Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 24)

– Дальше… – Антон на секунду замолчал, подбирая слова. – Они отошли проверять один провал – старый ход синтр, частично заваленный. Лёха сказал, подождите, я быстро гляну плотность грунта, вдруг интересно для геологов. Отошёл буквально на тридцать метров. Через минуту – как отрезало.

– Радио? – уточнил я.

– Тишина. "Финист" показывает, как Лёха уходит за кусты ковровой травы. Дальше – ничего. Нет вспышки, нет звука, кроме фонового. Потом Марина идёт его искать… и ты уже видел.

"Мустанг" подскочил – мы оторвались от земли и вышли на плавный набор высоты. Через боковое окно был виден купол, а потом впереди побежал лес – зелёно-бурый океан с вкраплениями серебра от крыш поселений.

– Никаких отметок по тепловому следу? – спросил я.

– Только Лёха, – Антон развёл руками. – Ни гракков, ни риллов, ни жгутовиков. Стая стайников прошла в двух километрах. Всё.

– Дроны?

– "Финист" висел сзади. Угол обзора – ну ты видел. Наземный дрон стоял на маршруте, не двигался. Там связка по протоколу – пока патруль не подаст команду, он не шарится. Чтоб не спугнуть лишнего. Так что у нас есть только картинка от Марины.

Я кивнул и на секунду закрыл глаза.

– Игорь, – тихо подала голос LUMA, – в буфере есть полный лог. Могу прогнать его в ускоренном режиме и выделить моменты, не отмеченные вчерашним анализом.

– Сделай, – ответил я мысленно. – И отметь в AR всё, что покажется тебе необычным, когда будем на месте.

– Принято.

– Мог быть человек? – предположил Рубен, не оборачиваясь.

– Человек, который за минуту ломает грудную пластину и аккуратно снимает мышцу? – Антон скептически фыркнул. – Ну если только ты, Рубен, на диете из стероидов и психотропов.

– Я бы хотя бы шутку сказал, – отозвался тот. – А там… слишком тихо всё.

– Может, это мы просто не понимаем, что не видим, – пробормотал я.

С воздуха место выглядело спокойно.

"Мустанг" сел на небольшой уступ среди кроводрев, выгрызенный когда-то строительной техникой под временную площадку. Под нами ковровая трава выгнулась за ветром, темнея и вспыхивая зелёными искрами, когда на неё ложились капли дождя. В сотне метров – небольшая прогалина, где маячили фигуры в броне.

Внизу нас уже ждали.

Марина стояла, опершись на винтовку, шлем откинут назад, рыжие волосы намокли и прилипли к вискам. Рядом с ней – двое бойцов постарше, ещё один копался в ящике с оборудованием. Чуть поодаль на треноге стоял "Финист" – похожий на огромного механического комара, три глаза-линзы смотрели в разные стороны.

Как только трап опустился, дождь ударил в лицо влажной прохладой.

– Координатор, – Марина кивнула, выпрямляясь.

– Просто Игорь, – поправил я. – Мы не на параде. Что у нас?

Она оглянулась и мотнула головой в сторону леса.

– Тело там. Мы натянули навес, но пока ничего не трогали, как ты и просил. Я только проверила пульс – формально. Ноль, понятное дело.

– По дороге никто не светился? – спросил Антон, спускаясь следом.

– Риллы проходили километрах в трёх, – отозвался один из бойцов, высокий, с тёмной кожей. – Стая гракков прокричала дальше по склону. Ничего близко.

– Понятно, – сказал я. – Веди.

Мы шли по узкой тропе, продранной ковровой травой. Она отступала нехотя, оставляя на ботинках росу и липкий зелёный сок. Над головой шуршали ветви кроводрев, их резные, почти плоские листья собирали капли и сбрасывали крупными порциями. Один такой холодный душ попал мне за воротник, и я непроизвольно дёрнулся.

– Зарядка, – хмыкнул Антон.

– Помолчи, пока я не сделал новую вакансию координатора, – буркнул я.

Марина усмехнулась, но быстро посерьёзнела, когда мы вышли на поляну.

Сверху она была накрыта прозрачным навесом – лёгким матерчатым куполом с каркасом из углетрубок. На земле, чуть в стороне от размеченного маркерами круга, лежал мешок для трупов. Рядом стоял ящик с логотипом медслужбы.

Лиана сидела на корточках возле мешка, проверяя показатели на наручном терминале. Она подняла глаза, когда мы подошли.

– Добрался, – тихо сказала она.

– Как видишь, – я наклонился, вдыхая запах сырости и пластика. – Ну что… покажешь?

– Ты уверен, что хочешь смотреть здесь, а не в морге? – спросила Лиана. – Могу просто рассказать.

– Хочу видеть, – отрезал я. – Лучше раз посмотреть, чем сто раз прочитать протокол.

Она сдержанно кивнула, взялась за молнию. Звук показался мне слишком громким в тишине леса.

Мешок распахнулся.

Лёха выглядел так, будто уснул. Если не смотреть ниже шеи.

Лицо – бледное, синие губы, глаза закрыты. Шлем валялся рядом, на нём засохшие потёки грязи. Бронекостюм на груди был сжат, как будто его согнули тяжёлыми тисками. Металл изгибался внутрь, пластовые вставки лопнули, но края не торчали – они ровно сошлись.

– Давление, – прошептал Антон. – Как будто его… ну…

– Да, – сказала Лиана. – Сжатие. Одномоментное. Как пресс. Лёгкие и сердце разорваны, ребра переломаны во всех возможных проекциях. Но это ещё не самое странное.

Она аккуратно отогнула рукав.

Я уже видел это на записи, но вживую было хуже. Кожа – разрезана идеальной линией, ровной, как будто по лекалу. Под ней – пустота. Нет мышечного слоя. Белый блеск костей, тусклый жир, остатки сосудов. Никаких зазубрин.

– Длина разреза – тридцать семь сантиметров, – Лиана говорила ровно, почти отстранённо, но я видел, как у неё подрагивает уголок губы. – Глубина – до фасции. Мышца прямой мышцы бедра отсутствует, отслоена полностью. Снята, если по-русски.

– Опять ты со своими вкусными подробностями, – пробормотал Антон, но голос у него был глухой.

– Крови мало, – заметил я.

– Очень мало, – кивнула Лиана. – Кровеносные сосуды сжаты. Возможно, сначала было сжатие, которое остановило кровоток, а потом – разрез и извлечение. Либо… оно сделано очень быстро, с одновременным пережатием. В любом случае, это не похоже на работу зубов или когтей.

– Инструмент? – спросил я.

– Либо инструмент, либо… что-то очень острое и очень сильное, – она посмотрела на меня. – Но если это инструмент – значит, кто-то его держал.

Мы помолчали.

Капли дождя отбивали ритм по навесу. Где-то в стороне крикнул гракк – длинно, хрипло, с рыком на конце. Мой коммуникатор в виске тихо щёлкнул, принимая обновление карты – патрульный дрон отметил маршрут стаи.

– На теле ещё есть надрезы, – продолжила Лиана. – Один на предплечье, два на спине. Не такие большие, как на бедре, но тоже с отсутствующими участками мышц. Я подробнее опишу в протоколе, но уже сейчас могу сказать: это целенаправленное извлечение ткани.

– Зачем? – Антон нахмурился. – Кому нужны куски мышцы?

– Биохимия? – предположил я. – Хищник, который питается определёнными тканями?

– Тогда был бы другой рисунок повреждений, – покачала головой Лиана. – Они бы рвали, кусали. Здесь – почти хирургия. Ну или… – она замолчала.

– Или что? – спросил Антон.

– Или кто-то хочет что-то из этого получить, – сказала она. – Не просто пищу. Что-то конкретное. Но это пока только предположения, Игорь. Мне нужна лаборатория. И время.

– Получишь и то, и другое, – сказал я. – Но сначала – сделай базовое сканирование на месте. И запечатай всё, что можно, до мельчайших ворсинок. Антон, – я повернулся к нему, – мне нужна полная карта района. Следы, примятость травы, обломки. Всё.

– Уже начали, – кивнул он. – "Финист" крутится, плюс Артём с Саньком ползали на четвереньках. Там, – он махнул в сторону леса, – такое… лучше увидеть самому.

– Пошли, – сказал я.

Мы отошли от навеса метров на двадцать. Ковровая трава в этом месте была не такой густой, больше прослоек сырой земли, местами прорывались россыпи мелких грибов – пузатых, с прозрачными шляпками, наполненными мутной жидкостью. На моих ботинках уже было смесью из воды, грязи и зелёного сока.

– Сюда, – Антон указал.