Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 23)

Я вышел из бара.

Над куполом медленно ползли облака. Где-то далеко, за горизонтом, гремело – уже не над карьером, а там, где ещё оставались живые леса.

Под нашими ногами в подслое лежал панцирь.

Давний. Мёртвый, если верить сканам.

Я уже тогда чувствовал, что от этого обломка тянется очень длинная цепочка. В лаборатории его разберут по молекулам, учёные будут визжать от радости, корпорация – потирать руки.

А наша служба безопасности – стараться успеть за всеми, чтобы не пришлось потом снова ставить не временные, а настоящие могильные заборы.

Планета дала нам очередную загадку.

И мне, как ни странно, это нравилось.

Глава 6

Проснулся я не от будильника.

В виске коротко щёлкнуло, будто кто-то иглой ткнул под кожу, и перед глазами всплыл красный прямоугольник системного оповещения.

LUMA-09 [приоритет 2]:

Сектор N-17. Патруль "Кордон-2". Один боец не вышел на связь. Обнаружено тело. Нестандартные повреждения. Запрос личного присутствия координатора.

– Отличное утро, – пробормотал я, уставившись в потолок.

В куполе ещё было темно. Где-то далеко шуршали вентиляционные каналы, чуть вибрировал каркас купола – ночной поток ветра скреб по оболочке. Я чувствовал усталость в мышцах, ломоту в шее – вчерашняя сводка, три совещания, настройка климата над "Север-3". Хотелось просто ещё полчаса полежать и убедить себя, что мир подождёт.

LUMA не дала.

– Игорь, – мягкий голос у меня в голове, – запрос помечен как связанный с безопасностью колонии. Рекомендую ответить.

– Уже понял, – выдохнул я. – Патруль, говоришь… Что по деталям?

В интерфейсе всплыла карта, подсвечивая участок леса к северо-востоку от основного купола. Тонкая сетка координат, зелёное пятно молодых лесов поверх серо-бурого поля бывшей биосети. Метки маршрута патруля, точка исчезновения, точка обнаружения тела.

– Время последнего стабильно зафиксированного сигнала от бойца – 06:21.

– Обнаружение тела – 07:03.

– Локальный сторожевой дрон "Финист-3" передал видео, сейчас в буфере.

– Медицинскую оценку первичных повреждений дала полевой медик Марина Сурова, звено безопасности "Северный кордон".

– Марина там? – я приподнялся на локтях. – Уже лучше. Включи видео.

Комната наполнилась бледным светом – интерфейс перевёл изображение на стены. Я увидел лес. Мелкий дождь, ковровая трава тёмными слоями, редкие стволы кроводрев, провернутые ветром, словно винты. В кадр вошла фигура в сером бронекостюме с оранжевыми полосами – Марина. Камера тянулась за ней с высоты двух метров, слегка подпрыгивая.

– …здесь он был, – голос Марины в записи. – Точно. Мы отходили метр на двадцать, максимум…

Она отодвинула ветки. Камера опустилась.

Тело лежало на спине.

Сначала я даже не понял, что не так. Просто человек в броне, шлем в сторону, лицо забрызгано грязью. Но потом Марина присела, поставила ладонь на грудную пластину – и я увидел, как деформирован корпус. Как будто по нему ударила гидравлическая плита. Не разнесло, не разорвало – именно сжало, аккуратно, с какой-то неправильной тщательностью.

Дальше кадр дёрнулся, Марина задрала рукав на правой руке погибшего. Кожа была разрезана длинным, идеальным, почти хирургическим надрезом. Под ним – пустота. Мышца отсутствовала. Не выдрана, не разжёвана – её аккуратно сняли, как слой.

Я почувствовал, как на секунду пересохло в горле.

Видео переключилось на общий план: ковровая трава вокруг была смята множеством следов – круги, полукруги, тяжёлые отпечатки. Никаких пятен крови, только грязь и раздавленные стебли.

– LUMA, стоп, – шепнул я.

Картинка погасла, комната вновь потемнела. Я несколько секунд сидел, упираясь ладонями в матрас, слушая своё собственное дыхание.

– Ты как? – осторожно спросила LUMA.

– Нормально, – привычно соврал я. – Готовь "Мустанг". И запроси "Скат" на прикрытие. Мне нужен Антон и кто-то из медиков. Лиана свободна?

– Лиана Вербицкая: смена завершается через сорок минут, но она уже в медблоке. Могу отправить запрос о выезде.

– Антон Ауэр: на "Севере-3", готов к вылету.

– Отлично. Предупреди их. И разбуди, пожалуйста, Алю через час, не раньше. Ей в школу, но пусть хоть немного поспит.

– Учтено.

Я выдохнул, поднялся, накидывая лёгкий комбез. Мысли уже перескакивали к следующему: погодные условия в секторе, состояние дороги к точке, запасы оперативных дронов.

Пока я натягивал тяжёлые ботинки и застёгивал воротник, LUMA вывела поверх реальности погодную сводку.

– Сектор N-17:

Температура воздуха +19. Осадки – слабый дождь, местами туман у почвы.

Ветер восточный, 4–6 м/с.

Риск локальных микроштормов – низкий.

Радиоинтерференция – в норме.

– Хоть тут повезло, – пробормотал я.

"Мустанг" ждал меня в доке, сияя свежей краской и конденсатными каплями на фюзеляже. Низкий, угловатый, на шести крупных пневмоподвесках, с турбинами в боковых гондолах. Он всегда напоминал мне земную хищную ящерицу, которая научилась ездить и летать.

Антон уже стоял у трапа, шлем подмышкой, в бронекомбинезоне службы безопасности. На щеке свежий синяк – видимо, вчера всё-таки врезался в дверной косяк, как обещал.

– Утро доброе, – кивнул он, чуть приподняв шлем. – Или, как у нас водится, охуенное.

– Давай без пафоса, – отозвался я, забираясь по трапу. – Как там обстановка?

– Марина держит периметр, – Антон последовал за мной внутрь. – Тело законсервировали, но не трогали. Два дрона наблюдения в воздухе, один наземный – на подходах. Риллы в районе не замечены, гракки – на расстоянии. Но людям там нервно.

– Ещё бы, – я плюхнулся в кресло напротив пилотского. – Пилот кто?

– Рубен, – отозвался голос спереди.

Лысый затылок качнулся, когда он слегка обернулся. Рубен всегда казался мне человеком, который родился в кабине: худой, сухой, с вечными кругами под глазами и улыбкой, которая появлялась только во время турбулентности.

– Пристегнулись? – уточнил он.

– Да, – сказали мы почти хором.

Трап поднялся, дверь захлопнулась. Турбины загудели, смещая "Мустанг" с места. На экране перед нами карта сменилась на вид из носовой камеры – док, уходящий назад, кусок купола, линии посадочного поля.

– LUMA, – сказал я вслух, хотя мог и мысленно, – предупреди "Скат", чтобы шёл над нами, но держал дистанцию. Не хочу, чтобы кто-нибудь начал стрелять по каждому стайнику, приняв его за неизвестную тварь.

– Принято. "Скат-4" уже на рулёжке. В воздухе будет через две минуты.

– Антон, – повернулся я к нему. – Расскажи голосом, без протокола. Что там случилось вчера?

Он вздохнул, потерев переносицу.

– Патруль как патруль. Марина, Лёха, двое новеньких, плюс "Финист". Маршрут стандартный, по кромке бывшей сетевой зоны. Мы уже два месяца там шаримся, максимум – гракк иногда высунет морду, да рилл придёт пожрать корни. Вчера тоже всё нормально шло. Разговоры, шутки. У Марины запись есть, думаю, ты уже видел.

– Видел только фрагмент, – кивнул я. – Что дальше?