Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 66)

Еще неделю назад Дэвид бы не поверил, что человеческое существо способно издать такой звук: полный невыносимого отчаяния, спрессованного в одну вибрирующую высокую ноту, прерванную молниеносным движением меча Арго, и сменившуюся отвратительным хрипом. Осветительная ракета потухла, выдав последнюю, короткую вспышку, позволившую Дэвиду увидеть, как отлетела голова Дарио – легко, будто и не держалась на плечах. В наступившей темноте снова зазвучали крики и плач в трейлерах, заглушая стоны умирающих. Затем, после бесконечной паузы, заполненной ожиданием, вспыхнули фары головной машины, освещая лагерь резким ослепляющим светом.

Арго, застывший над телом Дарио, повернул голову к трем оставшимся охранникам, жмущимся у забрызганных кровью трейлеров.

– В центр лагеря, быстро! – Голос был высокий, женский, с жесткими командными нотками, не позволяющими ослушаться. Дэвид почти не видел ее, скрытую светом фар – только движение широкого маскировочного плаща, и угловатые очертания игольника.

– К костру! На колени, руки за голову! – Работорговцы один за другим подошли к костру, опускаясь на колени.

– Не двигаться! – Женщина в плаще обошла их, подойдя к Арго, и на секунду глянув в сторону Дэвида. Ее лицо было скрыто черным платком до самых глаз:

– Это все?

– Не граната. – Невпопад ответил Арго. – Это батарея без оболочки. Он блефовал.

– Я не присматривалась. Просто прострелила ему запястье и локоть.

– Могла мозги вышибить.

– Я обещала.

Арго пошевелил острием меча что-то, лежащее под трейлером. Дэвид едва расслышал его следующие слова:

– Это просто труп. Ничего больше.

– Так и есть. – Ответила женщина. – И легче не будет.

– Им – будет. – Арго стукнул кулаком по стенке трейлера. – Эй, слышите? Мы вас выпустим!

– Да. Я займусь теми двумя. – Она повернулась, но направилась не к трейлерам, а к Дэвиду, который привстал на одно колено при ее приближении.

– Подними руку. – Голос казался знакомым. Дэвид протянул руку с браслетом, свистнуло изогнутое лезвие, вылетев из-под плаща, и дужка, удерживавшая цепь, лопнула.

– С ноги снимешь сам.

– Подождите!

Она искоса взглянула на него. В черных глазах плескалась едва сдерживаемая злость.

– Что тебе?

– Я Дэвид Картель. Если вы доставите меня в Хокс, или еще лучше, в Атланту, я смогу вам заплатить. Много заплатить!

– Я знаю, кто ты. – Она отвернулась, направляясь к трейлерам.

– Подождите! – Дэвид с трудом поднялся, и заковылял следом за ней. Промерзшие мышцы отказывались подчиняться, и он смог дойти только до остатков костра – там ноги подогнулись, уронив его на песок.

Арго, снова натянув плащ и закрыв лицо платком, уже открыл два ближайших трейлера. И возвышался среди хлынувших оттуда людей, словно сторожевая башня над кукурузным полем. Десятки голосов гудели, заглушая друг друга, и какой-то мужчина плакал. Заметив в опрокинутом котелке надрезанную четвертину хлеба, Дэвид ухватил ее и жадно вцепился зубами. Его толкнули – рядом упала на колени девушка, тоже потянувшись к еде, и он отодвинулся. Шуршал песок под ногами, людей в широкой полосе света от фар становилось все больше. Женщина, имя которой Дэвид боялся упомянуть даже в мыслях, открывала трейлеры один за другим, пока замок последнего не лопнул со звоном под ее ударом, и пятачок вокруг костра не оказался заполнен скулящей и смеющейся толпой. Дэвида снова толкнули, и он встал, чтобы на него не наступили. С трудом выпрямился на подгибающихся ногах, глядя поверх голов – на нее, снова забравшуюся на капот головной машины. Она пыталась говорить, но ее слова тонули в ответных криках, пока Арго, раздвинув толпу, не подошел к машине, и не рявкнул:

– Тихо!

– Вы свободны. – Сказала женщина. – Забирайте машины, и езжайте обратно, к Хоксу. Там безопаснее.

– Всем слышно? – Спросил Арго. – Дождитесь рассвета, разберитесь по машинам, и дуйте домой! На дороге никого.

Толпа снова загалдела, на этот раз тише. Кто-то опять заплакал, одного из охранников, стоявших у костра, ударили, уронив на землю, и тот закричал. Дэвид двинулся к головной машине, обходя группки бывших рабов, обыскивающих трупы, и вытаскивающих из машин мешки с припасами.

– Это все? – Женщина у машины говорила тихо, но Дэвид услышал ее несмотря на окружающий шум.

– Что я еще могу? – Ответил Арго вопросом на вопрос.

– Тогда едем. До рассвета три часа. – Она спрыгнула с капота, игнорируя людей, окруживших машину, и протянутые к ней руки. Кто-то кричал прямо на ухо Дэвиду, умоляя не бросать его в пустыне. Левую икру сжала судорога, словно клещами, и ему пришлось опереться на плечо человека впереди, чтобы протолкнуться дальше.

– С дороги! – Громко сказала она, но Дэвид не отступил:

– Ответь мне… только на один вопрос!

– Кто это? – Теперь и Арго возвышался над ним. – Ого. Как это тебя…

– Ты убила моего отца?!

Гомон вокруг усилился, но он не замечал его, вглядываясь в черные глаза над повязкой.

Злость и… растерянность?

– Не она. – Неожиданно ответил Арго. – Барон. Я был там.

– За что?

– Твой отец вел переговоры с рейдерами. – В ее голосе не было уверенности.

– Это ложь.

– Барон так сказал.

– И он тоже мертв?

– Да.

– Ты не лжешь мне?

– Незачем. – Арго аккуратно отстранил его в сторону, пропуская женщину вперед. – Не смогу взять тебя в Атланту – прости, парень.

– Но почему? Вы же знаете, я могу заплатить!

Женщина повернулась, и схватила его за горло так быстро, что ткань ее плаща издала четко различимый хлопок. Ее пальцы, тонкие и твердые, словно гвозди, обхватили кадык Дэвида, заставив его приподняться на носках.

– Ты не стоишь и ногтя человека, которого убил! – Он едва расслышал ее слова сквозь собственный хрип. – Встреть я тебя иначе – прикончила бы на месте. Но ты жалок…

Она оттолкнула его, не слишком сильно, но достаточно, чтобы он оступился – и это спасло ему жизнь. Выстрел из ружья прорезал белый свет фар снопом желтого пламени, плеснувшего над Дэвидом. По его волосам, точно погладив жаркой материнской ладонью, из-за плеча женщины, каким-то образом успевшей пригнуться – и имя которой он вспомнил только сейчас.

Ее звали Ребеккой. И стреляли не в него, а в нее – в затылок, в упор.

Она повернулась, оказавшись ниже, под дулом ружья, и сделала что-то – похоже, вывернула стрелявшему пальцы, а затем ударила. Снова хлопнул плащ, и человек, невидимый Дэвиду, оказался на земле, а она наступила ему на грудь, держа ружье:

– Я знаю тебя, старик?

– Ты убила моего сына. – Отозвался слабый голос. – Не помнишь? А я узнал тебя, по глазам. Пришла ко мне во двор, и убила. Джек его звали.

– Помню. – Она отшвырнула ружье, чуть не задев кого-то в толпе. – Еще желающие отомстить есть?! Кого я еще убила?! Есть?!

– Спокойно. – Сказал Арго, и положил руку ей на плечо. – Мы закончили.

– Что-то закончили, а что-то – начали. – Ответила она, и ее слова разлетелись далеко над притихшей толпой. – Возвращайтесь в свои дома, вы все, даже ты… и ты! Ищите то, что потеряли. А мы поедем.

– И побыстрее. – Согласился Арго, забрасывая меч на плечо. – У меня хреновое предчувствие.

I.

В этом месте движение было материей.

Перемещение образовывало формы, которые, в свою очередь, складывались в сложные конструкции, проникающие друг в друга, сталкивающиеся, несущиеся навстречу с невозможной скоростью. Горизонта не было, равно как других точек опоры, позволяющих судить о наличии верха или низа – только бесконечное столкновение, смешение, интеграция, вызывающее сравнение с поездами далекого прошлого, в виде картинок всплывающих в памяти Мириам. Тысячи поездов, без труда пронизывающих друг друга, смешивающихся, распадающихся и возникающих из ничего.

– «Я – движение данных.»

Не было равнины, синих молний, или тела, на которое можно взглянуть – только ощущение мимолетного взгляда, внимания, рассеянного в пространстве. Заставляющее Мириам задуматься: если нет тела, которое может чувствовать, то что же она теперь? Только чувства, застрявшие в этих бесконечных потоках без названия? А если чувства, то какие? Зрение? Обоняние… или данные не пахнут? Чувство щекотки может быть? Последняя мысль показалась ей смешной, и она улыбнулась – или сделала что-то похожее, заставив исказиться окружающее движение, будто линза, ставшая на пути солнечного луча.

Улыбка мешает данным? А если нахмуриться? Или скорчить гримасу, как Суонк?

Мириам рассмеялась. Каким бы странным не было это место, оно вызывало ощущение легкости, а не страха. Словно она уже была здесь когда-то, много раз, и просто забыла. Смех разлетелся синими стрелами, сливаясь с проносящимися сквозь нее громадами, оставаясь в их прозрачных глубинах длинными бликами, не имеющими начала, или конца – струнами, пронизывающими все вокруг.