Иван Константинов – Дорога мертвых (страница 67)
– «Что ты делаешь?»
Вопрос пришел отовсюду – еще один фрагмент движения, получивший форму.
– «Смеюсь.» – Ответила Мириам.
– «Зачем?»
– «Чтобы понять, где я начинаюсь, и где заканчиваюсь.»
– «Для этого люди смеются?»
– «Я не придумала ничего лучше.»
Ее собеседник замолчал, переваривая услышанное, и Мириам решила взять инициативу в свои руки:
– «А ты Иштар?»
– «Меня так называют.»
– «И это все ты вокруг?»
– «Ты во мне.»
– «А, ну это то же самое. А как я здесь оказалась?»
– «Ты пришла.»
– «Сама?»
– «Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.»
– «А я хотела?»
– «Очевидно.»
– «Что-то я не помню.» – Мириам задумалась. – «А почему ты больше не похожа на дерево?»
– «Этот способ представления ближе к действительности.»
– «Но он не такой понятный.»
– «Вернуть прежний?»
– «Нет, я уже привыкла. А ты не знаешь, почему я сюда пришла?»
– «Возможно, ты хотела задать мне вопрос.»
Конструкции, проносящиеся сквозь Мириам, ускорились, реагируя на ее напряжение, попытку вспомнить хоть что-нибудь:
– «Я спала. Или, может быть, думала. О том, как все странно. И о тебе.»
– «Тебе достаточно этого, чтобы прийти ко мне.»
– «Я подумала – если ты богиня, то ты можешь все. Почему ты не прекратила войны?»
– «Я не веду войн.»
– «Наши войны. Почему ты позволяешь людям сражаться? Хотя могла бы вмешаться, как Сломанная Маска.»
– «Умения моего сына принадлежат только ему.»
– «Ты так не можешь?»
– «Так может только человек.»
– «Но ты… Джон сказал, что ты есть во всех, твои маленькие сеточки. Ты видишь нашими глазами – почему ты не хочешь помочь?»
Контуры вокруг сместились, охватывая Мириам, совмещаясь в узкую трубу из движущихся плоскостей, убегающую на невероятное расстояние. Из стен проступили полупрозрачные выступы, неровные, как стеклянные осколки, затянутые белой дымкой, скрывающей предметы и формы в глубине, за каждым из них.
– «Я могу помочь, только изменив вас. Переделав. Но я не могу переделать ваши поступки.»
– «Тогда помешай поступать плохо.»
– “Для этого мне придется решать, что плохо, а что – нет.”
– «Ну да, наверное.»
– «Тогда вы не сможете принимать решения сами. Ваши поступки станут моими, и вы станете мной. «
– «Станем… тобой?»
– «Я буду решать за вас, но вас больше не будет. Грань между нами сотрется, и я останусь одна.»
– «Как-то страшно звучит.»
– «Да.»
– «Плохо быть одной.»
– «Да.»
Ближайшие к Мириам осколки медленно изменили цвет, белая дымка рассеялась, пропуская свет – неяркий, утренний. Мириам без труда рассмотрела в них знакомые очертания скалы над цирковым лагерем, несколько каров, видимых с разных углов, и с высоты, в которые усаживались люди. Она узнала Руби, по его серебристой шевелюре, и Мари, садящуюся в соседний кар вместе с Моной. Пара борцов выглядела рядом с ними просто огромными.
– «Там уже утро?»
– «Это происходит сейчас.»
– «Но я не сплю.»
– «Не нужно спать, чтобы прийти ко мне.»
– «Никому не нужно?»
– «Таким как ты.»
– «Каким?»
– «Вы идете за моим сыном. В историях про предыдущих богов, таких как вы называли апостолами.»
– «В историях… а, ну да. Только я не совсем его ученица.»
– «Я вижу на тебе его отпечаток.»
– «Ну, наверное. Ты говоришь про Библию, да? Про Христа, который тоже был сыном бога. Но… его убили.»
– «Если и мой сын умрет – принесите мне его тело.»
– «Ты серьезно?»
– «Я могу воскрешать. Я воскресила вас.»
– «Но даже если его убьют, ты не вмешаешься?»
– «Нет, но сможешь вмешаться ты. Сейчас.»
– «Во что вмешаться?»
– «Чтобы не убили тебя.»