Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 53)
В конце публикации Маркус постарался увязать проект «военных поселений» с целями Третьего рейха, дающими право на оборону. Материал заканчивался словами: «Деревни самозащиты можно рассматривать, как первую вполне действенную волю белорусского крестьянского народа, который не хочет ждать, пригнувшись, на заднем плане гигантской борьбы, не склоняется без сопротивления перед лицом террора большевистских банд, но хочет проявить себя в тяжелых оборонительных боях на своей земле, чтобы бороться за то, что было подтверждено в неоднократных резолюциях – за прочную связь с Германией и новой Европой»[832].
Коллаборационистская пресса тоже писала о важности «деревень самообороны». Большое внимание уделялось роли окружных комиссаров, обладавших правом признавать те или иные населенные пункты «военными поселениями». Помимо этого, придавалось большое значение волеизъявлению мирных жителей. Пропагандисты фокусировали внимание читателей на том, что во всех случаях, когда происходило объявление поселков «деревнями самозащиты», это осуществлялось с полного согласия местных жителей. Тем самым аудитории навязывалась мысль, будто все граждане генерального округа «Вайссрутения» положительно отнеслись к укрепленным поселениям[833].
Однако, несмотря на активную пропаганду, реализация проекта с «деревнями самообороны» не принесла ощутимых результатов. В конечном итоге немцы отказались от этой идеи, так как полицейские подразделения, предназначенные для охраны опорных пунктов, не имели в достаточном количестве вооружения и не могли оказать серьезного противодействия советским партизанам[834].
В контексте нашего исследования необходимо сказать несколько слов о ведении антипартизанской пропаганды органами полиции безопасности и СД и контактах с коллаборационистами. Хотя поначалу эти вопросы не входили в число основных для СС, но по мере того как возрастала угроза сопротивления, отношение к данным проблемам менялось[835].
Спецслужбам «Черного ордена» пришлось направлять на «борьбу с бандами» весь имевшийся у них персонал. Важное место здесь отводилось айнзацгруппам, чей офицерский состав был полностью вовлечен в эту работу. Борьба с партизанами постепенно стала рутиной для командиров полиции безопасности и СД. Командиры истребительных команд, референты в служебных инстанциях СД, офицеры связи с начальниками СС, которые руководили оперативными соединениями, принимали в ней участие. В этом направлении мог использоваться любой начальник полиции безопасности и СД, независимо от того, в каком он был звании и к какому подразделению принадлежал[836].
Вопрос о необходимости ведения антипартизанской пропаганды возник перед структурами СД еще осенью 1941 г. По согласованию с отделом пропаганды ОКВ было достигнуто соглашение о направлении в айнзацгруппы военных корреспондентов СС[837]. Они отвечали за информационную работу. В практику эсэсовских пропагандистов сразу вошло использование для агитации отдельных персоналий из числа мирных жителей, враждебно настроенных к советской власти. Наибольших успехов на этом поприще добились сотрудники айнзацгруппы «Д», развернувшие свою деятельность в Крыму. По приказу начальника группы оберфюрера Отто Олендорфа все подчиненные ему команды, используя «добровольцев», занимались пропагандой и вербовкой крымско-татарского населения в подразделения самообороны. К концу января 1942 г. эсэсовцы завербовали 5451 человека. Эти силы в последующем применялись в борьбе с крымскими партизанами[838].
Работая с крымско-татарским населением, представители СД продолжительное время не считали целесообразным привлекать к антипартизанской пропаганде большие группы местных коллаборационистов и тем более создавать из них агитационные отряды. Такой же подход разделяли и представители отдела пропаганды «У», находившиеся в Крыму. Как заявил в интервью Гарвардскому проекту респондент Эдиге Мустафа Кырымал (16–19 ноября 1950 г.), «нам не разрешали формировать отряды агитаторов, целью которых являлась бы борьба с партизанами»[839].
Известно, однако, что позже, в 1943 г., Штаб пропаганды «Крым» применял группы коллаборационистов в рамках антипартизанской агитации[840], но применялись ли такие же подразделения, подготовленные сотрудниками СД, нам неизвестно.
Вместе с тем службы СС, выполнявшие большой объем задач, связанных с «разведкой против банд», самостоятельно выпускали листовки и обращения, адресованные партизанам и населению. Эти агитки ничем не отличались от образцов, подготовленных пропагандистами вермахта. Листовки содержали призывы к прекращению поддержки «бандитов», обещали хорошее обращение и достойную награду тем, кто живым приведет партизанского командира или комиссара[841].
Коллаборационистские вспомогательные подразделения, закрепленные за структурами полиции безопасности и СД, использовали листовочный материал эсэсовских пропагандистов во время малых и больших операций против партизан. Особые команды «Черного ордена», привлеченные к оперативным мероприятиям, охотно применяли отряды «иностранных помощников». Личных состав этих формирований обеспечивался пропагандистской продукцией до начала боевых действий[842].
Что касается освещения антипартизанской деятельности эсэсовских спецслужб в захваченных областях Советского Союза, то материалы на эту тему в коллаборационистской прессе почти не появлялись. Зато о полиции безопасности и СД на Востоке регулярно писали центральные издания рейха – «Народный наблюдатель», «Франкфуртская газета», «Немецкая общая газета» и др. Ведущие средства массовой информации «Коричневой империи» связывали деятельность полиции безопасности и СД с выполнением «особых заданий», имеющих огромное значение для установления «нового порядка». Например, 7 мая 1942 г. в печатном органе НСДАП, «Народном наблюдателе», вышла статья «В борьбе со шпионами и партизанами». В материале цитировались выдержки из допроса граждан, уличенных в сотрудничестве с «бандами». Желая показать антигуманный характер партизанского движения, корреспонденты заявили, что сотрудники СД получили информацию, будто комиссары насильно забирали детей у несчастных русских женщин, чтобы заставить их действовать против германских войск[843].
В других публикациях откровенно говорилось о карательных мерах. Так, в журнале «Дас Рейх» (№ 18 от 3 мая 1942 г.) была опубликована статья «Война с бандами в нейтральной полосе». Читателям предлагался тщательно отредактированный вариант отчета о деятельности айнзацгрупп против советских партизан. Неизвестные авторы неоднократно подчеркивали, что для сдерживания «бандитов» члены СД «уничтожали деревни». На страницах эсэсовского официоза «Черный корпус» была опубликована корреспонденция «Испытание огнем» (№ 17 от 29 апреля 1943 г.). Здесь говорилось о том, что «бандиты были сожжены СД в их тайных блиндажах», так как они не хотели сдаваться. Столь откровенные признания, однако, мало кого шокировали. Напротив, их воспринимали как обычную работу спецслужб Гиммлера, которые представлялись в немецкоязычной прессе как «организация трезвомыслящих специалистов», находящихся на острие «исторической борьбы»[844]. При этом никаких упоминаний о том, что в карательных акциях наравне с эсэсовцами действовали коллаборационисты, газеты не сообщали.
В последний период оккупации пропагандисты вермахта и СС активно эксплуатировали тему коллаборационистских партизанских отрядов, действующих в тылу Красной армии. В прессе появлялись материалы, рассказывающие о «подвигах» антисоветских партизан. Причем в некоторых из них утверждалось, что в глубинных районах СССР развернулось повстанческое движение. Кроме того, заявлялось, будто на борьбу поднялись малые народы, порабощенные коммунистами. Мифы о «партизанах-власовцах» доверия у людей не вызывали. Однако тематика «малой войны» в тылу советских войск не уходила с газетных полос вплоть до конца войны[845].
Давая оценку оккупационной прессе, принимавшей участие в антипартизанской пропаганде, следует сказать, что материалы о борьбе с партизанами появлялись в немецких и коллаборационистских газетах достаточно регулярно. Количество заметок, статей, корреспонденций и очерков о противодействии «бандитам» резко возрастало, как только приходили распоряжения о проведении крупных антипартизанских операций.
В коллаборационистских частях и соединениях, действовавших под эгидой вермахта и СС, пропаганда против партизан велась на постоянной основе. Выпускались не только листовки, но также – при наличии бумаги и материально-технической базы – газеты.
Глава шестая
«Убийцы и паразиты». Пропагандистская деятельность нацистов по дискредитации и разложению партизан. Информационное сопровождение боевых операций вермахта, СС и полиции
Образ советского партизана в нацистской пропаганде
Специалисты в области информационных войн неоднократно отмечали, что сознание военнослужащих оккупационных войск нередко наделяет партизан чрезмерным могуществом. Здесь встречается и вера в необузданную кровожадность противника, и в его способность обходиться без пищи и воды, и в отсутствие у него страха перед смертью и даже болевых ощущений. Слухи и свидетельства, хотя бы частично подтверждающие эти мифы, приходят на смену первоначальному пренебрежению к партизану как к тупому, трусливому и грязному зверю. Оба стереотипа чаще всего сосуществуют длительное время и предопределяют резкие колебания душевного состояния и поведения – от депрессии до вспышек ярости и жестокости[846].