Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 55)
«Партизаны!
Московское жидовское правительство послало вас, как скотину, на убой в леса и болота в тыл германских войск, зная, что никто из вас не вернется живым.
Это преступление!
Московское жидовское правительство надеется таким образом спасти свою собственную шкуру. Ему безразлично, где и за что вы подохнете, будут ли ваши родные вас оплакивать или нет.
Это преступление!
Московское жидовское правительство приказало вас все уничтожать, чтобы задержать движение германских войск. Все, что вы уничтожите, принадлежит русскому народу, который осужден будет мерзнуть и пухнуть с голоду. Этим вы вредите не немцам, а безвинным вашим детям, женам и старикам.
Это преступление!
…Московское жидовское правительство послало вам с летчиками листовки. Это все, что оно могло сделать для вас…»[876]
Партизанское движение квалифицировалось германскими пропагандистами как «еврейско-большевистский бандитизм», направленный на убийство людей, не пожелавших поддерживать «народных мстителей»[877].
Труд нацистов, разжигавших ненависть к евреям, оказался не напрасным. Антисемитизм быстро возрождался на оккупированных территориях и проникал даже в партизанскую среду. Так, в отчете отдела пропаганды «Остланд» о деятельности отряда «Вайссрутения» в мае 1942 г. сообщалось об удачной работе агентуры германских спецслужб. По информации осведомителей, в партизанских отрядах дало о себе знать явление, «весьма продуманное в пропагандистском плане». Чтобы доказать, что они настоящие патриоты, партизаны «убрали из своих рядов евреев и другие асоциальные элементы, столь непопулярные среди населения»[878].
Учитывая антисемитские настроения в партизанских формированиях, немцы иногда напрямую обращались к советских патриотам, чтобы они изгоняли из своих рядов евреев. В листовке начальника СС и полиции округа «Волынь – Подолия» отмечалось: «Не следуйте больше за евреями! Этот преступный народ приближается к своему уничтожению! Не дайте и себя уничтожить!» Партизанам, решившим сложить оружие, обещали не только свободу, но и награду «за каждого приведенного с собой еврея»[879].
В 1942 г. отделы пропаганды вермахта, работавшие в захваченных областях СССР, докладывали в Берлин, что после ликвидации евреев подразделениями СД и СС «еврейский вопрос» потерял свою актуальность[880]. Однако антисемитская пропаганда никуда не исчезла. Поскольку большевизм мог еще вернуться, нельзя было вести речь о том, что с евреями покончено. Следовало продолжать ту же самую пропагандистскую деятельность, не снижая оборотов, а где-то даже увеличивая ее, так как страх перед «жидо-большевизмом» являлся важным средством формирования нужной для оккупантов атмосферы[881].
Разумеется, не ушел в тень и образ еврея-партизана, который дополнялся самыми разными характеристиками. Например, отдел пропаганды «В» выпустил в 1943 г. листовку, текст которой изобиловал сценами извращенного садизма, а образу еврея придавались каннибалистические черты. Согласно этой листовке, командир одного из партизанских отрядов, «жид-политрук Железин», любил, чтобы ему готовили блюда из половых органов пленных немецких солдат, захваченных во время налетов на обозы германских войск[882].
В 1943 г. немецкими пропагандистами была выпущена полноцветная брошюра с броским названием «Выбирай!». Внутри брошюры содержалось шесть красочных рисунков по наиболее распространенным темам: «аграрная реформа», работа на своей земле во имя мирного будущего, помощь германским вооруженным силам, террор НКВД, разрушение собственного жилья, разорение и голод. Не ушла от внимания пропагандистов и проблема борьбы с евреями-партизанами. На одной из страниц, где рассказывалось о преступлениях НКВД, помещен рисунок, позаимствованный из брошюры «Недочеловек»[883], с изображением лиц еврейских комиссаров. Рядом с рисунком стояла страница с черным фоном, на котором было написано: «Выбирай что хочешь! Беду и гибель для себя и своей семьи, и иди тогда к красным бандитам, или же счастье, благоденствие, землю и собственность, возрождение твоей родины. Помогай тогда общему делу! Ты не можешь остановить победу германцев! Красные бандиты исчезнут. Новый порядок останется!»[884]
Образ еврея-партизана также присутствовал в оккупационной прессе. В частности, 1 сентября 1943 г. В.Е. Любимов опубликовал в коллаборационистской газете «Заря» заметку «Кровавое племя». Материал сообщал о преступлениях евреев-партизан, которые убивали в немецком тылу стариков и женщин[885]. 16 января 1944 г. газета «Голос Крыма» напечатала статью из трех частей под названием «В плену у бандитов». Одна часть, имевшая подзаголовок «Жидовка с винтовкой», рисовала отталкивающий портрет еврейки из партизанского отряда[886]. 15 марта 1944 г. в барановичской газете «Новый путь» вышла статья «Последний шанс», где встречается следующий вывод: «Во всем этом бандитизме виноваты евреи и большевики, и в Москве – массовый убийца Сталин»[887].
Одним словом, антисемитский компонент в рамках пропаганды против партизан занимал важнейшее место. Так как сам антисемитизм, говоря словами немецкого филолога В. Клемперера, «от начала и до конца был самым эффективным пропагандистским средством» НСДАП[888], то и его составная часть – ненависть к евреям-партизанам – представляла собой действенный инструмент для распространения юдофобии среди населения и даже внутри партизанских формирований[889].
Дискредитация партизанского движения
В аналитическом отчете РУ ГШ РККА, подготовленном в мае 1942 г., подробно рассматривались мероприятия оккупантов по борьбе с партизанскими отрядами в первые десять месяцев войны. Пропаганде противника сотрудники советской военной разведки посвятили отдельный раздел. Опираясь на трофейные документы, они указали на основные направления деятельности пропагандистских подразделений немцев и заострили внимание своего руководства на том, что «германское командование стремится всеми средствами пропаганды дискредитировать и оклеветать партизанское движение»[890].
Дискредитация является одним методов пропаганды. Ее основная задача заключается в том, чтобы внести раскол в лагерь противника и создать такие условия, при которых враг, оказавшись в затруднительном положении, не сможет или какое-то время будет не в состоянии заниматься объединением отдельных лиц, групп и организаций для усиления борьбы за общие цели. Дискредитация предполагает применение информации (часто – заведомо ложной), содержащей негативную оценку противоположной стороны, для чего могут активно использоваться мотивы вражды, различные призывы, подрывающие способность неприятеля к практическим действиям.
Немецкие пропагандисты включились в работу по дискредитации партизан еще в 1941 г., как только появились сообщения о нападениях в тылу действующей армии. Правда, пропаганда по очернению «народных мстителей» в первое время уступала место агитации, развернутой против комиссаров, красноармейцев и евреев[891], а также особым мероприятиям по деморализации советских граждан и внушению им мифа о непобедимости вермахта[892]. Ситуация стала постепенно меняться зимой 1941/42 г., когда наступление под Москвой окончательно провалилось, а в прифронтовых районах возросла партизанская угроза.
В первую очередь нацисты использовали в своей пропаганде факты конфискации партизанами продовольствия у местного населения, случаи мародерства и пьянства в отрядах[893]. Подобные эпизоды имели место, увы, довольно часто, так как многие партизанские формирования не имели надежных продовольственных баз и вынуждены были заботиться о собственном пропитании самостоятельно. Кроме того, многие склады с продуктами, заблаговременно подготовленные в лесах, были разграблены еще до прихода оккупантов или сданы немцам. Особенно тяжелая обстановка сложилась в Крыму, где к началу 1942 г. продовольственные базы попали в руки противника, что вызвало не только ужасающий голод (доходящий до случаев каннибализма), но и толкнуло сотни партизан на дезертирство[894].
Немцы придавали огласке все факты этого рода, о которых им становилось известно[895]. Многочисленные заметки и статьи в оккупационной прессе дают ясное понятие о том, какие приемы использовал враг, чтобы приравнять партизан к уголовникам. Например, в газете «Кавказский вестник», в заметке «Воровские методы», партизаны выступали в роли опытных налетчиков. Свои преступления против крестьян они совершали на дороге близ Пятигорска, переодеваясь в форму сотрудников вспомогательной полиции[896].
Традиционным считалось изображение «народных мстителей» в качестве кровавых душегубов. К примеру, барановичская газета «Руль» представила партизан организованной преступной группировкой, убивавшей в деревнях и молодых девушек, и старух. Автор статьи И. Белкин заявлял: «Повторяем, убиты были не те, кто активно проводил немецкую политику. Жертвы красных извергов – обыкновенные русские крестьяне»[897]. Как видно, Белкин стремился вбить клин между партизанами и мирным населением. В той же газете вышла статья под заголовком «Идем мужиков бомбить». Основная цель материала была та же – возбудить ненависть к партизанам со стороны деревенских жителей, однако прием использовался другой: рассказ о преступлениях велся от лица самих «лесных солдат». В уста «главаря банды», подчиненные которого силой забирали мужчин в отряд, германские пропагандисты вложили слова: «Лучше пусть все крестьяне сдохнут, чем один из нас будет голодать. Кто нас не хочет кормить добровольно, того бейте, как собаку»[898]. В некоторых публикациях партизанским бригадам приписывали акты сожжения людей[899], а также участие в изнасилованиях женщин[900].