Иван Крузенштерн – 9 граммов свинца (страница 17)
– Я не идиот, Георгий. Но если я откажусь, он объявит меня предателем. А если пойду – умру как герой. Выбор-то какой? – сказал Михаил.
Жуков швырнул на карту карандаш.
– Выбор в том, чтобы не играть в его игру. Ты же сам говорил – мы проиграли, когда начали грызться друг с другом. – повысил голос Георгий.
– А что предлагаешь? Устроить переворот? – Тухачевский усмехнулся.
– Предлагаю вспомнить, ради чего мы здесь. Не ради Егорова. Не ради власти. – Жуков ткнул пальцем в карту. – Ради них.
За окном бункера, в кромешной тьме полярной ночи, слабо светились окна казарм. Там спали те, кого завтра бросят в мясорубку под Онегой, а послезавтра на вылазку под Людендорфом – мальчишки, не видевшие ничего, кроме войны.
Маршал Тухачевский вдруг сник.
– Ладно. Допустим, ты прав. Но если Егоров решил меня убрать, он не остановится. – тихо сказал Михаил.
– Значит, надо сделать так, чтобы твоя смерть ему была невыгодна, – сказал Жуков и налил в стакан воды.
– Завтра я объявлю тебя командующим операцией под Людендорфом. С моей подачи. – с горечью произнёс Георгий.
– Это же… – начал Тухачевский, но Жуков его перебил:
– Самоубийство? Да. Но если ты выживешь – вернёшься героем. А если нет – Егорову придётся объяснять, почему он саботировал мой приказ.
Тухачевский замер, потом резко встал:
– Чёрт. Ты хочешь поставить на кон свою голову? – прикрикнул Михаил.
– Нет, – произнёс Жуков и хлопнул его по плечу. – Я ставлю нашу.
…
…
…
Окрестности Людендорфа. Рейхскомиссариат Московия. 2 февраля 1962 года. 8:56 утра по местному времени.
Морозный воздух резал лёгкие, как лезвие. Михаил Тухачевский, закутанный в потрёпанную шинель с оторванными погонами, прижался к кирпичной стене полуразрушенного завода на окраине Людендорфа. За ним – два десятка бойцов Западнорусского Революционного фронта, вооружённых трофейными MP-40 и самодельными гранатами.
– Готовы? – маршал Тухачевский повернулся к своему заместителю, капитану Лебедеву. Тот кивнул, белый пар вырывался из-под его маски-балаклавы.
Операция была рискованной: уничтожить склад боеприпасов в сердце нацистской администрации. Но после провала "чистки" в Архангельске, когда Егоров попытался отправить его на верную смерть под Онегой, Тухачевский перестал доверять приказам. Теперь он вёл свою войну и снова партизанскую.
– Пошли. – скомандовал он.
Группа двинулась через мёртвые цеха. Внезапно – хруст снега. Тухачевский резко поднял кулак: передовой патруль СС. Два немца в чёрных шинелях, с фонарями.
– Без шума, товарищи – прошептал он.
Лебедев метнулся вперёд, кинжал блеснул в темноте. Один немец рухнул, захрипев. Второй не успел вскрикнуть – Тухачевский пристрелил его из пистолета с глушителем.
– Труппы в тень. Быстро. – храбро командовал Михаил.
Через десять минут они были у цели: склад №14, охраняемый всего четырьмя часовыми. Слишком просто для таких опытных партизан со стажем в 20 лет.
– Закладки по периметру. Таймер – 5 минут. – сказал Тухачевский, и его подчинённые начали закладывать взрывчатки.
Бойцы поползли вперёд. Но вдруг – рёв сирены.
– Засада! – воскликнул один из советских партизан.
Из-за углов высыпали эсэсовцы с криками «Kommunistische Truppen!». Пулемётная очередь прошила двоих партизан. Тухачевский прижался к земле, выдернул чеку гранаты.
– Огонь! – скомандовал Лебедев.
Последовали взрывы, крики. Немцы отступили, но их была минимум рота.
– Отходим! – маршал Тухачевский крикнул и рванул к пролому в заборе.
Большинство солдат было спасено, последовав за Михаилом. План Егорова провалился. Вместо того чтобы умереть в бессмысленной атаке на Онегу или Людендорф, Тухачевский вернулся героем. Теперь за ним шли не только свои, но и дезертиры из других отрядов.
Архангельск. Штаб Верховного командования Западнорусского Революционного фронта. 2 февраля 1962 года. 20:31 по местному времени.
Жуков сидел за столом, сжимая в руках донесение о рейде Тухачевского на нацистов у бывшего Ленинграда.
– Он уничтожил склад. Убил 20 эсэсовцев. И вернулся с новыми бойцами, товарищ Генеральный секретарь – пробурчал он, глядя на Егорова.
Тот медленно затянулся папиросой в раздумьях.
– Народ уже шепчется. Говорят, что мы – трусы, а Тухачевский – последний настоящий командир, товарищ Жуков. – обеспокоенно говорил Егоров.
– Вы предлагаете его устранить? – Жуков хмуро, но с надеждой посмотрел на пистолет на столе.
– Нет. Теперь это невозможно. Но можно… переиграть. Прости меня за мой провал с Тухачевским… но сейчас нужно оттолкнуться от нынешних обстоятельств. – сказал Егоров и достал свёрток бумаги из шкафа.
Александр Ильич развернул карту.
– Пусть ведёт свой "последний бой". Только не в Людендорфе, а здесь. – начал он.
Он ткнул пальцем в железнодорожный узел под Вологдой – ключевую точку снабжения немцев.
– Штурмовать его – самоубийство. – продолжил Егоров.
Жуков понял. Егоров снова пытался подставить Тухачевского. Но теперь – более изощрённо. Но у Георгия был свой план.
– А если он выживет? – спросил Жуков.
– Можешь быть уверен, товарищ маршал, что нет. – уверенно ответил Егоров.
…
…
…
Тухачевский чистил трофейный "Вальтер", когда в землянку ворвался связной.
– Товарищ маршал! Срочно! – кричал он.
– Что такое? – спросил Михаил.
– Приказ из Архангельска. Вам надлежит явиться к Жукову. Немедленно, товарищ маршал. – продолжал связной.
Лебедев нахмурился и произнёс:
– Это ловушка…
Тухачевский медленно встал и сказал:
– Нет. Это проверка, товарищ капитан.
Он знал: если не явится – его объявят предателем. Если явится – может не выйти живым. Но у него не было выбора.
– Готовьте оружие. Если я не вернусь через сутки – начинайте восстание. – шёпотом сказал Тухачевский Лебедеву напоследок.
Ночью того же дня Капитан Лебедев проснулся от топота сапог и ломающихся дверей.
– Тревога! – кричали все.