Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 20)

Его зрачки и мышцы лица дёрнулись, возвращая себе жизнь, после чего по комнате стало расстилаться нагнетающее чувство обречённости для уже готовой к этому Сатэлии.

– Продолжим! – с уверенностью и предвкушением сказала девушка.

– Ситла светлоликая, что здесь происходило? – ошалело, надломив правую бровь спросила фаворитка. – Ты должна избавиться от него! – первым же делом, забыв про все условности, залепетала Катиль Ноурен, когда вошла в комнату к своей госпоже и увидела истощённую с впалыми глазами и едва живую принцессу, лежащую на твёрдом диванчике рядом с кроватью.

– Ни за что! – облизав пересохшие губы, ответила очень уставшая, но довольная дочь короля. Вид у неё был измученный и болезненный, но это не мешало ей растягивать на лице ухмылку.

В проёме дверей, стоял раб принцессы, весь в подтёках, крови и синяках. В ногах у него лежали осколки посуды и прочие вещи в виде помятого канделябра, заколки и грелки.

– Маленькие, женские хитрости, – с отдышкой ответила Сатэлия. На трясущихся ногах она встала, оставив потный след на диване. Катиль в тот же миг подхватила её под руки.

– Что он с тобой сделал?

– Не стоит беспокоиться. Всё по обоюдному согласию. Правда, милый? – натягивая улыбку спросила принцесса, глянув на своего раба.

Ответа не последовало.

– О чём ты говоришь? Он и тебя попытался убить?

– Что ты? Он не причинит мне вреда. Ни тебе, никому-либо ещё. Акл, самый безобидный из всех рабов, что я знаю.

– Но как же… капрал?

– А что капрал?

Фаворитка помогла усесться своей подруге в кресло, и налила ей воды. От чего Сатэлия лишь отмахнулась и указала, на кувшин, где ещё должно было остаться вино.

– Капрал хотел убить его – беззащитного, казалось юношу – вот он и защищался, как мог! Кто знал, что этот Жан’корт окажется менее расторопным и недооценит свою жертву? Сам виноват! А что до графа? Тут нам повезло, что он оказался редкостной тряпкой. Каждый может бить себя в грудь и выставлять на всеобщее обозрение свою браваду. Но не каждый может доказать делом. Одним подхалимом меньше в моём окружении.

– Молю тебя, давай вернём его купцу, или… – Ноурен с опаской посмотрела на безучастного раба, – отправим в Рандонар. Я даже смотреть теперь на него не могу. Нельзя оставлять его рядом с нами! Он безумен, он опасен! И твой внешний вид сейчас полностью это подтверждает. Ещё тогда, в Горанде, он уже был не в своём уме. Сейчас всё стало только хуже!

– Нет! – жёстко обрубила мольбы принцесса. Её тон, говорил, лишь об одном – об этом, не может быть и речи! – Я никому его не отдам! Он мой!

– Я боюсь его, – Катиль сменила голос на шепот, искоса продолжая поглядывать на рандонарца. Дёрнула губой и с проявляющимися слезами на глазах, передумала продолжать озвучивать свою мысль.

– Я же сказала тебе, если ему никто не желает зла. С ним всё будет в порядке! Он безобиден! Ты ведь не желаешь ему зла?

– Нет, но откуда тебе знать? Ты всего три смены рядом с ним.

Сатэлия положила руку на волосы своей фаворитки. Пригладила.

– Ты не веришь мне? Мне нужно это доказать?

Катиль завертела головой в стороны. Очередные доказательства, ей точно были не нужны. Хватило и одного солдафона.

– Тебе не стоит переживать. Он слушается меня, и только меня!

– Не понимаю… – фаворитка только сильнее сжала губы.

– Аклиф, подойди, помоги! – девушка выставила руку в ожидании, что её раб ей поможет.

Реакции не последовало, однако через короткое время, когда принцесса, вновь представила себе, как ломает ему череп, тот повернулся в её сторону и лениво переставляя ноги подошёл. Всмотрелся своим ледяным взглядом, после чего довольно грубо схватил её за руку, и подтянул на себя, так, что она против своей воли соскочила с кресла, и поморщилась от очередного за этот вечер синяка на руке.

Катиль в испуге отпрянула.

Однако, дальше, от Аклифа ничего не последовало. Ни резких выпадов, ни жутких ударов, ни сломанных челюстей – ничего!

Дочь короля, снова растянула ухмылку на своём лице, прижалась к груди Аклифа, положила ладонь ему на шею, повернулась к своей подруге:

– Довольно грубый, но совсем безобидный!

Глава 6

На тоненькой щелочке, между двух закрытых штор, в свете ясного Руэса плавали крошечные пылинки. Их было много – как звёзд на небе. Они не могли устоять на одном месте, всё стремились пуститься в хаотичный танец, неспешно кружась по воздуху. Их пляску, периодически разгоняла перевёрнутая страница книги. Шелест бумаги, и яркий луч отправляется вместе с ней на новые слова.

Книга не несла в себе святую истину, не окунала блеклым покровом истории, не дарила знаний настоящего. Обычная сказка. Сказка, которую читают родители своим детям. Сказка – в которой есть добро и зло, есть принцы и принцессы, есть злодеи и страшные монстры. И, конечно, побеждает добро. Детям важно знать, что такое добро и зло. Это уже потом, когда они вырастают, пред ними размываются понятия о благородстве, чести и достоинстве, с чертами самосохранения, самодостаточности и целесообразности. Но до тех пор… они обязаны иметь моральный ориентир. Нельзя ребёнку называть вещи своими именами.

Ещё совсем юной, маленькая Сати, с упоением слушала читающую ей маму. Обыкновенные сказки. Где меч переливаясь сияет в отражении Мелан. Где доспехи рыцаря окрашены золотом. Как кружева дорогих платьев гармонируют с украшенной самоцветами диадемой. Как маленькая девочка на королевском балу самозабвенно кружится в пышном наряде. Играет ласкающая музыка, и все улыбаются в такт двум главным героям. Благородному рыцарю и юной принцессе. Хлопают в ладоши. И всё-то у них хорошо… И всё-то у них прекрасно… Злодеи побеждены, справедливость, честь и достоинство восторжествовали, а грехи и пороки тщедушных отрицательных персонажей изгнаны вон. А затем…

Затем…

Что происходит дальше?

Когда страницы книги перестают содержать строки? Что там? За последней точкой? Что происходит, после закрытия книги твёрдым переплётом?

Маленький ребёнок никогда не задастся этим вопросом. Ему достаточно того, что у главных героев был столь замечательный финал.

Черноволосая, одинокая девушка отложила книгу в сторону, угрюмо посмотрев в окно, на грязные улицы и покрытые копотью дома. У трактирщика была только эта книга. Завалялась где-то в закромах, самой дальней кладовки, между бочонком рассола и ящиком с инструментами.

Возможно, у него есть дочь, и он читал ей эту сказку на ночь. Но она повзрослела, поняла, что принца не будет, женилась на сыне сапожника, и окунулась в рутину бытовых дел. Шелковые кружева сменились на сарафан из волосины, нежные хрупкие ручки покрылись мозолями от стирки и резки, а спина ноет от постоянной уборки в доме.

Вот она. Жизнь счастливой сказки после точки. После закрытого переплёта, о котором никто не будет писать в детских сказках.

Вопреки всему, Сатизара хотела для себя именно такой размеренной жизни. Она знала, что это надоест совсем быстро. Что вся эта рутина домашних дел, совсем не для неё. Но она этого хотела. Всем сердцем. Хоть на немного окунуться в хлопоты домохозяйки. Не было бы ей всадников. Не было бы ордена и гильдии. Не было бы погонь по зарослям леса. Мозолей на изнывающих ногах. Она прекрасно понимала, что за такую – полную приключений жизнь – любая домохозяйка отдаст многое. Всё, ради того, чтобы поменять свой образ жизни. К сожалению, для неё подобная, рутинная жизнь – сказка. Пока Сатизара не вернёт своих родителей, пока она не отомстит обидчикам, пока все вопросы не закроются – она не успокоится. Посидит, переведёт дух и снова отправиться искать ответы.

С тех пор как Сатизара Гоутраст, увидела своими глазами сражение на мелководье реки, между странным юношей и неизвестными личностями, сошедшими с небес, прошло достаточно много времени. За окном появлялись первые заморозки. Земля твердела, из-за рта валил блеклый пар, лужи поутру затвердевали тоненькой ледяной корочкой.

Вся их немногочисленная компания покинула лес. Дошли до восточного тракта, затем добрались до срединных гор, где успешно смогли их преодолеть. И теперь… И только теперь, они позволили себе немного отдохнуть в крупном пограничном городе – Глакте. Когда у тебя в отряде вышагивает гронтир, мало кто отваживается встать на пути. Потому, эту часть дороги они миновали, не встретив никаких проблем.

Не даром говорят, что всадники не нуждаются в деньгах. Не потому, что они силой берут себе комнату на ночь. А потому, что их жалованью может позавидовать каждый. Мак – как она стала называть всадника, после того самого инцидента на реке – без особых проблем оплатил каждому комнаты в хорошем трактире, а также трёхразовое питание на каждую смену, и их пребывания в этом городе. Не говоря уже о других мелочах, в виде моющих принадлежностей, бани, уход за конями и прочее, и прочее. Что явно встало ему в кругленькую сумму.

Всё ценное было у Мусари Д. Так как она их, так и не догнала, получилось, что всадник стал единственным материально-состоятельным членом их компании. Ни у отшельника, ни у рабов денег не было.

Сатизара потянулась на кровати, вытягивая свои руки вверх, словно пыталась достать до потолка. Откинула одеяльце, свесила свои ножки с кровати. Взяла со своей тумбы новенькое платьице. Мак приглашая погулять этой сменой, добродушно позаботился о её внешнем виде. Со словами и уверенностью в последних тёплых мгновениях перед сезоном стужи.