Иван Горбуров – Лимб (страница 1)
Иван Горбуров
Лимб
– Ну это ты хуйню говоришь, мой друг, там компрессия должна быть 12-13, у него дважды на замерах 11 было.
– Так я тебе говорю, это прокладка ГБЦ была, прогорела видать.
– Ну, а я ему еще в июне сказал, чтобы гнал ее к Саньку, так и все.
Поздний сентябрь холодным вечерним туманом опустился на гаражный кооператив “Парус” по улице Мосфильмовская. В убегающих вдаль рядах гаражей было темно и пусто, блоки построек терялись в плотной маревой завесе дождя. Одинокая лампочка, горевшая над входом в 302 гараж, мерцала и переливалась в крупных дождевых каплях. Внутри самого гаража за полузакрытыми дверьми копались в старом Хендай Акцент двое немолодых мужчин.
– Все, давай эту бодягу заканчивать, Миш, – предложил один из них, вытирая руки промасленной тряпкой, – сейчас по пятьдесят хлопнем и домой пора. Пизда моя кричать опять будет.
– Так давай еще посидим, позлим, – улыбнулся второй, доставая с боковой полки бутылку “Старейшины”, – помнишь, как она тебя из дома выгнать обещала, когда мы на рыбалке машину засадили? Не выгнала же.
Мужчины уселись за небольшой столик на крепкие деревянные табуретки, вынесенные когда-то давно из дома на время ремонта и навсегда осевшие в гараже. Чокнулись и опрокинули по рюмке.
– Ууууух, эх. Да понимаешь, Миш, мы как в дурном анекдоте застряли, – поморщился один из мужчин. – Мне 62 два года, еб твою мать, жизнь-то уже кончилась почти. Домой прихожу – хуй знает зачем, а как не прийти. Сорок, прости Господи, лет со старухой прожил – ни счастья не видели, ни любви. Для чего все? Дочь вырастили не пойми что – сорок лет ей скоро, она какие-то курсы ебучие продает, внуков нам на несколько месяцев закинет и поедет на юг куда-то свой.
– Ну Коль, а что ты хотел, это сейчас такая мода у молодежи. По России целый репортаж видел, как какую-то тетку за миллиард неуплаты налогов взяли. Тоже на курсах обучающих работала.
– Да ну должна же голова своя быть, в сорок лет пора уже на жопу ровно сесть, а у нее третий брак на подходе. Хотя так, может быть, и лучше, чем мы всю жизнь впустую с Зиной головами стукались. Тяжело, Миш, осознавать, что все прошло – и нахуя прошло абсолютно непонятно.
– Да брось, Коль, ты же в конце концов боевой офицер, начальником цеха двадцать лет проработал, дачу какую построил – загляденье, разве так и прошло? Так посудить… Стой, обожди, кричит что ли кто-то?
– Да это собаки на КПП второй день дуркуют. Давай еще по пятьдесят хлопнем.
– Да погоди, опять кричат, – один из мужчин встал из-за стола и замер перед отрытой гаражной створкой, – пойду проверю, шпана какая залезла небось.
Второй мужчина тоже поднялся, зацепил разводной ключ и двинулся за приятелем, чья фигура только что скрылась в пелене дождя.
– Коля, погоди чуть, я шапку забыл, – замешкался он, почувствовав на своей лысой голове капли дождя, но тот уже завернул за угол, – козел горный, все неимется, еб твою мать.
И Михаил Геннадьевич, вспомнив что-то из лихой молодости, слегка улыбаясь, почти побежал вслед за своим товарищем.
Когда они поравнялись на главной аллее, звуки криков стали значительно отчетливее. Они доносились из пятнадцатого ряда, метров за сто от мужчин.
– Девка орет, как пить дать, давай побыстрее – сказал Коля, из рукава его вылетела длинная минусовая отвертка. Мужчины ускорились и уже через полминуты были в районе пятнадцатого ряда. В ряду из двадцати гаражей не горело ни одной лампочки, на межгаражной алее никого не было, но крик очень четко исходил откуда-то из середины ряда.
– Она в гараже орет, наверное, давай по ряду вперед, – скомандовал Михаил и двинулся вглубь, обгоняя товарища. Источник звука обнаружился очень быстро – из-под двери гаража 410 струилась тонкая полоска света. Приближаясь, мужчины стали слышать не только пронзительные женские вопли, но и мерный звук автомобильного мотора.
– Миленькая, ты тут? – закричал Михаил, добравшись до двери 410 гаража, – Сейчас мы тебя вытащим.
– Быстрее, дяденька, – раздался отчаянный заплаканный голос изнутри, – он меня тут задушит.
– Господи, да это же девочка совсем, – тихо проговорил подлетевший к гаражу Коля. Он со всей силы ударил по железным дверям и угрожающе проревел, – Открывай, гнида, мы сейчас дверь с петель снимем и тебе башку оторвем.
Коля, в молодости выигрывавший чемпионат Москвы по тяжелой атлетике, вцепился в край листового железа и рванул на себя дверь. Край створки слегка загнулся, но сами ворота не подались даже на миллиметр.
– Быстрее, дяденька, умоляю. Дышать трудно, – плакал тонкий женский голос внутри гаража, – он сумасшедший, обоих нас похоронить решил. Я очень боюсь!
– Тварь эта на засов заперлась, никак не открыть, – проревел Коля, пытающийся отогнуть створку ворот, – и на оба штифта. Не открою, звони в МЧС.
Он грузно осел рядом с воротами, тяжело дыша и обессиленно вытирая пот со лба. Михаил Геннадьевич уже набирал 101. За железными воротами звук всхлипов прерывался из-за нарастающего гула двигателя. Кто-то старательно выжимал обороты из стоящего на месте автомобиля.
– Держись, девочка, – крикнул Михаил и заколотил по воротам, – милиция уже едет. Слышишь, едет?
– Мне страшно, я не хочу умирать, – плакал женский голос за дверью, – пожалуйста, дяденьки, не уходите, не оставляйте меня тут.
– Давай еще раз попробуем, Коль, – в отчаянии предложил Михаил Геннадьевич и со всей силы заколотил ключом по железным воротам.
– Я сейчас до сторожа добегу, у него инструмент какой-то должен быть, – предложил Коля, – а ты в гараж быстрее иди, машиной их вырвем.
– Не уходите, пожалуйста, стойте, я не могу тут одна оставаться, – умолял женский голос, – голова сильно кружится…
– Продержись минутку, миленькая, мы сейчас машиной дверь рванем, – прокричал Михаил Геннадьевич внутрь гаража. – Слушай меня внимательно, я сейчас край двери отогну, лезь сюда и через него подыши.
– Не могу из машины вылезти, он не пускает, – в последний раз прозвучал слабеющий женский голос. Кажется, девушка пыталась сказать что-то еще, но Михаил уже не расслышал. Из-за двери мерно на холостых оборотах пел двигатель.
***
Через двадцать минут у гаража началось столпотворение – дюжина человек из машины спасателей, полиции и кареты скорой помощи окружили железную дверь. Прежде чем подпустить спасателей к срезанию дверных петель, полицейские несколько раз попытались докричаться до сидевших в гараже людей. Ответом была тишина и звук размеренный звук мотора.
“Пизда.” – лаконично резюмировал сотрудник полиции, приглашая спасателей к двери. – “Срезайте, пацаны, будем доставать”.
Когда сотрудникам удалось срезать одну из петель, выяснилось, что Коля оказался прав: створки ворот были заперты на огромный металлический засов, сделанный из железнодорожной рельсы, по низу каждой отдельной двери шли два штифта, фиксирующих ее сверху и снизу. Складывалось впечатление, что гараж готовили к обороне на случай военных действий, у мужчин не было ни единого шанса вскрыть его самостоятельно. Как и ожидалось, внутри было нечем дышать – работающий автомобиль обеспечил смертельную концентрацию СО в воздухе.
Несмотря на то, что молодой лейтенант, приехавший на вызов, оттеснил Михаила и Николая, они отчетливо увидели тело мужчины. За рулем автомобиля, чуть откинувшись на сиденье, сидел человек лет тридцати пяти – сорока, очень опрятной наружности, одетый в дорогой костюм. Вероятно, именно он и запытал девушку, звавшую на помощь. Михаила Геннадьевича в облике молодого человека более всего поразил его умиротворенный вид – на красивом, чуть красном лице посмертной маской застыла полуулыбка. “Он же сумасшедший”, – успел подумать Михаил Геннадьевич, пока в гараж не протиснулись сотрудники полиции. Мужчина заглядывал за их спины в надежде скорее увидеть кричавшую девушку, но уже через минуту из недр послышался голос одного из полицейских: “Он здесь один, чисто, никого”. Лейтенант заглушил мотор. В гараж проследовала медбригада.
“Как никого?” – ошарашенный Михаил Геннадьевич уставился на своего побледневшего спутника. Тот в недоумении мял шапку в руках. Происходящее дальше мужчина помнил смутно: лейтенант еще раз опросил их с приятелем, пообещав во всем детально разобраться, а также предупредил, что в ближайшее время с ними свяжутся представители следственного комитета. Попрощавшись с Колей, потерявший разумение происходящего мужчина поднялся к себе домой и, не обращая внимания на крики и ругань жены, выпил залпом стакан водки. Он долго сидел на пустой кухне, курил и смотрел в пустоту ночного двора – по итогу так и задремал, облокотившись на стол, на котором оставалась выпитая наполовину бутылка. Когда на улице забрезжил рассвет, мужчина вдруг вынырнул из пучины липкого забытия, чуть не свалившись от резкого подъема с табуретки. Вопрос, заставивший Геннадия проснуться, пульсировал в сознании огромным красным пятном. “Господи, с какой же громкостью ей надо было кричать” – подумал мужчина, – “чтобы мы смогли услышать ее через три ряда бетонных гаражей?”
***
Через некоторое время на место происшествия прибыла следственно-оперативная группа. Эксперт изъял отпечатки пальцев мужчины с поверхности машины, дверей гаража и ноутбука, лежавшего на правом пассажирском сиденье, перекодировал их на прозрачную клейкую ленту, упаковал в белый конверт. Следователь изъял и опечатал ноутбук, о чем записал в протоколе следующее: “в ходе осмотра места происшествия из гаража №39 кооператива «Парус» был изъят и упакован ноутбук Asus в полимерный пакет, снабженный оттиском печати №48 УМВД России по г. Москве, с подписями участвующих лиц и подписью дознавателя. Установленный толщина ноутбука – 2,1 см, установленные размеры – 32 на 20 см; профиль пользователя не имеет пароля, на рабочем столе находится единственный word-файл с названием “Дневник”. Тело мужчины было отправлено в морг, где судмедэкспертом Спицыным А. Г. было произведено патологоанатомическое вскрытие. Заключение было окончено 8.10.22, изложено на 14 листах. В выводах было отмечено, что при судебно-медицинской экспертизе трупа Кузнецова Николая Герасимовича, 32 лет, спектрофотометрический анализ показал 67% содержание карбоксигемоглобина в крови, чем и был обусловлен паралич дыхательного центра и тканевая гипоксия. Через четыре дня труп был передан родственникам и кремирован.