Иван Крузенштерн – Человек без прошлого (страница 15)

…

Рольф стоял перед зеркалом, поправляя воротник простой гражданской рубашки. В кармане лежал небольшой флакон духов – редкий земной аромат, добытый с трудом. Он взглянул на часы: до встречи с Аяко оставалось меньше часа. «Она не должна узнать. Никогда».

Его пальцы сжали края раковины, суставы побелели. В голове всплывали обрывки прошлого: лагерь, крики, кровь на снегу. Он резко встряхнул головой, словно отгоняя призраков. Внезапно в тишине раздался резкий звук сигнала его «Фольксфунка». На экране вспыхнул зашифрованный идентификатор: «Geheime Reichssache. Verbindung: Obergruppenführer Dietrich» .

Рольф замер. Сердце ударило так, будто пыталось вырваться из груди. Он провёл пальцем по экрану, приняв вызов, и по привычке мгновенно выпрямился, приняв безупречную стойку «смирно».

– Heil Hitler, Herr Obergruppenführer! – его голос прозвучал чётко, без тени колебаний.

На экране появилось лицо Дитриха – холодное, словно высеченное из марсианского базальта. Глаза, узкие и острые, будто снова сканировали Рольфа на предмет малейшей слабости.

– Heil Hitler, Sturmbannführer . – Дитрих слегка наклонил голову, его губы едва дрогнули в подобии улыбки. – Доложите обстановку.

– Миссия идет по плану, герр обергруппенфюрер, – Рольф отчеканил, глядя прямо перед собой. – Контакт с целевым человеком стабильный. Доверие построено. Готовятся дальнейшие шаги.

Дитрих медленно кивнул, его пальцы постукивали по какому-то документу за кадром.

– Gut. Но ситуация изменилась, – сказал Мартин.

Рольф почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

– Какие-то корректировки, обергруппенфюрер? – спросил он.

– Ja. – Дитрих наклонился ближе к экрану, его голос стал тише, но от этого только опаснее. – Наши станции прослушивания зафиксировали японские радиосообщения. Некий шпион среди нас, а может и не среди нас, передает данные врагу. Координаты. Планы обороны. Всё.

Рольф не дрогнул, но внутри всё сжалось.

– Кто? – коротко спросил он.

– Ваша задача – выяснить это, герр штурмбанфюрер, – Дитрих улыбнулся, но в этой улыбке точно не было ничего хорошего. – По нашим предположениям предатель находится около Нейтральной зоны. Может быть, даже в колонии, где вы находитесь.

– Verstanden, Herr Obergruppenführer. – Рольф автоматически ответил, но мысли уже метались.

– У тебя 24 часа, Рольф, – Дитрих сел в своё кресло. – Найди его. Или предположим, что проблема… несколько ближе.

Рольф понял намёк.

– Я не подведу, обергруппенфюрер, – сказал он.

– Я это знаю, – Дитрих вдруг сменил тон, став почти отеческим. – Ты всегда был одним из лучших, Рольф. Не забывай об этом.

– Не буду, обергруппенфюрер, – ответил на это Винтер.

– И, Рольф… поклянись, что это не ты. Хотя бы для меня, – тон Дитриха уменьшился до шёпота.

– Обергруппенфюрер, я клянусь, что это ни в коем случае не я. Я всегда был верен Рейху и ни разу не подводил его в миссиях на других планетах, – ответил Рольф.

Он действительно не делал этого и не понимал, почему же, вдруг, Дитрих решил, что это он. Или… может он догадался о его происхождении и хочет просто дать невыполнимую миссию, чтобы покончить с Рольфом под предлогом невыполненного задания. Просто иначе всё СД будет казнено. Но это было лишь предположением Винтера. Но кто же тогда ворует данные о базах Германии на Марсе? Вопрос оставался открытым даже для самого Рольфа.

– Heil Hitler, – сказал Дитрих тем же отеческим тоном.

– Heil Hitler! – ответил Рольф тем же.

Связь прервалась. Рольф опустил «Фольксфунк», его пальцы дрожали. Он резко провёл рукой по лицу, пытаясь стереть холодный пот. «Они знают. Или догадываются. Или просто проверяют». Он посмотрел на часы. До встречи с Аяко оставалось сорок минут.

Рольф медленно подошёл к окну.

За стеклом мерцали огни японской колонии – чужой мир, который за последние недели стал… чем? Убежищем? Ловушкой? Он глубоко вдохнул, поправил воротник, потушил свет и покинул помещение.

Рольф вышел на улицу, и холодный марсианский ветер впился в его лицо, словно тысячи невидимых игл. Он шел, но его мысли метались в панике, как загнанный зверь в клетке. Кто передает данные японцам? Это не мог быть он, он лишь выполнял приказ, внедрялся, наблюдал, но не крал военные секреты. Разве что… разве что случайно. Может, его перехватили, когда он связывался с Дитрихом? Может, японцы взломали шифр? Но тогда его бы уже схватили. Или… или это ловушка. Сам Дитрих проверяет его лояльность. «Он всегда знал. Он всегда знал, что я не…» – мысль оборвалась, как будто даже думать об этом было опасно.

Шаги его были механическими, а в голове крутился один вопрос: «Кому же это выгодно?». Этот генерал Кудо? Нет, тот фанатично предан Японии. Кто-то из ученых? Но зачем им рисковать? Аяко? Смешно. Она ненавидит войну больше, чем самих немцев. Тогда кто? Может, это провокация самих японцев, мол, ищут шпиона и специально сливают фальшивые данные, чтобы вычислить утечку? Или… или это кто-то третий. Кто-то, кто играет в свою игру.

Он остановился, будто впервые замечая окружающий мир. Купол колонии, обычно такой чистый и прозрачный, сейчас казался мутным, как будто его затянуло дымкой. Люди вокруг спешили по своим делам, не подозревая, что среди них, возможно, ходит предатель. Или несколько. Или целая сеть. «А что, если это я просто слепой? Что, если все вокруг уже знают правду, а я один все еще верю в свою легенду?».

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему нужно было увидеть Аяко. Не для задания. Не для прикрытия. Просто… чтобы посмотреть ей в глаза и понять, есть ли там хоть капля правды. Может, она что-то знает. Может, она догадывается. А может… может, она уже в опасности.

Последняя мысль заставила его ускорить шаг. Он не знал, кто предатель. Но он знал одно, что если этот человек существует, то он уже близко. Очень близко. И Рольф, сам того не желая, мог стать его следующей жертвой.

Они встретились у низкой двери её дома, и Аяко, слегка склонив голову, жестом пригласила его войти. Пространство внутри было небольшим, но удивительно гармоничным, словно, каждый предмет здесь занимал именно то место, которое было для него предназначено самой природой. Лёгкий аромат сандалового дерева и свежего риса витал в воздухе. Рольф невольно застыл на пороге, ощущая себя грубым великаном в этом хрупком мире. Его плечи казались слишком широкими для этих стен, а движения были неуклюжими, как будто он вот-вот опрокинет одну из изящных ваз с икебаной, стоящих в нише.

– Проходите, Рудольф, позвольте накормить вас, – Аяко улыбнулась, указывая на низкий столик, вокруг которого лежали подушки для сидения. – Мы будем учиться ужинать по-японски.

Рольф кивнул, стараясь скрыть лёгкую растерянность. Он привык к строгим линиям немецких столов, к жёстким стульям, к чёткому порядку, где каждое движение регламентировано уставом. Здесь же всё было иначе – мягко, плавно, естественно. Он осторожно опустился на подушку, чувствуя, как непривычно скрещивать ноги в позе сэйдза. Его колени слегка заныли, но он не подал виду.

– Вам неудобно? – Аяко заметила его напряжение.

– Нет, всё в порядке, – он попытался расслабиться, но спина оставалась неестественно прямой, как будто он всё ещё находился на параде.

Она рассмеялась – лёгким, словно звон фарфора, смехом.

– Не нужно так напрягаться. Здесь нет офицеров СС, нет приказов. Только ужин, Майер-сан, – сказала она.

Она подала ему чашку зелёного чая, и он, следуя её примеру, попытался правильно взять её двумя руками. Но движения его были слишком резкими, и чай чуть не расплескался.

– Вот так, – Аяко мягко поправила его пальцы, и на мгновение их руки соприкоснулись. – Видите? Уже лучше.

Рольф почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он отвёл взгляд, стараясь сосредоточиться на еде. Перед ним стояли маленькие тарелочки с незнакомыми блюдами, что-то вроде рыбы, но с необычным запахом, овощи, которые он не мог опознать, и белоснежный рис, собранный в аккуратную пирамидку.

– Это… всё выглядит очень красиво, – пробормотал он, чувствуя себя «белым варваром», который вот-вот разрушит эту гармонию.

– А теперь попробуйте, – Аяко подняла палочки и ловко подхватила кусочек рыбы. – Вот так.

Рольф неуверенно взял палочки в руки, но они тут же выскользнули из его пальцев, с грохотом упав на стол.

– Чёрт, – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Аяко снова рассмеялась, но в её глазах не было насмешки, а только женское искреннее веселье.

– Ничего страшного. Вот, возьмите вот так, – поправляла она.

Она снова взяла его руки в свои, поправляя положение пальцев. Её прикосновение было тёплым, почти невесомым, и Рольф вдруг осознал, что за последние годы никто не касался его так… по-доброму.

– Теперь попробуйте ещё раз, – прошептала девушка.

И он попробовал. И у него получилось. В этот момент, среди ароматов незнакомых блюд, под мягкий шепот марсианского ветра за окном, Рольф впервые за долгое время почувствовал что-то, что давно забыл – простую, тихую радость. И, возможно, именно поэтому он не заметил тень, мелькнувшую за окном. Тень, которая наблюдала. И ждала.

Аяко наклонилась вперед, её тёмные глаза отражали пламя свечи, как глубокие озёра, в которых тонул свет.

Внезапно, Аяко перешла на «ты».

– Рудольф… – она произнесла его имя мягко, почти нежно. – Почему ты ушёл?