Он водку хлещет, словно брагу-
Парней я обожаю сих.
Уж он зальет за шкуру сала,
Ни мама в браге не купала,
Как он Даресу-то задаст.
Уж как ты только не старайся,
А то с Даресом попрощайся,
И суждено ему пропасть».
Зевес сидел, развесив уши,
От водки, правда, пухлый был,
Но эти речи не прослушал,
А что есть мочи завопил:
«Молчать! Чего вы задрочились?
Глянь – в моем доме расходились!
Закрой-ка, Бахус, драный рот!
Никто в сю драку не мешайся,
Конца дуэли дожидайся,
Посмотрим, чья в бою возьмёт?»
Венера смирно замолчала,
Слезу пустила из очей,
И как собака хвост поджала,
Дошла тихонько до дверей,
Там с Марсом в закуточке встала,
Над Зевсом насмехаться стала;
А Бахус пенную хлебал.
Из Ганнимедова ларчонка
Лакнул почти что полведерка;
Нагнулся и слегка икал.
Пока там божества возились
В раю, напившись в небесах,
Тогда в Сицилии творились
Невероятны чудеса.
Дарес от страха оправлялся
И все к Энтеллу подбирался,
Изрядно дал ему под нос.
Энтелл с того тычка свалился,
Потом башкою оземь бился
И разобиделся до слез.
И рассердился, разъярился,
Аж пену изо рта пустил,
И в меру эдак подмостился,
В висок Даресу залепил:
Из глаз аж искры полетели
И очи в миг посоловели,
Сердечный на землю упал.
Шмелей довольно долго слушал,
А землю носом рыл и нюхал
И очень жалобно стонал.
Тут все Энтелла похвалили,
Эней с друзьями громко ржал,
Дареса громко поносили,
Что в драке он не устоял.
Велел Эней поднять героя,
Облить холодною водою,
Чтоб больше не лежал чумной.
Энтеллу выдал для пропою
Деньжонок пачкою тугою
За то, что он боец такой.
Эней же, сим не ограничась,
Гулянье продолжать хотел.
Пил все подряд, родством не кичась,
Медведя привести велел.
Пошла с медведями потеха:
Поили брагой их для смеха
И заставляли танцевать.
