Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 18)

– Не будем добавлять хлопот местной гвардии. Разберусь с рабом сама.

Едва она сделала несколько шагов, как капрал решить всё же не терять свой шанс:

– Как говорил мой капитан: «только страх смерти заставит шевелиться таких трусов как мы». Возможно, стоит дать понять рабу, что последует за неподчинение приказов?

Сатэлия остановилась.

– Звучит разумно. И как вы это сделаете? Не думаю, что наш милый граф, хочет замараться. К тому же, истязать беззащитного – это признак дурного тона. Боюсь моему даровитому другу, такое не по плечу. А вы, как я уже поняла не хотите взять ответственность вместо него.

– Я не говорил, что не хочу взять ответственность. Я не хотел мешать достопочтенному графу в его стремлении вам помочь. Помешать такому благородному поступку по отношению к вам, всё равно что нарушить закон.

– «Каков подхалим… этому заикающемуся ослу, следовало бы у поучиться», – проскользнула мысль Сатэлии с ноткой уважения поглядывая на Жан’корта.

– Возможно, вы правы. Как думаете, граф Эльд? Стоит ли вам показать моему рабу ваши навыки фехтования? Насколько я знаю вы весьма искусны в этом деле. Если вам будет проще, можем предоставить Аклу оружие? Это будет честный поединок, для вас, и хорошая порка для него. Быть может, он наконец поймёт, что бывает с непослушными, и бесполезными рабами?!

– Но… но-но-но как же. Вы п-п-п-предлагаете сразиться с рабом?

– А что не так? Неужели вы думаете ему проиграть?

– Нет… но он же… не-не-не…

– Боитесь поранить? Не переживайте, что толку мне от такого как он? Если я не найду способ заставить его меня слушаться, мне придётся дать указ лишить его головы. «Вы», можно сказать, в этот момент спасаете ему жизнь!

Молчаливая Катиль, стаявшая всё это время рядом, принялась вновь дёргать за руку, и что-то нашёптывать.

– Это плохая идея. Что если…

– Уверенна, он не сможет ничего ему сделать, кроме нескольких царапин. Погляди на него, – принцесса говорила тихо, чтобы её могла слышать лишь фаворитка, – он не чувствует боли.

– Граф может обидеться и нажаловаться вашему отцу. Не говоря уже о том, чтобы изранить до полусмерти не последнего человека соседней страны.

– Никто, кроме нас с тобой не знает, что он жив. И отпускать его, я точно не собираюсь!

Последнее Сатэлия произнесла с нажимом, дабы прекратить причитания своей подруги, после чего снова обратилась к графу Эльду:

– Если для вас это проблема, тогда может уступим право нашему блюстителю закона?

Почувствовав конкуренцию, дворянин слегка оживился. Он сглотнул ком в горле и уже более уверенно посмотрел на Аклифа.

– Дайте ему меч, – он выпрямился и опустил остриё своего клинка в землю ожидая выполнения приказа.

Один из стражников в тот же миг оголил своё оружие и воткнул меч аккурат меж стыков брусчатки, перед ногами рандонарца.

– Возьми меч! – басовитым тоном приказал граф, глядя как Аклиф игнорирует всё происходящее.

– Возьми меч, – раздался голос из толпы, повторяющий фразу. Вокруг собрался народ. Праздные зеваки желали представления. Люди по своей натуре, не упустят шанса поглазеть на что-то неординарное. Особенно, на неприятности других.

Лишь один человек не поддавался на происходящий спектакль. Из всех присутствующих, только одному было всё, как до синего неба. Раб, по-прежнему оставался холоден и спокоен.

Не выдержав томления, граф заорал пуще прежнего:

– Да возьми же ты сраный меч!

Всё тот же стражник, не смотря на ярко-выраженное омерзение, которое он испытывал к Аклифу, подошёл, подобрал своё оружие и втолкал его в открытую ладонь, затем сжал её в кулак. Убедился, что он его не отпускает, отступил назад.

Уже конкретно озлобленный дворянин, не стал играться с рабом, и умолять того начать защищаться. Заученными движениями ног умелого фехтовальщика приблизился, выбросил своё оружие вперёд устремляясь в шею. Однако, на маленьком расстоянии от кожи, резко остановился. Держа оружие наготове, не сводил глаз со своего противника, пытаясь понять, что с ним не так. Вопреки своему поведению, Аклиф всё же вновь поднял голову, развернулся и обратил внимание на холодное лезвие меча.

Граф, добившийся хоть какой-либо реакции, обрадовался. Развернул остриё по вертикали, и плоской стороной с размаху саданул по лицу Аклифа. Царапин не нанёс, под размазанным пятном крови от прошлой ссадины, налитая красным щека стремительно синела. Граф же, вновь выставил меч напротив шеи.

– Защищайся! – свирепея, сквозь зубы прошипел Эльд.

Толпа начинала обрастать глумливыми шепотками, что ещё больше выводило дворянина из себя. Не выдержав, он сделал пару надрезов на руке и ноге, но так и не смог добиться ответной реакции от своего противника.

– Отрыжка Даллора!

Не выдержав, Сатэлия засмеялась, безуспешно пытаясь прикрыть рот ладонью. Все удивлённо уставились на неё, не понимая столь странного припадка.

– Как вы сказали капрал: «только страх смерти заставит шевелиться таких трусов как мы»? – немного успокоившись, спросила девушка.

Эльд, нахмурив брови, посмотрел на свою принцессу, не понимая к чему она клонит.

– Всё просто! Вы не хотите отправить его за забытые границы, – она подошла ближе к Аклифу. – На самом деле проблема в вас! Посмотрите на него. Он как опостылевшее животное. Ему всё вокруг чуждо и неинтересно. Подойди к раненому и измученному волку в лесу, он и бровью не поведёт. Но стоит захотеть прекратить его мучения – животное оскалиться. Вы бывали на охоте? Понимаете, о чём я говорю?

Граф стоял с изумлённым видом, открыв рот.

– Но-но-но, я же…

Договорить девушка ему не дала, снова засмеялась, сделала пас рукой, чтобы тот прекратил.

– Продавец рабов предупредил меня о том, что этот раб дикий, сколько не смотри на него, он всё равно что ходячий труп. Вот и получается, что убить вы его не можете, потому что в вас нет желания убийства. Вы не хотите его убивать, и всё что вы сейчас делали – это только игра на публику.

– Да кто же з-з-захочет убивать того, кто не в состоянии постоять за себя? – трясущимся голосом произнёс дворянин.

Навеянный холодом взгляд, от которого подкашиваются ноги, и фраза капрала, заставила девушку сделать вывод о сущности, которой сейчас являлся человек по имени – Аклиф Ронас. Такое понятие, как «жажда крови», присущее животным, для инстинкта самосохранения, и рассказ продавца рабов, о его буйном нраве, заставили сложить некоторое впечатление, и проверить это можно было лишь одним способом.

– Не об этом речь, мой милый, достопочтенный граф! Вот, смотрите. Дорогой капрал, – Сатэлия повернулась к Жан’корту, – вы, человек военный, вам явно приходилось убивать. Не могли бы вы сделать для меня одолжение?

Уточнять, что она имела в виду, необходимости не было. Капрал молча кивнул и огласил улицу звуком вынимаемого лезвия из ножен.

Он не стал расшаркиваться как это делал граф, и весьма уверенно, не теряя осанки вышел вперёд. Для разминки покрутил мечом, помахал им с шипящим свистом из стороны в сторону.

Как и думала принцесса, в этот раз Аклиф отреагировал сразу. Он поднял свой тяжелый взгляд на своего соперника. Повернулся к нему, слегка наклонив голову.

Таким взглядом, человека, прошедшего не одно сражение, не напугать. Потому, капрал смог выдержать очередное ледяное веяние, исходящее от раба. Со стороны это выглядело, будто двое умелых бойцов оценивают возможности друг друга. Граф, хотел было что-то сказать, но капрал ринулся на раба точно кошка на мышь. Отводя меч в сторону для усиленного рубящего удара, он не собирался играть в политесы и прочую благородную чепуху. Он намеревался, просто разрубить юношу, максимально эффективно и результативно.

В последний миг, Аклиф резко переместился на шаг в сторону, уходя он шипящей стали. Жан’корт разрезал воздух. Не ожидая такой прыти, он перекрутил меч в руке, намереваясь проткнуть юношу. Но раб вновь легко ускользнул от острия меча. Больше попыток, ему не предоставили. Ронас всадил своё оружие в руку, чуть ниже плеча. Удар был топорным, в котором не чувствовалось ни грамма изыска, вот только лезвие, вошло в руку как застрявший на половине пути колун.

Капрал взвыл от боли. На этом Аклиф не остановился. Отпустив своё оружие, он взялся за эфес меча противника, дёрнул его под противоположным углом, сломав при этом пару пальцев прежнему владельцу. После чего принялся вдалбливать рукоять меча в челюсть гвардейца. Раз, за разом проминая оружие всё глубже и глубже, круша кости с жутким треском. Он бил его до тех пор, пока, челюсть не стала висеть на тоненькой похожей на ниточку кусочке кожи. И только после того, как брызги крови залили его с головы до пят, разомкнул пальцы, державшие его за воротник.

Тело вояки рухнуло, разливаясь по потёртой брусчатке свежей, ещё тёплой кровью. Глядя как последние судороги на пальцах рук и ног замедляют темп, многие побледнели и затаили дыхание. Некоторые, в том числе и Катиль Ноурен, поддались рвотным позывам. Картина быстрой и жуткой смерти заставила разинуть рты даже стражников. Никто явно не ожидал, что брутальный вояка-капрал, который прошёл через несколько сражений, который не боится смотреть в глаза врагу, умрёт настолько быстрым, жестоким и скверным способом. И уж точно никто не ожидал, что это сделает тот раб, казавшийся со стороны слабым и безобидным.