Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 19)

– Я думал, мы служба безопасности, а не геологи, – проворчал Ильяс.

– Вы служба безопасности, – уточнил я. – И ваша задача – сначала понять, что там безопасно, а уже потом говорить, что вы не геологи. В общем, слушайте внимательно.

Я включил на стене схему карьера.

– У нас есть карьер «Запад-2», – сказал я, пробегая пальцем по контуру. – Вчера, во время шторма, по нашему же решению, Игорь с климатами спровоцировал обвал на левом борту, чтобы не получить внезапный сюрприз попозже. Обвал случился. Людей не придавило. Все живы, слава… ну, сами знаете кому. Но.

Я вывел кадр с панцирем.

– Между слоями породы, там, где раньше держалась структура, обнаружен объект неизвестного происхождения. Предполагаемый материал – неизвестный, но явно не местный камень и не корень. Форма – упорядоченная, с продольными линиями.

– И вы сразу решили, что это очередная мерзость, которая хочет нас сожрать, – пробормотала Майя.

– Я решил, что это очередь работы, – поправил я. – Сценариев у нас три. Первый: это просто кусок какого-то древнего построения породы, выглаженный временем. Второй: это артефакт – технологический объект, оставшийся от прошлых хозяев планеты. Третий: это часть биологического организма. Мы обязаны проверить все варианты.

– Мне третий нравится меньше всего, – сказал Ильяс. – Там обычно начинается вся веселуха.

– Для этого мы и едем, – сказал я. – Задача: провести первичный осмотр обрушенного сектора, собрать образцы, проверить уровни радиации, токсинов, биологической активности. Работать будем в заблокированном режиме. Связь – только со мной и с Игорем. Любые находки – сначала в мой канал, потом уже куда-то ещё.

– Нам броню какую? – спросил Рубен. – Лёгкую или тяжёлую?

Я на секунду задумался.

Шанс, что нас там что-то физически встретит, казался небольшим. Но я уже видел слишком много ситуаций, когда «небольшой шанс» превращался в «а мы об этом и думать не хотели».

– Среднюю, – решил я. – Экзокостюмы «Вектор-3», фильтры на полный спектр, шлемы с герметизацией. Оружие – штурмовые, плюс по одному нелеталу. И возьмите «Муравьёв».

– Тебе действительно так страшно? – удивилась Майя.

Я кивнул на бетонный пол, где в углу, как две металлические коробки на ногах, стояли небольшие разведдроны.

– Мне лениво, – сказал я. – Зачем лезть самим, если можно сначала пнуть дронами.

Рубен расхохотался:

– Люблю, когда командир мыслит в правильном направлении.

– В правильном направлении я мыслю только, когда вы рядом, – отозвался я. – Всё, одеваемся. Через двадцать минут нас ждёт «Гагара».

– А почему не «Шторм»? – спросил Ильяс.

– Потому что «Шторм» сейчас у Игоря под задницей, – пояснил я. – Он там по небу ходит и делает вид, что может управлять стихией.

– Он не делает вид, – заметила Майя. – Иногда получается.

Я усмехнулся:

– Тем более. Полетим спокойно.

«Гагара» – это не красавец «Шторм», конечно, но по-своему я её любил. Длинный фюзеляж, складные крылья, два электрореактивных двигателя, которые в атмосфере Проксима b выдают тягу, достаточную, чтобы даже наши «Кентавры» поднимать, если очень нужно.

Почти всё, на чём мы летаем, – чистое электричество. Тяга – из высокотяговых вентиляторов и ионных корректоров. Топливо – станции под куполами и солнечные поля. Никаких горячих струй, никаких выхлопов. На фоне красного солнца и фиолетовых облаков «Гагара» выглядела как чужая птица – белая, гладкая, слишком правильная.

Мы загрузились по отработанной схеме: сначала «Муравьи» в задний отсек, потом – мы, четверо, в кресла по бортам. Шлемы подключились к внутренней сети, бронепластины щёлкнули, замыкая контуры.

– Связь, – сказал я. – Первый канал.

– Рубен, на связи.

– Майя, слышу.

– Ильяс, есть.

– Пилот, – добавился голос с кабины, – всё это время был с вами, но мне приятно, что вы обо мне вспомнили.

– Не переживай, Зверь, – ответил я. – Если вдруг всё закончится плохо, ты будешь первым, кого я упомяну в предсмертной записке.

– Какой ты добрый, Сова, – протянул пилот. – Пристегнулись?

– Пристегнулись, – ответили мы хором.

«Гагара» дрогнула, оторвалась от площадки, мягко пошла вверх. Через пару минут купол города остался внизу – ажурная полусфера из композита и стекла, вокруг которой вились линии дорог и солнечные панели.

За куполом начиналась обычная Проксима: тёмно-зелёные массивы леса, пятна кроводрев с их раздутыми кронами, серые полосы рек, местами – выжженные участки старых фронтов, где до сих пор ничего толком не росло.

– Фронт уже ушёл на север, – сообщил пилот. – Над карьером сегодня будет только мелкий дождь. Молнии – ноль.

– Хоть в чём-то повезло, – пробормотал Ильяс.

Я смотрел в боковое окно.

За четыре года планета сильно изменилась.

Там, где раньше тянулись сплошные «живые леса» биосети, теперь местами зияли дыры – огромные поля вырубленных и выгоревших деревьев. На их месте поднимались новые массивы – коронодревы с золотистыми шапками листвы, иглакусы, похожие на гигантские ёлки, и низкие туманники, которые по утрам выпускали в воздух густой дымок.

Животные тоже меняли маршруты.

Вдалеке я заметил стадо граллов – медленных гигантов, похожих на тощих слонов с вытянутыми шеями. На их спинах дрожали биолюминесцентные полосы. Над ними кружили стеклоклювы, как всегда высматривая, что можно подсечь.

– Красиво, – сказала Майя.

– Красиво, – согласился я. – И всё это держится на наших башнях и нервных таблетках.

– Башни – надёжные, – вмешался пилот. – Вот таблетки – не уверен.

Я ухмыльнулся.

Через десять минут показался карьер.

Обваленный левый борт выглядел хуже, чем на записи.

Там, где вчера была более-менее ровная стенка, сейчас торчали рваные пласты породы. Кроводревы, потеряв опору, завалились во внутрь, некоторые свисали, почти касаясь дна. Внизу в грязной воде плавали обломки.

– Вы похожи на людей, которые действительно хотят туда спуститься, – заметил Зверь.

– Мы похожи на людей, которым за это платят, – поправил его Рубен. – И у которых начальник стоит рядом и смотрит.

– Посмотри на него – ты думаешь, ему платят? – фыркнул Ильяс.

– Мне платят, – сказал я. – Просто не деньгами.

– А чем? – заинтересовалась Майя.

– Возможностью носить нормальное оружие, а не планшет, – ответил я.

«Гагара» зависла над краем, опуская трос с платформой.

– Первый заход – «Муравьи», – напомнил я.

– Вас понял, – сказал пилот.

Платформа опустилась на край карьера. Мы выгрузили двух дронов: металлические «клопы» с шестью лапами, поворотными камерами и набором датчиков.

– Муравей-один, Муравей-два, – сказал я. – Включение.

На визорах шлемов вспыхнули дополнительные окна – вид с камер дронов.

– Муравей-один, спуск в зону А. Муравей-два – в зону Б, к месту предполагаемого нахождения объекта.