Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 52)

Кроме того, в оккупационной печати обязательно подчеркивалась теснейшая связь между германскими властями и местными изменниками. Уничтожение партизан мыслилось как общее дело, которое, с одной стороны, легитимизирует власть захватчиков, а с другой стороны, повышает статус местных кадров. Надежда на благополучное будущее напрямую увязывалась с успешными боевыми действиями под немецким руководством.

В качестве примера сошлемся на немецкоязычную «Минскую газету», где 30 марта 1943 г. вышла заметка «Белорусская самооборона. Плечом к плечу в борьбе с бандитизмом». Данный материал содержал все основные аспекты нацистской пропаганды, имевшие отношение к изменникам из числа белорусов. Приведем заметку полностью:

«В воскресенье первые добровольческие подразделения самообороны молодых белорусов, служащих в полиции безопасности, впервые публично выступили на впечатляющем пропагандистском марше по Минску. Эти подразделения составляют основу молодых белорусских войск, которые после тщательной подготовки будут плечом к плечу со своими немецкими товарищами вести борьбу с врагом белорусского народа, большевизмом. Они представляют собой группу молодых белорусских активистов, присягнувших фюреру и помогающих не допустить проникновения большевизма в свою страну.

Несмотря на относительно короткий период подготовки, эта часть, маршируя по Минску, производила впечатление бывалого солдатского формирования… Это первое появление на белорусской публике было связано с церемонией в городском театре. Первый редактор белорусской газеты, Адамович, страстно взывал к молодым солдатам, говоря об их задачах и предстоящем участии в активной борьбе с коммунизмом и бандитами. Приветствие вождю и белорусскому народу, которое скандировали молодые солдаты, было таким же искренним и ясным, как и их энтузиазм, с которым они пели песни своей белорусской родины. Эти молодые люди, которые носят серый мундир СС с черепом и костями на головном уборе и флагом своей родины в гербе на левом рукаве, свидетельствует в первую очередь об ответственности за защиту своей Отчизны и культуры своего народа»[819].

Нарисованный выше пропагандистский образ касался только подразделений, входивших в состав 13‑го белорусского полицейского батальона при СД. Насколько известно, вербовка в этот батальон задумывалась как временная мера, но затем из-за недостатка немецких сотрудников подразделения полиции безопасности, состоявшие из местных граждан, были расширены и закреплены в штатном расписании[820]. Строгая проверка и отбор, существовавшие при приеме в 13‑й батальон, не соблюдались, однако, в других формированиях самообороны. Согласно немецким источникам, лица, переданные весной 1943 г. под юрисдикцию германской полиции порядка, надежностью не отличались и зачастую попадали под воздействие советской агитации, которая толкала их на дезертирство[821].

Бегство из рядов самообороны, прошедшей в период оккупации несколько преобразований, заставило немцев усиливать разъяснительную работу среди белорусских коллаборационистов. В захваченных регионах БССР были открыты дополнительные пропагандистские курсы. Так, по документам разведывательных органов Белорусского штаба партизанского движения (БШПД), немцы в 1942–1943 гг. организовали школы агитаторов-пропагандистов в Барановичах (комендатура шталага № 337) и Боровухе 1‑й (функционировала при местной комендатуре, затем переведена в Витебск). Учебные группы состояли от 6–8 до 30 человек, срок обучения не превышал трех месяцев. Помимо получения знаний в области пропаганды, слушатели проходили специальную подготовку для ведения агентурной разведки внутри партизанских бригад. Преподавателями были немцы, а также русские офицеры РОА из Дабендорфа[822].

Белорусские пропагандисты занимались популяризацией службы в полицейских формированиях генерального округа «Вайссрутения», поддерживали введение «нового порядка землепользования» и мероприятия по вербовке рабочей силы в рейх[823]. Проблема «борьбы с бандами» также оставалась для них одной из центральных. Особенно это проявилось на последнем этапе оккупации. 21 декабря 1943 г. в Минске была провозглашена Белорусская центральная рада (БЦР) во главе с Р. Островским. По указанию немцев Рада объявила о проведении мобилизации мужского населения на территориях Минского, Слуцкого, Барановичского, Слонимского, Новогрудского, Вилейского и Глубокского округов. 6 марта 1944 г. был издан приказ, который призывал вступать граждан 1908–1924 гг. рождения в Белорусскую краевую самооборону (БКС). В пункте первом приказа прямо говорилось, что мобилизация населения проводится с целью создания при округах вооруженных сил для наведения порядка и борьбы с партизанами[824].

В задачу местных пропагандистов, кроме того, входила попытка оправдать преступления оккупантов, совершаемые на белорусской земле (геноцид еврейского населения, угон граждан на принудительные работы в Германию, изъятие материальных ресурсов и др.). Для этого активно использовался опыт, накопленный сотрудниками отдела пропаганды «В» и управления пропаганды генерального округа «Вайссрутения»[825].

Осуществление мобилизации поручалось так называемым областным офицерам, специально назначенным БЦР, и начальникам округов. Однако вследствие явно неудовлетворительных результатов пропагандистской кампании, обнаружившихся с первых дней мобилизации, дальнейшее ее проведение было передано полиции, жандармерии и регулярными германским воинским частям[826].

В общей сложности на призывные пункты пришло более 40 000 человек, однако больше половины призванных были отсеяны окружными комиссарами, поскольку быстро проявился недостаток рабочих рук, необходимых для нормального функционирования многих предприятий. В итоге в начале апреля 1944 г. в составе подразделений БКС числилось 21 629 человек. Было сформировано 39 стрелковых и 6 саперных батальонов численностью не менее 600–800 человек каждый. Личный состав этих батальонов принимал участие в антипартизанских операциях вплоть до июля 1944 г.[827]

Пропагандистская кампания против партизан также проводилась в рамках проекта по созданию сети «деревень самообороны» (Wehrdörfer). Пытаясь помешать «народным мстителям» расширять партизанские зоны, руководство СС и полиции в Белоруссии при активном участии министерства Розенберга решило увеличить количество опорных пунктов. По приказу начальника СС и полиции в «Вайссрутении» Курта фон Готтберга от 19 октября 1943 г. (который, став генеральным комиссаром, ввел на подведомственной ему территории «политическое чрезвычайное положение»), следовало организовать «военные поселения» и соответствующие охранные части. Этот метод борьбы с партизанами представлялся адекватной формой проведения «военных, социальных и продовольственных мероприятий», имевших политическое значение[828].

Идея укрепленных населенных пунктов пришлась по душе и военным инстанциям. 29 января 1944 г. штаб главнокомандующего группой армий «Центр» представил детальный план организации «деревень самообороны». При местных комендатурах вводилась должность коменданта группы «деревень самообороны» (Wehrdorfgruppen-Kommandant), на которого замыкалось 10–20 укрепленных поселков. Этому коменданту подчинялись: ударная команда (Eingreifkommando) из трех охранных подразделений местной службы порядка, бургомистры с разветвленным аппаратом, в который входило не менее 10 деревенских старост и руководителей общин, а также комиссия по земельному хозяйству[829].

Главная цель «деревень самозащиты» заключалась в том, чтобы, во-первых, депортировать из районов «ненадежные элементы», а на их место поселить лояльных лиц, и, во-вторых, объединить «военные поселения» в укрепленные районы, которые с помощью полицейских и охранных частей могли бы поддерживать друг друга. В общей сложности в тылу группы армий «Центр» было создано 60 «деревень самообороны»[830].

Проект «военных поселений» получил широкую огласку в оккупационной прессе. Эта тема освещалась как в коллаборационистских газетах, так и в немецкоязычных изданиях, выходивших на Восточном фронте. К примеру, 29 марта 1944 г. в «Немецкой газете в Остланде» («Deutsche Zeitung im Ostland») вышла статья гауптштурмфюрера СС, доктора Германа Маркуса «Деревни самообороны в Вайссрутении: жесткая решимость для защиты собственной земли». Причины создания укрепленных поселков автор публикации видел так:

«Основные артерии снабжении Германии и наиболее важные пункты экономической жизни по-прежнему охраняются полицией и благодаря прямой защите немецкого вермахта. Деревни и населенные пункты за пределами этой зоны безопасности, однако, в большей степени подвергались террору бандитских групп – ситуация, которая почти не затрагивала германское командование в его основных целях, но местное население стало жертвой разнузданной кровавой похоти и грабежей советских банд. Хотя такой способ ведения боевых действий не угрожал интересам Германии, ответственное руководство, сосредоточенное на общей охране района, должно было охарактеризовать сложившуюся ситуацию как невыносимую и стремиться всеми силами покончить с ней как можно быстрее»[831].

Маркус подчеркивал особую роль СС в реализации проекта. Именно представители «Черного ордена», утверждал автор, побудили белорусский народ к более ответственному сотрудничеству, благодаря чему укрепилось доверие к немецкому руководству, которое приняло решение о передаче в руки сельскому населению оружия, чтобы защищать себя, свое хозяйство и землю от «грабительского бандитизма». Маркус также пытался показать, что проект «военных поселений» являлся не только немецким указанием «сверху», но и желанием белорусской общественности, увидевшей в германских мерах свою защиту. Само это желание, по мнению эсэсовского журналиста, стремительно преобразовалось в призыв «раз и навсегда покончить с бандитизмом». Кроме того, призыв к самообороне якобы нашел весьма широкий и радостный отклик среди населения.