – спокойно ответил Рольф.

Она протянула руку, не глядя:

– С вас пятьдесят рейхсмарок. Оплата картой или наличными?

– Наличными, – коротко ответил Винтер.

Он молча отсчитал купюры Рейхсбанка. Женщина бросила на стойку ключ с потрёпанной биркой «12» и сказала:

– Zweite Etage. В душе только холодная вода.

– Danke, – поблагодарил Винтер.

Лестница скрипела под ногами. Номер оказался таким же, как и всё здесь: узкая кровать, слои потертого лака на мебели, крошечное окно с видом на соседнюю стену. На стене висел портрет Гитлера – куда же без него?

Рольф бросил сумку на кровать и достал «Фольксфунк». На экране мигало уведомление: «Wechselstube in 500m. Letzter Umtausch bis 21:00» .

Он вздохнул. Времени действительно было мало.

Рольф стоял у узкого окна номера, сжимая в руке «Фольксфунк». За стеклом мерцали огни Ной-Берлина или Нового Берлина… а так ли важно? Они были холодными, упорядоченными, как клетки в бесконечной тюремной решётке. Его отражение в стекле казалось чужим: бледное лицо, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую ниточку.

«Бежать». Мысль ударила, как ток. Не выполнять приказ. Не становиться поваром-шпионом. Не участвовать в этой игре, где он – всего лишь пешка. Японцы… Они ведь тоже люди. Пусть и враги. А если найти среди них тех, кто, как доктор Мюллер, устал от войны?

Он представил себе марсианские пустоши за пределами куполов. Красные пески, где нет ни флагов со свастикой, ни портретов Фюрера. Где-то там были японские поселения. Может, среди них есть те, кто прячет диссидентов?

Рольф резко отвернулся от окна, схватился за край стола.

– Бред, – пробормотал он.

Абвер не прощает предателей. Они найдут его даже на краю Солнечной системы. Его лицо было в каждой базе данных Рейха. Его ДНК находилась в архивах СС. Они же раскрыли бы его секрет по щелчку пальцев. Они пришлют «охотников», и тогда смерть покажется милосердием по сравнению с тем, что сделают с ним в подвалах на Принц-Альбрехт-штрассе.

Но что, если попробовать? Он медленно поднял «Фольксфунк», набрал зашифрованный номер. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из клетки рёбер. Гудки. Молчание. Потом послышался ровный, металлический голос:

– Verbindung wird hergestellt.

– Хайль Гитлер, герр обергруппенфюрер, – голос Рольфа звучал механически, будто его губы двигались сами по себе.

– Хайль Гитлер, штурмбаннфюрер, – ответил Дитрих. Его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. – Вы готовы к завтрашнему заданию?

Рольф закрыл глаза.

– Я… хотел уточнить детали, – сказал он, избегая прямого ответа.

– Какие именно, Рольф? – Дитрих не повышал голоса, но в его интонации сквозила лёгкая угроза.

– Я на месте. Завтра пойду обменивать валюту. У меня есть вопрос, обергруппенфюрер… Если я буду раскрыт… Каков будет план эвакуации? – спрашивал Рольф.

Послышалась тишина, а потом короткий, сухой смешок.

– Эвакуации? – Дитрих произнёс это слово так, будто оно было ему отвратительно. – Штурмбаннфюрер Винтер, вы ведь понимаете, что это задание с практически нулевой вероятностью возвращения?

Рольф почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Так точно, герр обергруппенфюрер. Но я думал… – начал он, но Дитрих его перебил: