Иван Крузенштерн – 9 граммов свинца (страница 19)
Обрыв нити
Дневник следователя Марка Шестаковича
13.06.1962
Даже этим утром было тяжело сказать или понять, что же происходило за эти два месяца. Мы так и не вышли на след тех, кто запустил поезд к нам… И от этой мысли просыпаться так, каждый день… это было просто невыносимо. А ещё я стал вести дневник реже… Когда я прихожу домой после криков Язова, Сахаровского и Валухина между собой, кажется, что я побывал в ещё одном круге ада. Сил писать не остаётся.
Состояние товарища Карбышева вновь ухудшилось, но мы ничего с этим поделать не могли. Врачи уже в третий раз за месяц предрекают его смерть на следующий день, но старый вояка пока жив, даже выходит на прогулки и командует. Он остаётся таким же энергичным, как Наполеон, он даже инициировал строительство подземных заводов в Омске. Милитаризация ради «Великого суда» должна была дойти и до этого.
Шум на оружейных заводах громок. Гул токарных станков, звуки штампования, литья – всё это создаёт нездоровый шум, так же как и винтовки, в которых мы отчаянно нуждаемся. В нормальных обстоятельствах это было бы раздражающим. Но промышленность Омска, подземная промышленность, была расположена так, чтобы её не касались ни немецкие бомбы, ни бандиты на обломках России. Это означает, что каждая вибрация сотрясает весь завод, каждый звук эхом отзывается от больших толстых стен, и боль от пребывания в этом промышленном месиве удваивается. Это было необходимо. Каждому промышленному кадру, прикрепляемому к каждому заводу, говорили это, и они знали это. Если они хотят пережить следующую войну, защитой фабрик нельзя жертвовать ни в коем случае. Они будут двигателем, приводящим Омск в движение.
Вечные снега и суровый климат Сибири имеют мало шансов выстоять против непобедимого русского духа. Под городом Омском началось строительство серии бункеров, которые защитят истинных русских от любого будущего немецкого нашествия или бомбардировок. Однако их главной целью будет размещение нашего руководства и значительного количества войск. В обширном комплексе будут не только бункеры в сердце Омска, но и линии метро, которые протянутся от одного конца города к другому. Хотя некоторые члены Лиги поначалу жаловались на коррупцию и перерасход средств, теперь они перестали этим заниматься. У нас есть меч, теперь настало время создать щит. Весь Омск надеется, что немецкие бомбы теперь не достанут нас… наверное.
Из хороших новостей, поступавших с мира, был конец Алеутского кризиса. Многонедельное противостояние между японским и американским флотами в районе Алеутских островов пару дней назад подошло к концу, поскольку обе сверхдержавы начали запланированный вывод войск из северной части Тихого океана. План, разработанный при посредничестве президента Мексики Лопеса Матеоса, также призывал Вашингтон освободить японского пилота капитана Асо, чей захват над водами США и вызвал этот кризис. Несмотря на предотвращение конфликта, враждебность между двумя сверхдержавами все еще остается на высоте, невиданной со времен Второй мировой войны. Заявления Токио о нарушениях договора о демилитаризованных островах остались без ответа, как и требования Вашингтона принести официальные извинения и компенсацию. Воздушное столкновение близ Атту и многочисленные предупредительные выстрелы, которыми обменялись обе стороны, служат суровым напоминанием о том, насколько близок к ядерной войне был этот мир. Вся планета выдохнула, кажется, что Третья Мировая война была предотвращена.
Расследование замедлило то, что Дмитрию Михайловичу совсем стало плохо и с поезда все переключились на него. Пневмония или что-то ещё… новые и новые недуги у Карбышева. Сахаровский и Валухин продолжают вечно ругаться из-за денег, которые они продолжают воровать из казны «Чёрной лиги», но министр иностранных дел таки смог разузнать о тех, кто отправил тот роковой поезд. Они называют себя «Общество Возвращения Российской Империи», подпольная организация в Коми, которая постоянно отправляет такие «сюрпризы» не только нам, но и другим государствам, кошмаря людей. И, главное, наркоманы ведь ещё те. Их лидеры то пьяницы, то употребляют, но власть захватить в Сыктывкаре могут даже и они, к большому сожалению. Безумцы и наркоманы…
– Они, вероятно, под своей наркотой, верят, что Алексей Романов жив, – чуть ли не со смехом говорил Сахаровский, разглядывая фотографию одного из их «манифестов». – И что мы, Чёрная Лига, предали истинную Россию, заключив сделку с дьяволом. Тьфу ты ж…
– Какую ещё сделку? – спрашивал я.
– С немцами, – прошипел Язов, появившись в дверях. – Они считают, что мы слишком мягкие. Что надо не ждать «Великого Суда», а жечь всё сейчас. А смысл, если мы ещё совсем не готовы?
Ирония в том, что эти одержимые царевичем психи куда опаснее, чем кажется. Они не просто террористы. Они верят в своё безумие.
Ещё были неприятные новости в мае. Лазаренко пытался планово дозвониться до наших людей в Сыктывкаре. Два дня – тишина. Третий – трубку взял незнакомый голос:
– Вы ошиблись номером! – кто-то раздражённо крикнул в трубку.
Но Лазаренко не ошибался. Это был кодовый телефон. Значит, либо наши раскрыты, либо… их уже нет.
– Может, президент Вознесенский знает? – спрашивал я.
Язов плевал в угол и набирал номер президента Республики Коми.
Разговор был довольно коротким:
– Николай, ты в курсе, что у тебя под носом имперцы орудуют? – сразу начал Язов, не церемонясь.
– Дмитрий Тимофеевич, я бы знал. – отвечал Вознесенский после короткой паузы.
– Ну а поезд-то откуда взялся? – недоумённо спрашивал Язов.
– Документы были подделаны. Я проверял. – тихо отвечал Николай.
– Проверял? Или тебе доложили, что «всё чисто»? – ещё повысил голос Дмитрий.
Вознесенский замолчал. Потом тихо произнёс:
– Я разберусь, товарищ Язов, дайте время.
И повесил трубку.
Но мы-то знаем: он не разберётся. Потому что Сыктывкар – это гниль. Там все или подкуплены, или запуганы.
Вот так вот прошли месяцы паузы в моём дневнике, сегодня нас всех вызвал Карбышев. Это само по себе было странно – Дмитрий Михайлович уже месяц не вставал с постели, врачи шептались, что лёгкие заполнены водой, а тут – приказ явиться. Немедленно.
Я вновь добирался вместе с генералом Лазаренко. Когда мы вошли в палату, он уже стоял у окна. Не опёршись, не сгорбившись – прямо, как на параде сорок первого года. Мундир на нём был чистый, красные ордена – начищены до блеска. И взгляд… Взгляд был твёрже стали.
– Выглядите бодро, товарищ Дмитрий Михайлович, – пробормотал Сахаровский.
Карбышев хрипло рассмеялся:
– Труп на прогулке – вот как я выгляжу. Но хватит болтать. Пойдёмте.
– Куда? – не понял Язов.
– На завод. Подземный. Тот, что внутри станции «Библиотека имени Пушкина». – ответил Карбышев.
Мы переглянулись. В Омске много заводов, но он – это сердце Чёрной Лиги. Там собирают всё оружие для "Великого Суда". Там хранят чертежи, которые даже немцы не видели. И туда никого не пускают без личного приказа товарища Карбышева.
Спустившись по эскалатору, мы шли по тоннелям метро, которые давно не использовались. Ржавые рельсы, разбитые плиты, запах сырости и машинного масла. Товарищ Карбышев шёл впереди, не замедляя шаг, хотя каждый вздох давался ему с хрипом.
– Вы уверены, что вам стоит… – начал было генерал Лазаренко.
– Нет. Но я всё равно пойду, – отрезал товарищ Карбышев.
Когда тяжёлые стальные двери завода открылись, нам в лицо ударил горячий воздух, звон металла и рёв станков. Десятки людей в промасленных комбинезонах крутили гайки, варили броню, собирали то, что очень скоро должно было убивать немцев и не только. Карбышев поднялся на импровизированную трибуну – ящик из-под снарядов – и взглянул на рабочих. Тишина наступила мгновенно. Все дружно прекратили работу. На этом заводе также работали ребята из, так называемых, «Искупительных бригад».
– Вам не нужно отдавать мне честь, – тихо сказал Карбышев, – в конце концов, формально вы не являетесь частью Лиги.
Бригадир-украинец, стоявший перед ним, медленно опустил руку, его глаза, казалось, пульсировали нервной энергией. Десятки покрытых сажей людей стояли позади него, ботинки рабочих наполовину утопали в смеси талого снега и грязи. Они столпились вокруг Карбышева и его немногочисленной свиты телохранителей, глядя на старого солдата с настороженностью и неописуемым чувством, почти похожим на голод.
– Я здесь не для того, чтобы наказывать вас, – громко сказал Карбышев, – хочу дать вам шанс на искупление. Раздался голос из толпы.
– В последний раз, когда вы предлагали нам "искупление", пятнадцать человек погибли под обвалом. Начинает казаться, что между этим нет большой разницы. – громко произнёс он.
Лицо бригадира побледнело, руки рефлекторно сжались. Он уже приготовился к наказанию, которое так и не последовало.
– Настоящее искупление, – ответил Карбышев, – это уже не та старая ложь, которую вы слышали от офицеров. А настоящая свобода.
В толпе послышалось бормотание.
– Что бы вы ни сделали, чтобы попасть сюда, это будет стёрто, и вы будете равны нам. Многие из вас даже не совершили ничего серьёзного, чтобы попасть сюда. Мы собираемся изменить систему. Но мне нужна ваша помощь. – уверенно говорил Карбышев.
– Зачем мы вам нужны, товарищ Карбышев? – спросил бригадир. После этого вопроса последовала минутная пауза.