Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 20)

– Принято, – ответила LUMA.

Дроны двинулись вниз, цепляясь лапами за неровности породы.

Мы стояли на краю, смотрели через их глаза.

Камеры скользили вдоль обваленной стены, считывая структуру. В воздухе висели частицы пыли, вода на дне мерцала, отражая свет.

– Радиоактивность – в норме, – донёсся отчёт. – Химический состав воздуха – в пределах допустимого. Биологическая активность – фон.

– Фон – это что? – уточнил Ильяс.

– Споры, бактерии, – ответила Майя. – То, что везде.

– Муравей-два приближается к цели, – сообщил ИИ.

Камера второго дрона повернулась. И вот оно – то самое место.

Порода была провалена внутрь, корни кроводрев торчали, как поломанные пальцы. А между двумя слоями, в небольшой нише, действительно торчал кусок панциря.

Теперь он был видно отчётливо.

Не камень. Поверхность – гладкая, с полосами. Цвет – темно-серый, почти чёрный, с металлическим отливом. На некоторых участках – странные матовые пятна, словно что-то его проело или сожгло.

– Угу, – протянул Рубен. – Ну, вы как хотите, а я камни так в жизни не видел.

– Камни так не блестят, – согласилась Майя. – И полос у них нет.

Я кивнул.

– LUMA, – сказал я. – Скан по структуре. Плотность, состав, магнитные свойства.

– Выполняю, – ответил ИИ.

Дрон подполз ближе, развернул сенсоры.

– Плотность… – через пару секунд заговорила LUMA, и на наших визорах побежали цифры. – Выше, чем у базальта. Состав – сложный. Металлы: железо, титан, незначительные примеси хрома, редкоземельные. Органическая фракция – присутствует. Магнитная реакция – нестандартная. Материал частично экранирует внешнее поле.

– То есть это… – Рубен задумчиво чешанул затылок. – Это как броня, да?

– Как панцирь, – поправила Майя. – Очень жёсткий панцирь. С примесью органики. Слушай, мне это не нравится.

– Многим что-то не нравится, – сказал я. – Но оно от этого не исчезает.

– Биологическая активность? – вмешался Игорь. Он был на общем канале, присутствовал виртуально.

– На поверхности – ноль, – ответила LUMA. – Внутри… – пауза. – Внутри сигнала нет. Материал давно мёртв. Если это был организм – он погиб давно.

– «Если» – ключевое слово, – пробормотал Ильяс.

Я посмотрел вниз.

– LUMA, дай объёмную модель вокруг Муравья-два, – попросил я.

Перед глазами всплыло прозрачное 3D: слой породы, ниша, корни, панцирь.

– Так, – пробормотал я. – Мы можем аккуратно убрать породу вокруг? Без дополнительного обвала?

– Теоретически – можем, – вмешалась Эльза. – Если делать это извне, с креплением. Но сначала нам нужно понять, насколько он крепко там держится. Я бы всё-таки предпочла посмотреть своими глазами, а не через дрономозг.

– Наконец-то кто-то сказал, что хочет туда лично, – фыркнул Рубен.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я. – Муравьи пока пусть ползают и снимают общее. Мы с вами спустимся на середину, на безопасную площадку. – Никакого лишнего рвения. Работаем медленно, аккуратно. Кто упадёт – будет сам писать объяснительную.

– Возможно, посмертную, – заметил Ильяс.

– Тем более, – сказал я.

Спускаться в броне – то ещё удовольствие.

Страховочные тросы тянутся от пояса к верхней лебёдке, экзокостюм подстраивается под каждый шаг, компенсируя вес. Но мозг всё равно помнит, что под тобой – двадцать пять метров воздуха и куча мокрых камней.

– Сова, у тебя лямка на левом колене ползёт, – донёсся голос Майи.

– Всё у меня на месте, – отозвался я, проверил крепление. – Следи лучше за своей.

– Я слежу за всеми, – буркнула она.

Ниже уже сидели «Муравьи», их маленькие корпуса поблёскивали. Рядом с ними – узкая площадка, где можно было поставить ноги, не рискуя сразу соскользнуть.

– Тяните чуть правее, – сказал я пилоту, который руководил лебёдкой. – Ещё… стоп.

Я коснулся камня, перенёс вес.

– Есть, – сообщил. – Надёжно.

Рядом спустились Рубен и Майя. Ильяс задержался чуть выше, страхуя.

– Вид такой, будто мы в чьём-то рту, – пробормотал Рубен, глядя на свисающие корни.

– Прекрати, – поморщился Ильяс.

– А что, похоже же, – упрямо повторил Рубен. – Смотри: сверху зубы, снизу – язык…

– Ещё слово – и я тебя сам сюда сброшу, – сказала Майя.

– Всё, всё, молчу.

Я сделал шаг вперёд, приблизился к нише.

В реальности панцирь выглядел ещё… неправильно.

Он был не просто гладким. По поверхности шли тонкие углубления, образуя узор. Не симметричный, но явно не хаотичный.

– LUMA, – сказал я. – Скан текстуры поверхности. Сравнение с базой харовских материалов.

Пауза была короткой.

– Совпадений с известными нам образцами структур хара не обнаружено, – ответил ИИ. – Узор скорее напоминает рёбра жёсткости.

– Хорошо, – сказал я.

Внутри где-то облегчённо вздохнуло. Я сам не заметил, как задерживал дыхание.

Я протянул руку, коснулся панциря пальцами в перчатке.

Ничего.

Холодный. Твёрдый. Слегка шероховатый.

– Тебе обязательно его трогать? – нервно спросил Ильяс сверху.

– Я на службе, а не в музее, – ответил я. – Контакт тактильный важен.

– Контакт у тебя важен, когда в баре, – проворчала Майя. – Когда мы на стене, важна страховка.

– Страховка тоже важна, – согласился я. – И она у нас есть.