Троянцы долго тут валялись,
Немало потрудившись, знать.
Желанный роздых дан троянцам,
Опять забыли горевать;
Бывал успех везде поганцам,
А добрый должен пропадать.
И тут они не постеснялись,
А сразу дружно потаскались
Чего хотелось, поискать:
Кто меду пенного и водку,
А кто – доступную бабенку,
Оскомину с зубов согнать.
Поскольку парни были биты,
То познакомились тотчас,
Все было сразу шито-крыто,
Небось, оно не в первый раз.
Со всеми мигом побратались,
Пообнялись, расцеловались,
Ну, прям, приехали домой.
Зашевелились поварята,
За водкой сбегали ребята, —
Вновь дым до неба, пир горой.
Где выпивка, где посиделки,
Аль свадьба, скажем, где была,
Где бабы или, скажем, девки, —
Туда нелегкая несла
Троянцев. И, гляди, вписались,
И возле женщин ошивались,
Мужей старались подпоить,
А жен в сторонку уводить,
Добраться до их тел пытались.
Эней один не веселился,
Был белый свет ему не мил,
Ему отец с Плутоном снился,
И в ад шагать не стало сил.
Оставил он своих гулять,
Пошел он по полям искать,
Кто бы дорогу показал:
Где в ад ведущая дорога,
И чтоб идти не было долго,
И чтобы снова не искал.
Так шел он, потом окроплённый,
Покинув пьяниц и повес,
И перед ним возник зелёный,
Похожий на чащобу лес.
На курьей ножке там стояла
Избушка ветхая в кустах.
Ее нелегкая вращала,
Энею навевая страх.
Эней стоял и дожидался,
Чтоб появился кто-нибудь,
В окно стучал и добивался,
Хотел с ноги избу спихнуть.
Тут вышла бабища худая,
Крива, горбатая, сухая,
Заплесневелая, в струпьях,
Седая, рябая, косая,
Растрепанная и босая,
И как в колье, вся в желваках.
Эней, узревши это чудо,
Окаменел там, где стоял;
И думал, все свои потуги
Он здесь навеки потерял.
Но тут порог переступила
Яга, и так заговорила,
