Иван Герасимов – Месть королевы Анны (страница 1)

Иван Герасимов

Месть королевы Анны

Глава 1. Кровь на мирте

Я рву мирт в отцовском саду, когда из носа течёт кровь.

Тёплая, липкая – она падает на зелёные листья, и мирт вспыхивает алым. Я задираю голову, зажимаю ноздрю пальцами, но кровь идёт сквозь, капает на платье, на землю, на белые камни дорожки.

– Чёрт, – шепчу я сквозь зубы. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Второй раз за месяц. Матушка говорила – дурная примета. Матушка много чего говорила, пока не умерла от лихорадки прошлой осенью. С тех пор отец пьёт ром с утра до ночи, слуги воруют, плантация идёт прахом, а я учусь выживать одна в доме, который стал чужим.

Кровь останавливается так же внезапно, как началась. Я вытираю руку о подол – платье старое, штопаное-перештопаное, мать бы убила, если б увидела, в чём я по саду хожу, но матери нет – и смотрю на мирт.

Красные пятна на зелени.

Красиво. И страшно.

В голове шумит. Или это ветер? Я поднимаю глаза к морю – отсюда, из сада на холме, видно залив. Маленький городок Бат: десяток домов, пристань, церковь. И море. Бесконечное серо-зелёное море, которое я ненавижу с тех пор, как оно забрало мать.

Не море – лихорадка. Но я всё равно ненавижу.

Сегодня море странное.

Тишина. Ни волн, ни чаек. Даже ветер стих, хотя минуту назад трепал мирт. Залив застыл, как зеркало. И в этом зеркале…

Корабль.

Чёрный, огромный, с высокими мачтами. Он входит в бухту, но не плывёт – скользит, как призрак. Паруса чёрные, просмолённые, хотя день ясный. На палубе – фигура. Мужчина. Борода заплетена в косы, и на концах кос тлеют огоньки. Дымятся, но не сгорают.

Он смотрит прямо на меня.

Глаза чёрные. Совсем без белков. Как у утопленника, которого выбросило на берег в прошлом году – синий, раздутый, с глазами, которые съели рыбы.

Я хочу закричать – голоса нет. Хочу закрыть глаза – не могу. Тело не слушается.

Корабль подходит ближе. Я вижу название на борту: «Месть королевы Анны». Буквы будто кровью намалёваны, текут, капают в воду.

Мужчина на палубе поднимает руку. Машет мне.

И улыбается.

– Мэри!

Видение лопается, как мыльный пузырь. Я моргаю – море пусто. Ни корабля, ни дыма. Только солнце, мирт и запах соли.

– Мэри, чёрт бы тебя побрал, ты где?

Отец.

Я вытираю лицо – щёки мокрые. Плачу? Или кровь снова пошла? Смотрю на пальцы – чисто.

– Здесь я, – отзываюсь.

Голос хриплый, чужой.

Отец сидит на веранде в плетёном кресле. Бутылка рома на столике, стакан пустой. Он наливает снова, проливая на камзол, но не замечает. Лицо красное, глаза мутные, руки трясутся.

Я стою на пороге, сжимая в кулаке сорванный мирт. Жду.

– Завтра у тебя свадьба, – говорит он, не глядя на меня.

Ветер шевелит листья.

– Что?

– Свадьба, говорю. Завтра. В церкви.

Я смотрю на его затылок. Жирные складки, седеющие волосы, грязный воротник. Этот человек растил меня шестнадцать лет. Иногда обнимал, когда был трезв. Учил читать, пока мать была жива. А теперь сидит ко мне спиной и говорит о свадьбе, даже не глядя в глаза.

– За кого?

Он пьёт, крякает, ставит стакан.

– За человека. Богатого. Ты будешь жить в достатке, Мэри. Я устал с тобой нянчиться.

– Ты продал меня.

Не спрашиваю. Утверждаю.

Отец поднимает глаза. В них мелькает что-то похожее на стыд, но он тонет в роме. Тонет быстро, без всплеска.

– Заткнись. Ты женщина, твоё дело рожать детей и молчать. Завтра в полдень. Платье готово.

Он встаёт, покачиваясь, и уходит в дом. Дверь хлопает так, что стекла дрожат.

Я остаюсь на веранде.

Смотрю на море. Оно потемнело, на горизонте собираются тучи. Или это не тучи? Или это тот корабль, который я видела?

«Месть королевы Анны».

Чёрная Борода. Эдвард Тич.

Я знаю это имя. Его шепчут в тавернах, им пугают детей. Пират, чудовище, дьявол во плоти.

Мой будущий муж.

Вечером приезжает губернатор.

Я вижу его карету из окна своей комнаты. Чёрная, лакированная, с гербом на дверце. Двое верховых сопровождают.

Чарльз Иден.

Он бывал у нас раньше. Пил с отцом, шептался о каких-то делах. Я тогда не придавала значения. Думала, дела взрослых – не моё. Теперь понимаю: это он всё устроил. Он – тот, кто связал моего отца с пиратом.

– Мэри!

Голос отца снизу. Злой, нетрезвый.

– Иди сюда. Переоденься. Губернатор ужинает с нами.

Я смотрю на себя в зеркало. Бледная, растрёпанная, в старом платье с пятнами от мирта. Надо привести себя в порядок. Надо выглядеть прилично. Зачем? Чтобы им было приятнее меня продавать?

Я переодеваюсь. Достаю из сундука платье, которое мать шила на прошлое Рождество – тёмно-синее, с кружевами. Волосы расчёсываю, закалываю. Смотрю в зеркало.

Мне почти семнадцать. Волосы русые, с рыжиной, как у матушки. Глаза серые, с зеленцой – матушка говорила, ведьмины, потому что цвет меняются от света. Сейчас они кажутся чёрными. Губы бледные, прикушенные до крови. Нос с горбинкой, которая мне всегда не нравилась. Я худая, слишком высокая для девушки.

Красивая? Не знаю.

Матушка говорила: у тебя своя красота, Мэри. Но матушки больше нет.

Я спускаюсь в гостиную.

Губернатор Иден поднимается при моём появлении.

Он высокий, худой, с маслеными глазами и вечной улыбкой, которая не касается взгляда. Одет богато – камзол из синего бархата, кружевное жабо, пальцы в перстнях. От него пахнет духами и чем-то сладковатым.

– Мисс Ормонд! – улыбается он. – Как вы выросли. Совсем взрослая.