Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 27)

– Даже так?! Но почему он остался и дальше на вас работать? – Удивилась Катиль.

– Всё довольно просто! Он потерял своих родителей в раннем возрасте. На руках осталась больная сестра. Выжить на улице было невозможно. И тут нас свела судьба. Я взрастил его в качестве своего раба, а он усердно работал, чтобы я мог взамен заботиться о его сестре.

– Настоящий мужчина, – скромно произнесла Ноурен.

– Ну… не буду утомлять вас всей историей…

– Просим вас, ланиста, – вдруг заинтересовалась принцесса, – развлеките нас пока мы ожидаем поединка.

– Ваша воля, – улыбнулся своей жабьей улыбкой мужчина. – Баррет очень скромный и скрытый человек. Всё, чем он дорожит в своей жизни – это его сестра. Взамен на моё попечительство, он продал себя в рабство. Разумеется, я не мог отправить его в раннем возрасте на арену. Толпа требует зрелищ. Потому он помогал по хозяйству. Хочу заметить, очень усердный был ребёнок. Постепенно, начал замечать, как он смотри на других гладиаторов. Этот огонь в глазах, ни с чем не перепутать. Тут-то мне и стало понятно, что из него выйдет толк. Все мои рабы, были уже взрослыми. Но что, если начать тренировать с малых лет? Я дал ему хорошую мотивацию в виде благополучия его сестры. И какого же было моё удивление, когда маленький, тощий паренёк выдерживал сложные тренировки, от которых падали здоровые тренированные мужи. Ради сестры он выходил на тренировки под палящим пеклом Руэса и промозглым ливнем. Тренировался до тех пор, пока не падал в обморок. Затем вставал, и продолжал тренироваться вновь и вновь. И видят все высшие и низшие силы – этот парень отбил каждую потраченную на него монету. Провёл свыше двух сотен боёв, и не только выжил, но и сохранил все свои конечности. Что в свою очередь, является большой редкостью. Однажды, народ потребовал поединка за свободу. Один против семерых. Я согласился. О, великий Аркхар, как же этот парень был бесподобен! Клянусь, подобного я ещё не видел!

Ланиста показывал весь ряд своих белоснежных зубов, облизал губы и продолжил:

– После, я не стал строить против него козни и поступил, по совести. Отпустил на все четыре стороны. Но спустя десину он вернулся. Кроме как сражаться, он ничего больше не умел. Тогда я предложил ему работу, наставником бойцов. Дальнейшее, вы уже знаете. Бойцы под его началом прославились на весь Альпард. Я его боготворю, а он приносит мне не высокие заработки. Чемпион арены, чемпион Глакта! Чемпион всего Альпарда!

Приготовления были закончены. На песке, укутавшись в лёгкую кольчугу уверенно шагал мужчина. В руках нёс два деревянных меча. Вскоре показался и Аклиф, он тоже был одет в кольчугу, без шлема.

Разумеется, когда Баррет протянул ему меч, тот и не думал его брать. Стоял как вкопанный, без капли эмоций.

Надо отдать должное наставнику гладиаторов. Тот не стал делать лишних движений, и не придумывал ничего лишнего, чем совсем недавно отличился граф Эльд. Баррет просто воткнул рядом с ногами раба деревяшку. Отошёл на некотором расстоянии. Застыл, словно кому-то молясь.

На мгновение Сатэлии показалось, что они так и будут стоять. Но затем, Баррет соскочил с места и филигранно взмахнул по глади песка своим мечом, нанося сокрушающий удар снизу. Лишь в последний момент Аклиф выхватил своё оружие из песка и успел блокировать удар. Чемпион Глакта понял её просьбу как нельзя правильно, и сделал правильные выводы. Чтобы заставить Аклифа драться, нужно показать готовность убить. И он это сделал. Затем началась перепалка взмахов и блокировок. Несмотря на то, что Ронас явно не обладал высокими качествами фехтовальщика, он не уступал в скорости и реакции. Вот только его вид боя, был далёк от той техники, которую показывал Баррет. Топорные, неумелые удары, выпады и блоки, казались скорее случайностью, чем большим умением. А также, он старался выставить руку и схватить за горло или воткнуть свои пальцы в глаза противнику. Могло показаться, что если бы не мастерство наставника бойцов, то бой была бы на стороне раба принцессы. Но это было не так. Баррет умело делал подсечку, крутился вокруг себя, делал обманные выпады, перекручивал в руке деревянный меч, и выходил на контратаку. После, совершал короткий пирует и выходил на новую комбинацию. Это были не заученные по учебнику движения. Он импровизировал, танцевал, давал волю своим эмоциям, своим умениям. Рука сама знала куда и в какое положение выходить. Одна комбинация, вторая, резкий, в несвойственной манере поворот меча, и атака уже идёт совсем с иной стороны. Аклиф, какими бы животными инстинктами и волей к выживанию не обладал, получал удар за ударом. По берду, по рёбрам, по ногам и рукам. В конце концов, он пропустил удар подошвой сапога прямо в грудь.

– Я же вам говорил! – возопил жабоподобный. – Этот парень восхитителен!

Сатэлия не могла не согласиться. Пускай, бой был скоротечным. Он оставил после себя неизгладимые впечатления. Да! Кардсаль его подери! Баррет был ужасно хорош на песке арены!

Едва опомнившись, девушка бросила взгляд на Аклифа, который был ещё в сознании. Даже если Баррет перестал желать его убить, это не означало конец поединка.

Опасения девушки подтвердились. Как только Ронас оклемался от полученных ударов. Он соскочил с явным намерением прикончить соперника раз и навсегда.

Но и тут Баррет показал смекалку. Спокойно дал Аклифу к нему приблизиться, затем три совсем не понятных для принцессы движения обоими руками. Полоумного раба словно дёрнуло вверх, он открылся, и точный удар эфесом меча в лоб, поставил жирную точку в поединке. Аклиф рухнул распластанный на спину без сознания.

Честно признаться, дочь короля думала, что Аклиф будет намного сильнее. После увиденного инцидента с капралом, она думала, подобный противник даже Фарнку Оссо будет опасен. Сатэлия переоценила его возможности. Опытный соперник, такой как Баррет, легко возьмёт мастерством неуклюжего оппонента, каким бы опасным он не был. И тем же лучше. Согласившись на турнир через три десины, она бы лишилась своего раба. Она могла из-за своей поспешности и критичности решения сделать ошибку. Чего точно не хотела. Теперь это стало очевидно. Но если воспользоваться советом чемпиона Глакта, и выставить его на турнир в начале следующего сезона… Звериная ярость Аклифа Ронаса, в совокупности с будущими приобретёнными навыками бойца, и хорошим опытом. Он станет отличным оружием в руках своей госпожи. И с таким оружием, ей можно будет играть уже в совсем другие игры, чем простые колкости и подначки малодушных графов.

– Прошу вас, мои слуги накрыли стол. Позвольте пригласить вас к моей скромной трапезе. Вскоре подойдёт Баррет, и вы сами сможете задать ему интересующие вас вопросы. А обсудить я думаю есть что, – затараторил ланиста, приглашая проследовать в свои покои.

Глава 8

Много кому порой хочется понежиться в мягкой постельке. Позабыть о тяготах и переживаниях. Просто расслабиться и отдаться потоку праздного безделья. Разумеется, подобная эстетика не каждому по душе. Закалённому в ежедневном труду человеку. Тому, кто привык раз за разом надрываться, и держать в своей голове тысячи задач, и сотни их решений. Тому, кто раз за разом с самого утра, пока ещё не взошёл Руэс, принимается за работу, и с твёрдым, железным характером добивается идеального свершения своего удела: для него, «безделье» подобно пытке. И таким человеком был – Баррет.

Родители с самого раннего возраста твердили, что семья – есть самое важное в нашей жизни. За семью надо стоять, как стоишь за свою правду, честь и веру. Но вскоре, не стало в этом мире ни греющей душу улыбки матери, ни крепкого отцовского плеча. Только маленькая, визжащая девочка на руках, о которой он знал лишь одно, что она его родная сестра. Она его семья! Ни дома, ни денег, ни еды. Ничего, кроме маленького ребёнка.

Он даже не знал сколько ему сменариев. И был ещё слишком юн, чтобы понимать, чем занимались его родители. Он помнил только одну вещь, свою родину – Ксандрию. Далёкую страну, из которой его родители уехали. Долгие путешествия, тогда казались чем-то увлекательным и весёлым. Пока отец не ушёл куда-то безвозвратно, а живот матери становился всё больше и больше. Так, он оказался в Глакте, где в одном из безлюдных проулков его мать стала кричать и хвататься за живот. Он хорошо помнил, как бегал с мольбами о помощи, но лишь получал тумака или больной пинок от прохожих. На свет появилось маленькое, крохотное создание и перед тем, как его мать испустила последний вздох, она попросила уберечь малютку всеми силами.

Совсем скоро, когда Баррет уже начинал находить общие темы в диалоге с отчаянием. Он случайно увидел, как двери кареты отворились, и лишь на краткий миг, лишь краем глаза, успел увидеть на столике внутри кареты – горсть монет, высыпанную из холщового мешочка, и сочное красное яблоко.

Первая мысль – попытаться украсть. Привыкший, что в этом городе нет людей готовых помочь. Он без задней мысли скомкал план и начал действовать. Стоит ли удивляться тому, как план оказался никчёмным? Его схватили за руку, едва он попытался залезть в карету.

В тот момент очень страшно. Лицо хозяина кареты с его охранниками заставляли содрогаться. Однако, вопреки самым худшим ожиданиям, дяденька с большими щеками, не стал ругаться или кричать. Он не стал его бить или разлучать с сестрой. Он предложил ему заработать эти деньги. Довольно простой уговор: он работает на этого дядю, а тот в ответ позаботиться, чтобы дети не голодали. Баррет согласился. Так начались тяжелые смены для юного мальчика. Днём он работал не покладая рук. Помогал гладиаторам, стирал, готовил, убирал, шил, бегал на побегушках. Делал всё, что ему говорили, и старался делать это с максимальной отдачей. По ночам он валился с ног от усталости, и спал без задней мысли. Было тяжело… очень тяжело, но зато он спал не на холодных камнях улицы, а с набитым животом, и на весьма сносной лежанке. Его сестру забрали в дом хозяина, где за ней следили прислуги, и он мог увидится с ней в любой момент. Баррет был по-настоящему счастлив. Лелеял благородство своего хозяина, и даровал ему свою преданность без остатка. И пускай на его теле не было клейма раба, он себя ощущал таковым на ровне со всеми. В глазах маленького мальчика, подобное не смотрелось, чем-то унизительным или страшным. Это было спасение! И ради этого – маленький ксандриец, стиснув зубы, терпел все невзгоды, терпел несмотря ни на что. О не проронил слезы, когда ушёл и не вернулся его отец, он не проронил слезы, когда его мать обмякла в подворотне, он не проронил слезы, когда его поймал хозяин, и уж тем более, он не смел позволить себе пустить слезу, когда над ним смеялись гладиаторы, когда он случайно ударял себе по пальцам молотком, когда срезал кусочек кожи стирая одежды, когда поскользнулсяи ударился головой во время уборки бассейна. Всё, чтобы у хозяина не возникла мысль выкинуть его вон со двора. Он работал, как не работали другие взрослые. Всё, что ему нужно было – это уверенность в следующую смену Руэса. Что он и его сестра будут сыты и в тепле. Относительно спокойная жизнь. Пока он полезен, своему хозяину – всё хорошо!