Иван Котляревский – Энеида (страница 22)

Эней же паруса поставил, Стрелою мчался по волнам. А кормчий их наиглавнейший С Энеем ездил всякий раз. Ему слуга был найвернейший- И звали все его Тарас. Он, сидя на корме, качался, По самое нельзя нажрался, Когда прощались вечерком. Эней его убрать решился, Чтоб тот в пучину не свалился, И где-то подремал тайком. Но, видно, этому Тарасу Написано так на роду, Чтоб он до нынешнего часу Терпел несчастья и беду. Он, раскачавшись, грянул в воду, Нырнул, и – не спросившись броду, Вдруг начал пузыри пускать. Эней покуда спохватился Да за багор пока схватился — Беднягу не смогли достать.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Эней-троянец, пострадавши, Добром Тараса помянул, Поплакавши и порыдавши, Немного водочки хлебнул; Но все-таки его мутило И вокруг сердца закрутило: Бедняжка часто все вздыхал, Он моря так уже боялся, Что на богов не полагался И батюшке не доверял. А ветры знай себе трубили В зады Энеевым челнам, Те изо всей летели силы По черным пенистым волнам. Гребцы и весла отложили И, сидя, трубочки курили Или болтали о судьбе. Никто не знал, что дальше будет, Кто в этой жизни что добудет, И каждый думал о себе. Потом о Волге распевали, Про Разина и Ермака, Как под Царьградом воевали: Грести не надобно пока. Не так то деется всё скоро, Как говорится в сказках нам. Эней наш плыл, хотя и споро, Да все ж болтался по волнам. И долго волны их качали, Куда плывут – они не знали: Не знал троянец ни один; Куда, зачем их вновь уносит? Не знают дат, часов не носят… Куда бредет Ахеев сын? Опять поплавали немало И попотели на воде… Внезапно землю видно стало, — Неужто их конец беде? Со смехом к берегу пристали, На землю твердую ступали И стали мирно отдыхать. Земля та кумской называлась, —