А выпить на халяву рад!
И братец ваш Плутон, разбойник,
Он с Прозерпиною засел,
Сей адский, аспидный любовник
Еще тебя там не нагрел?
Завел приятельство с чертями
И в жизни нашими делами
Не озадачился нимало,
Чтоб тут пылать-то перестало,
И чтоб огонь перегорел.
И матушка моя родная
Бог весть, с каким из вас гуляет,
А может, дрыхнет, никакая,
Ей на троянцев наплевать.
Ей нужно, юбки подобравши,
До визга пьяною набравшись,
Бесстыдно голою скакать.
Ежель сама с кем не ночует,
То для кого-нибудь свашкует,
Любому может фору дать.
Да хрен на вас, уж, что хотите
По мне дак, можете творить.
Меня хоть на кол посадите,
Пожар бы только погасить;
Ведь вам легко решить проблему,
Закрыть мою дурную тему
В процессе плановых программ.
Пролейте с неба, что ли, воду,
Меня пустите на свободу,
А я вам всем на лапу дам».
Едва Эней перемолился
И только-только рот закрыл,
Как с неба сильный дождь полился,
В минуту весь пожар залил.
Плеснуло с неба, как из бочки
И промочило до сорочки;
Все бросилися наутек.
Они дождю не рады стали:
Чуть от потопа не пропали,
И не было сухих порток.
Не зная снова, что же делать,
Эней страдал и горевал:
Остаться или дальше бегать?
Ведь черт не все челны побрал;
Собрал троянцев вновь на вече-
Они сидели недалече,
Зря, что он разум потерял.
Троянцы долго размышляли,
В какой они капкан попали-
Никто при этом не молчал.
Один троянец, парень строгий,
Нахохлился и все молчал,
Он разговоры слушал скромно
И палкой землю ковырял.
Он проходимцем был известным,
И с нечистью в контакте тесном-
Упырь и спец большой Вуду,
Он отшептать умел недуги,
При родах помогал в потугах,
А мог накликать и беду.
Бывал в походах за границей,
Ходил и со стрельцами в Крым.
Довольно странной слыл он птицей,
Вся братия браталась с ним.
Он так казался неказистым,
