Иван Герасимов – Месть королевы Анны (страница 14)

– Зачем ты взял меня в жёны, если знал?

– Потому что ты мне нужна, – говорит он просто. – Потому что я один. Потому что я надеялся, что ты сильнее, чем проклятие. Потому что… – Он осекается.

– Что?

– Потому что ты единственная, кто смотрит на меня как на человека. – Он подходит, садится рядом. – Ты живая, Мэри. А я давно забыл, что значит жить. Рядом с тобой – вспоминаю.

Он берёт моё лицо в ладони.

– Я не хочу тебя потерять. Слышишь? Не хочу.

И целует.

Не так, как в церкви. Не так, как в первую ночь. Медленно, осторожно, будто я стеклянная. Я чувствую его губы, его запах, его руки на моих плечах.

И впервые не хочу отстраняться.

– Мэри, – шепчет он, отрываясь. – Я не требую ничего. Просто знай: ты для меня важна. Больше, чем корабль. Больше, чем команда. Больше, чем моя жизнь.

Я молчу. Смотрю в его синие глаза и вижу в них то, чему пока боюсь дать имя.

Потом кладу голову ему на плечо.

– Ну значит будем думать, как выбраться из этой ситуации, – говорю тихо. – Как говорила моя мама, безвыходных ситуаций не бывает.

Он усмехается. В усмешке – удивление и что-то тёплое.

– Твоя мама была мудрой женщиной.

– Была. – Я сглатываю. – И она учила меня никогда не сдаваться.

– Даже здесь? В окружении проклятого корабля и команды убийц?

– Особенно здесь.

Он прижимает меня крепче.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, Мэри Ормонд.

– Мэри Тич, – поправляю я. – Ты сам говорил – по закону и по совести.

– Мэри Тич, – повторяет он, пробуя имя на вкус. – Звучит… правильно.

Мы сидим так долго. За окном – штиль. Где-то в трюме шепчут голоса – души тех, кто не доплыл.

Но здесь, в этой каюте, я впервые чувствую, что я не одна.

Ночью мне снится сон.

Я стою на палубе. Вокруг туман, как тогда. Корабль – «Месть королевы Анны» – плывёт сам, без команды.

На носу стоит женщина. Та, с моим лицом. Она оборачивается и улыбается.

– Ты думаешь, он защитит тебя? – говорит она. – Он не смог защитить меня.

– Он не знал.

– Знал. Но выбрал корабль. Выберет и тебя.

Она исчезает.

Я остаюсь одна в тумане. И слышу голос:

– Мэри!

Просыпаюсь в каюте. Тич спит рядом, обнимает.

Всё тихо.

Но в углу, у люка в трюм, стоит тень. Моя тень. И шепчет:

– Не верь ему. Он отдаст тебя. Как меня.

Я смотрю на неё долго. Потом говорю:

– Сама разберусь. А ты проваливай.

Тень вздрагивает. И тает.

Я поворачиваюсь к Тичу, прижимаюсь к его тёплому боку и закрываю глаза.

Пусть только попробуют.

Утро приносит ветер.

Слабый, неуверенный, но после трёх дней штиля он кажется подарком небес. Паруса надуваются, корабль вздрагивает и медленно, будто просыпаясь, начинает движение.

Я стою на палубе, ловлю лицом первые капли дождя. Небо всё ещё серое, но уже не давит – дышит.

– Хороший знак, – раздаётся рядом.

Поворачиваюсь – Саймон. Юнга улыбается, щурится на ветер.

– Ветер – это всегда хорошо, – говорит он. – Особенно после штиля.

– А что бывает после ветра?

– Всякое. Шторм бывает. Или добыча. – Он пожимает плечами. – Капитан говорит, завтра будем у Бермуд. Там можно пополнить припасы.

– Ты был на Бермудах?

– Нет. Я вообще нигде не был, кроме этого корабля. – Он усмехается. – Но мне нравится. Море – оно разное. Каждый день разное.

Смотрю на него и думаю: ребёнок, а уже смирился с тем, что его дом – палуба, а семья – пираты.

– Саймон, – говорю тихо. – Ты не хочешь на берег? Насовсем?

Он замирает. Потом качает головой.

– Нельзя. Проклятие, – шепчет. – Если сойду – умру. Так Хэндс говорит.

– Хэндс много чего говорит.

– Но это правда. Я видел. – Он оглядывается, будто проверяет, не слышит ли кто. – Трое уходили. Никто не выжил.

Он убегает, оставляя меня с тяжёлым чувством.

Значит, правда. Значит, действительно нельзя уйти.

—

Днём на палубе суета – готовятся к подходу к островам. Кто-то чистит пушки, кто-то проверяет такелаж, кто-то точит оружие.

Я сижу у мачты, когда Тич подходит и садится рядом.

– Скучаешь?

– Думаю.