И в землю провалился дед.
Эней спросонья подхватился,
Дрожал от страха и крутился,
Холодный лился с него пот;
И всех троянцев подсобравши,
Готовиться им приказавши,
Чтоб завтра двигаться в поход.
К Ацесту сразу сам махнувши,
Благодарил за хлеб, за соль,
И там недолго так побывши,
К своим вернулся он оттель.
Почти до ночи собирались
И утренней зари дождались,
Затем расселись по ладьям.
Эней отчаливал несмело,
Так ему море надоело,
Как дождь осенний казакам.
Венера только что узрела,
Что уж троянцы на челнах,
К Нептуну махом полетела,
Чтоб не сгубил их на волнах.
Поехала в своем рыдване,
Как сотника какого пани
Неслась бы к свахе на обед.
С конными проводниками,
С тремя позади казаками,
И тройкой правил конюх-дед.
А был на нем армяк, подбитый
Сукном, похожим на нейлон,
Тесемкою вокруг обшитый,
Рублей полтыщи стоил он.
И набекрень была шапчонка,
Из-под нее торчала челка,
В руках же ременная плеть.
И, вместо чтобы ехать тихо,
Он этой плетью щелкал лихо,
Рыдван, казалось, мог взлететь.
Приехала, затарахтела
Пустою бочкой по камням,
К Нептуну в комнаты влетела,
Он к ней навстречу вышел сам.
И прежде чем сказал он слово,
Она вскричала: «Будь здорова
Твоя, дружище, голова!»
В ту же секунду подбежала,
Нептуна в губы целовала,
Крича такие вот слова:
«Коль ты, Нептун, мне вправду дядя,
А я племянница тебе,
Тогда, на наши связи глядя,
«Спасибо» заслужи себе.
Давай-ка, помоги Энею,
Чтоб он с ватагою своею
Счастливо ездил по воде:
Его и так перепугали,
Насилу бабки отшептали,
Попался в зубы он беде».
Нептун, моргнувши, засмеялся,
Присесть Венеру попросил,
После лобзанья облизался,
Рюмашку водочки налил.
Затем, Венеру угощая,
Ей помощь в деле обещая,
За дело принялся и сам.
Ветра как надо дуть заставил,
