Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 56)
Безусловно, в подобных сообщениях было много клеветы и лживых измышлений. Тем не менее история советского партизанского движения в годы Великой Отечественной войны знает не только героические подвиги «народных мстителей», но и поступки, отрицательно влиявшие на имидж партизан. В частности, в январе и феврале 1943 г. начальник 4‑го Управления НКВД СССР П.А. Судоплатов сообщал начальнику ЦШПД П.К. Пономаренко о грабежах, совершенных в Латвии бойцами 1‑й Дриссенской бригады (командир – Г.П. Герасимов, комиссар – А.И. Лисовский). Партизаны забрали в латышских деревнях свиней, одежду, швейные машины и патефоны. Эти действия привели к тому, что местное население отказалось поддерживать «лесных солдат», а немцы, используя факты подобного поведения партизан, развернули пропагандистскую кампанию под лозунгом «Партизаны хотят вас уничтожить, берите оружие». В результате вновь были сорваны планы советского военно-политического руководства по организации широкого сопротивления нацистам в Прибалтике[901].
Факты недостойного поведения партизан, к сожалению, происходили даже в тех формированиях, которые считались передовыми и показывали пример остальным. Так, в отчете о боевой деятельности бригады «Народные мстители» за второй квартал 1943 г. командир соединения, майор В.Т. Воронянский, признавал, что среди его бойцов имели место случаи «мародерства, незаконного расстрела, пьянства, которые дискредитируют партизанское движение, командование бригады и партийно-комсомольские организации. С этими людьми ведем беспощадную борьбу через организованный военный трибунал в бригаде. Неисправимых, злостных расстреливаем»[902]. Смоленский партизанский полк особого назначения (командир – полковник И.Ф. Садчиков) в августе 1943 г. почти не вел боев с карателями, а занимался, по сообщению органов НКГБ СССР, мародерством[903]. В 1‑й Антифашистской бригаде (командир – полковник В.В. Гиль-Родионов) за грабежи, пьянство и мародерство было расстреляно 5 человек. Осуждено с испытательным сроком от одного до трех месяцев 12 человек и снято с командных должностей 6 человек[904]. Одним словом, партизанскому командованию приходилось железной рукой наводить порядок в отрядах, чтобы не только поддерживать дисциплину среди подчиненных, но и не давать пропаганде врага поводов для публикаций, порочащих достоинство партизан.
Ведя работу по дискредитации советских сил сопротивления, германские органы пропаганды тесно взаимодействовали со спецслужбами вермахта и СС. Представители полиции безопасности и СД, военной контрразведки находились в постоянном контакте с начальниками отделов и отрядов пропаганды. Сотрудничество между специалистами по «промыванию мозгов» и «рыцарями плаща и кинжала» не ограничивалось лишь одним обменом информации, но также включало в себя проведение совместных психологических акций, выпуск пропагандистских материалов, опросы пойманных партизан, использование базы подразделений пропаганды для вербовки агентов, разведку местности, особенно в районах, где были запланированы операции, распространение пропагандистской продукции и т. п.
Спецслужбы нацистов еще осенью 1941 г. убедились, что одним из эффективных способов противодействия партизанам было применение лжепартизанских отрядов (
Помимо истребления советских патриотов и создания среди них атмосферы недоверия, другой важной задачей лжепартизанских отрядов являлась компрометация участников сопротивления в глазах местных жителей. Для этого личный состав отрядов, состоявший из проверенных коллаборационистов и подготовленных в разведке немцев, устраивал в деревнях и селах жуткие издевательства над гражданскими лицами, насиловал женщин, убивал стариков и детей, а затем пускал слух, будто в расправе виновны партизаны[907]. В этот момент к операции подключались сотрудники пропаганды, имевшие задачу быстрее и шире распространить информацию о «большевистских зверствах».
Распространение вестей, порочащих партизанское движение, осуществлялось как письменным, так и устным путем. Могли также использоваться инсценировки, призванные убедить население в том, что новые власти защищают обычных людей от партизан. Так, в информационном бюллетене № 3 разведотдела штаба Юго-Западного фронта сообщалось о случае, произошедшем в ноябре 1941 г. на оккупированной Украине. По данным советской разведки, немцы в селе Андреевка создали отряд, состоявший из бывших «петлюровцев, белогвардейцев и репрессированного элемента». Отряд должен был выдавать себя за группу «народных мстителей» и заниматься грабежами. Местные жители обратились за помощью в германские учреждения. Вскоре лжепартизанский отряд был «пойман» и в полном составе «отправлен за решетку». «Арест» сопровождался максимальной оглаской, чтобы показать «заботу» представителей «нового порядка» о мирных гражданах. Однако спустя несколько дней лжепартизан выпустили на свободу и перебросили в соседний район, где пособники врага продолжили заниматься тем же самым[908].
В Сумской области в 1941 г. под видом партизан действовало несколько групп. На перекрестках лесных дорог или на хуторах они собирали людей, выходивших из окружения, и военнообязанных из окрестных сел, раздевали их и расстреливали «за измену», а потом демонстрировали убитых. Нацисты объявляли их жертвами «злодеяний большевистских агентов», якобы получивших приказ «истребить всех, кто останется у немцев»[909].
О методах лжепартизанских отрядов также велась речь в донесении от 20 января 1944 г. командира спецгруппы ЦШПД майора С.И. Казанцева. Офицер-разведчик отмечал, что перед лжепартизанами «ставится основная задача: дискредитировать роль и сущность партизанского движения. Поэтому эти антипартизанские отряды прибывают в деревню, грабят жителей, занимаются мародерством, расстреливают и избивают стариков, старух, сжигают деревни. И все это делается под видом партизан. А потом немцы в своих газетах, листовках, по радио сообщают, что вот, мол, “это не партизаны, а бандиты. Они грабят, расстреливают, вешают”»[910].
Поскольку данный прием неоднократно приносил немцам успех, советские органы пропаганды выпустили специальную листовку «Русские люди, уничтожайте фашистских провокаторов». В агитке говорилось: «Фашисты всячески стараются очернить, оклеветать народных мстителей… Известно много случаев, когда фашистские обманщики, войдя в деревню и назвав себя партизанами, учиняют повальный грабеж, людей, выражающих недовольство немецкими захватчиками, провокаторы арестовывают, избивают, выдают гитлеровскому командованию, а часто сами расстреливают… Разоблачайте провокаторов, уничтожайте их как бешеных собак!»[911]
Огромное значение в своей пропаганде нацисты придавали религиозному фактору. Так как немцы называли себя теми, кто пришел освободить население от безбожия, то, естественно, в оккупационной прессе с положительной стороны рассматривались все мероприятия, связанные с возрождение религиозной жизни, в то время как большевики – сторонники воинствующего атеизма – подвергались суровой критике. Нацисты всегда внимательно следили за обстановкой и находили информационные поводы, чтобы использовать «религиозный вопрос» в своей пропаганде против партизан.
В оккупационной прессе публиковались выступления священнослужителей, проклинавших «безбожную советскую власть» и ее последователей, партизан, не дававших обрести населению покой. Так, православный епископ Мануил, находившийся в Ровно, неустанно призывал к прекращению партизанской деятельности и на все лады восхвалял «германский рай». Его примеру последовали некоторые священники, помогавшие нацистам. Ряд клириков провоцировал мирян на выдачу коммунистов и натравливал население на советских партизан[912].
В Смоленске 12 мая 1943 г. состоялось епархиальное собрание уполномоченных представителей и мирян Смоленской епархии. На собрании было заслушано несколько докладов, в том числе «О партизанах и отношении к ним», с которым выступил брянский священник П. Мелетиев, и о евреях – «Непримиримые враги христианства». Этот доклад прочитал протоиерей Н. Шиловский. Собравшиеся, как зафиксировали агенты партизан, поддержали выступления своих духовных пастырей[913].
Удачным поводом для дискредитации партизанского движения служили убийства священников. Обычно эти расправы сразу приписывались «народным мстителям», так как советская власть призвала их «сеять смерть и разрушение» в оккупированных областях[914], а попытки партизан «примазаться» к церкви воспринимались немецкими пропагандистами как отвратительные происки чекистов, которые одновременно являлись «патриотами жидов и Святой Руси», что изображалось как оскорбление людей, «освобожденных от проклятого жидо-большевистского ига»[915].