Иван Голубев – Песня остаётся с человеком (страница 4)
Провалилась. То есть не провалилась, а просто… Не поступила. Работаю на факультете лаборанткой, буду пробовать в следующем году. Живу в общежитии, в комнате на пятерых. Соседка Зина уехала к парню, я одна. Включила радио на «Ригонде», а там – «Надежда». Голос Анны Герман такой чистый, такой далёкий.
Я плакала. Уткнулась в подушку, чтобы никто не слышал. А потом подумала: она же попала в аварию, лежала, не могла ходить. И ничего – вон как поёт. Выжила. Вернулась. Значит, и я справлюсь. Надежда есть. Даже если кажется, что нет.
Работаем на линии электропередач. Тайга, комары размером с воробья, палатки, работа от темна до темна. Руки в мозолях, спина болит. Но вечером – костёр, гитара, звёзды. Их здесь столько, что голова кружится.
Саша. Из МИФИ, четвёртый курс. Умный, очкастый, смешной. Взял гитару и запел «Надежду». Я подпевала. Смотрела на него, на звёзды над головой, и думала: вот оно. Счастье. Он – моя звезда.
Он посмотрел на меня и улыбнулся. Кажется, я влюбилась. Кажется, это взаимно. Кажется, жизнь налаживается.
Саша уехал в Москву раньше – у него практика. Обещал писать каждый день. Пишет раз в неделю. Коротко, сухо. Я перечитываю его письма и выискиваю между строк то, чего там нет.
Сегодня шла по улице, моросил дождь, холодно, ветер. Из репродуктора на столбе – «Надежда». Я остановилась, как вкопанная. Слушала и думала: глупая песня. Никакой звезды нет. Есть только работа, общежитие, очереди в столовой и письма, от которых на душе ещё тоскливей.
Промокла до нитки. Пришла, напилась кипятку из титана. Соседка спросила: «Ты чего мокрая?» Я сказала: «Дождь». А сама думала: «Надежда уходит последней. Интересно, когда же она уйдёт?»
Распределение. Никто не спрашивал, хочу я или нет. Комбинат в городе, который на карте не сразу найдёшь. Инженером. Пять лет отработки.
Еду в поезде. Вагон плацкартный, пахнет капустой и портянками. Соседка, тётка лет сорока, спросила, чего я грустная. Я сказала: «Надежда, говорят, уходит последней». Она засмеялась: «А ты не жди, пока уйдёт. Сама иди. Надежда – она не птичка, чтобы улетать. Она внутри. Сама себе надежда».
Странная женщина. Наверное, тоже что-то пережила. Я записала её слова в тетрадку. Потом подумала и зачеркнула. Но запомнила.
В киоске «Союзпечать» увидела журнал «Кругозор» с гибкой пластинкой. На обложке – Анна Герман. Купила, конечно. Вечером в общежитии поставила на проигрыватель «Юность». Треск, шипение, а потом голос: «Я расскажу вам свою историю…»
Она говорила про аварию, про Италию, про то, как год не могла встать с постели. Про то, как врачи говорили, что никогда не будет петь. А она встала. И запела.
Я сидела и слушала. А когда она запела «Надежду», уже не треск был, а будто свет в комнате стал другим.
Я записала в дневник: «Если она смогла, то и я смогу. Моя Сибирь – не авария, просто работа. Главное – петь. И надеяться».
Часть 3. 1981 год. Самая длинная запись.
Даже не знаю, какой сегодня день. Воскресенье, кажется. За окном мороз, пар изо рта, а в общежитии тепло, топят хорошо.
Утром пришло письмо. От Саши.
Я не ждала писем от него уже года три. Мы переписывались редко, раз в полгода, поздравительные открытки. Я думала, он тоже один, тоже где-то работает. Наивная.
Короче, он женится. Прислал приглашение. Фотографию прислал – она красивая, с длинными волосами, улыбается. «Мы будем рады тебя видеть, если сможешь приехать».
Я прочитала. Положила письмо на стол. Вышла в коридор. Постояла у окна, посмотрела на заснеженный заводской двор. Потом вернулась, села на кровать.
И заплакала.
Не то чтобы я всё ещё любила его. Не то чтобы надеялась. Но была какая-то маленькая, глупая, завалящая мыслишка: а вдруг? Вдруг он тоже ждёт? Вдруг наша тайга, костёр, звёзды – это не просто так?
Вдруг. Дурацкое слово.
Я включила проигрыватель. Поставила ту самую гибкую пластинку из «Кругозора». Анна Герман запела.
Я слушала и смотрела на фотографию, которую он прислал. И вдруг поняла. Песня-то не про то, что всё сбудется. Не про то, что звезда обязательно приведёт к счастью, к любви, к дому. Она про то, что надо идти. Даже если не сбывается. Даже если звезда светит не тебе, а кому-то другому.
Звезда – она не обязательно любовь. Звезда – это ты сама.
Я перестала плакать. Вытерла лицо, включила чайник. Села писать ответ. Написала: «Саша, поздравляю. Будьте счастливы. Я приехать не смогу, работы много».
И подписала: «Таня».
Потом подумала и приписала: «P.S. Спасибо за тайгу и звёзды. Я их помню».
Отправила. И вечером пошла гулять по морозу. В парке было пусто, снег скрипел, фонари горели жёлтым, и я шла и напевала: «Надежда – мой компас земной…»
Впервые за долгое время мне не было больно.
Часть 4. 1987 год. Возвращение.
Я уже не Таня, а Татьяна Ивановна. Тридцать два года. Работаю на заводе в родном городе, инженером в КБ. Живу с дочкой, Леной, ей пять лет. Без мужа, одна. Так сложилось.
Не то чтобы жизнь не удалась. Удалась, наверное. Просто она совсем не похожа на ту, которую я представляла в семнадцать лет. Нет Москвы, нет большой любви, нет той самой звезды. Есть работа, есть дочка, есть мама, которая постарела и болеет. Есть вечера с книжкой и редкие посиделки с подругами.
Сегодня воскресенье. Мы с Леной пошли в магазин, купили молоко и хлеб. Возвращались дворами, и вдруг из открытого окна – «Надежда». Анна Герман. Видимо, у кого-то радио играет.
Я остановилась. Как в 1972-м, как в поезде, как в общаге, как в Сибири. Остановилась и слушаю.
Лена дёргает за руку:
– Мам, ты чего?
– Тихо, дочка. Это песня.
– А о чём она?
– О надежде.
– А что такое надежда?
Я думаю, как ей объяснить. Ей пять лет, она не поймёт про компас и про звёзды.
– Это… ну, это когда веришь, что всё будет хорошо. Даже если сейчас плохо.
– А тебе плохо?
– Нет, сейчас хорошо. Просто вспомнила кое-что.
Лена пожимает плечами и бежит дальше – там голуби, надо их догонять. А я стою и слушаю до конца.
И вдруг до меня доходит. Надежда не обманула. Совсем. Просто я думала, что компас показывает на Москву, на Сашу, на большую жизнь. А он показывал сюда. На этот город, на эту улицу, на эту девочку, которая бегает за голубями. На меня саму – ту, которая научилась ждать, терпеть, прощать и не терять себя.
Песня кончилась. Лена кричит: «Мам, иди сюда, смотри, какой смешной голубь!»
Я иду. И думаю: спасибо, Анна. Спасибо, Пахмутова. Спасибо, Добронравов.
Мой компас всегда показывал правильно. Просто я не сразу научилась читать карту.
Бригантина
Рассказ в рассказе